Хрустальная невеста

ГЛАВА 48: Владыка мёртвой Пустоши

Змея, она и на плахе змея!

В отличие от сыночка Тереза в очередной раз показала класс. Её выдержке и умению подстраиваться под любую ситуацию можно было позавидовать.

Эта леди могла и на саму Смерть накинуть шаманский аркан и стребовать отсрочку. Но сейчас меня зацепила не наглость золотой кобры, а её слова о загадочном повелителе.

– Леди Балтимер!

На Аргвара змеиный выпад не произвёл впечатления. Дракон был невозмутим и спокоен как море во время штиля, но от этой невозмутимости захотелось провалиться сквозь землю или телепортироваться на другой конец империи. Он умудрился одной интонацией подвести черту и показать, что торг неуместен.

– Посмотрите вокруг. Эти камеры созданы, чтобы удерживать сильнейших и древнейших тварей Пустоши. – Словно повинуясь безмолвному приказу Владыки, с потолка спустились массивные цепи и два ошейника с шипами вовнутрь. – Вам не сбежать. О помиловании и амнистии не может быть и речи. Вопрос в том, расскажете ли вы всё добровольно или к допросу подключатся мастера пыток.

На холёное личико кобры набежала тень, но во взгляде по-прежнему горел вызов.

– Я не прошу помилования! – воскликнула Тереза. – Но казнить нас не за что. На наших руках нет крови, мы никого не убивали. Наоборот, делали всё, чтобы этого избежать.

– Тогда и скрывать вам нечего, – ответил Аргвар, – помнится, пять минут назад вы клялись всё рассказать, лишь бы спасти сына.

– Я и сейчас готова!

– Так рассказывайте, – приказал дракон, – вы не в том положении, чтобы диктовать условия.

– Вы уже всё решили, да? – прошипела Тереза. – Казните нас…

– Судить вас буду не я, а император, – отрезал Аргвар. – Принимая во внимание факт, что вы подвергли смертельной опасности его дочь и племянницу, я бы не рассчитывал на поблажку. Но если добровольно согласитесь сотрудничать и сообщите действительно ценную информацию, могу походатайствовать о смягчении приговора.

– Замените казнь на вечное заточение здесь? – слова безликой сочились ядом, а в глазах плескалась ненависть.

Зато её сын не пытался вставить и слова. Тихонько сидел в углу камеры и часто дышал, как загнанный зверь. По его коже вновь чернильными кляксами растеклись узоры блокиратора, но печать исчезла без следа. И судя по затравленной улыбке, с которой маркиз оглаживал оставшийся на её месте шрам, этот факт его несказанно радовал.

– Зависит от того, что вы сообщите, – ответил Аргвар.

– Мне нужны гарантии…

Сидящий на земле Бран неожиданно застонал и повалился на бок. Тереза побледнела и метнулась к нему. Золотые татуировки на её руках вспыхнули и тут же погасли, а саму кобру крепко приложило грозовой магией.

– Архгх… – безликая рухнула рядом с сыном.

– Колдовать не советую, – сообщил дракон, – наручники моментально среагируют на любую попытку и в десятикратном объёме ударят по вам грозовой магией.

Тереза что-то зло прошипела, а я зажмурилась, не в силах смотреть на чужие страдания. Я не понимала, чего добивается леди Балтимер и зачем ухудшает и без того плачевное положение. Но змея не привыкла проигрывать и изначально планировала использовать белый флаг как отвлекающий манёвр.

– Леди Балтимер, я не намерен торчать здесь до рассвета, – добавил Аргвар, едва змея перестала извиваться и проклинать нас, – могу я узнать, что вы решили?

Кобра промолчала и свернулась в клубочек, подтянув колени под грудь. Сейчас она как никогда напоминала змею, готовую к броску.

– Мне позвать мастера пыток? – уточнил Аргвар.

– Н-не… – Бран опомнился первым, – н-не нужно… мы всё расскажем…

– Рас-с-сскажем, – эхом прошелестела Тереза, обнимая сына.

Маркиз выглядел совсем плачевно. Бледный, измождённый… Его бил озноб, а по вискам ручьями стекал пот. Но мой взгляд приковали странные узоры, растекающиеся от его рта зеленоватой паутинкой.

Они появились после нового приступа и подозрительно напоминали первые симптомы скверны.

– Ваш сын… заражён? – Суарес тоже заметил эти узоры.

– С рождения.

Лицо Терезы исказила болезненная гримаса.

– Знаете, почему Вонг не смогла получить из крови тварей концентрат скверны? – кобра обвела подземелья яростным взглядом. – Она ловила не тех тварей! Ей нужен был Охотник! Только в их крови есть и сама зараза, и противоядие.

Слова прогремели как гром среди ясного неба, а подсказка Первого дракона вмиг заиграла новыми красками. Похоже, печать на груди Балтимера – это ключ не только к змеиным тайнам, но и к эксперименту Суареса.

Если разгадаем алые руны, найдём лекарство от скверны, не рискуя жизнью мессира.

– Льена, запись разговора ведётся? – Аргвар перевёл взгляд на ведьму и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Леди Балтимер, любая информация о скверне, безусловно, очень важна, но прошу обо всём по порядку.

– Как будет угодно, Владыка Нери, – с издёвкой прошипела змея.

Она не упускала возможности показать зубы и плюнуть ядом. К счастью, нас разделяло плотное зачарованное стекло, и с каждым разом выпады кобры всё больше походили на крик отчаяния.

Тереза поняла, что проиграла, и огрызалась скорее по инерции.

– Леди Балтимер, вы признаёте, что ваш сын – Охотник? – вопрос Аргвара нарушил тишину.

Мы уже знали ответ, но хотели услышать подробности. И поведать их могла только золотая кобра.

– На четверть. – От безликой повеяло неподдельной болью и тоской. – Мать моего мужа, Ярина, была двоюродной сестрой императора Вэрселии. Несмотря на родство с правящей династией она не пошла в политику, а избрала путь боевого мага и за короткий срок добилась огромных успехов. Ей прочили великое будущее, но всё изменилось в один миг, когда Ярина привлекла внимание повелителя Охотников.

Тереза запнулась, переводя дыхание. Я впервые видела её такой потерянной, беззащитной и, похоже, искренней.

– Во время ликвидации крупного прорыва Ярина пропала, – продолжила леди Балтимер. Она говорила тихо-тихо, словно боялась, что одним своим рассказом может призвать древнюю тварь. – Подробностей никто не знает, но нашли её через два часа неподалёку от места прорыва. Окровавленную и без сознания.

От слов Терезы горло сдавило болезненным спазмом, а перед глазами заплясали цветные пятна. Не нужно пояснять, что именно произошло.

Ненависть к Охотникам взыграла с новой силой и сейчас я готова на всё, чтобы навсегда избавить наш мир от этой погани.

– Информацию немедленно засекретили, Ярину телепортировали в императорский лазарет, – продолжила безликая, – обследование показало, что над девушкой было совершено насилие, а позже выяснилось, что она беременна.

– Почему сразу не избавились от ребёнка? – нахмурился Суарес.

Хороший вопрос. Сомневаюсь, что после пережитого бедняжка хотела родить от насильника и чудовища.

– Император запретил, – зло прошипела Тереза, – он не поверил целителям и решил, что сестра забеременела ещё до вылазки. Чтобы скрыть позор Ярину прямо в лазарете выдали за его друга, а от врачей, проводивших осмотр, избавились.

Леди Балтимер вновь замолчала, и в казематах повисла напряжённая тишина. Ярину жаль до слёз, такой жуткой судьбы я бы не пожелала и злейшему врагу. А вот логика её брата от меня ускользала.

Складывалось впечатление, что венценосная тварь знала намного больше и намеренно покрывала повелителя чудовищ. А может… и действовала с ним заодно?

– Император не мог и сам быть Охотником?

Аргвар пришёл к тому же выводу, что и я.

– Не знаю, – покачала головой Тереза. – Марио уверен, что дядя был полукровкой, а ещё…

Тяжело вздохнув, она достала из рукава золотой браслет с фиолетовыми камнями. Тот самый, из видения Хозяина!

– Это любимое украшение бабушки, – просипел Бран, заметив наши настороженные взгляды, – в него она заключила часть своей силы и воспоминания о случившемся.

– Ярина также считала брата предателем и не сомневалась, что он добровольно отдал её повелителю, – продолжила Тереза, – всю беременность её силой удерживали в лазарете, чтобы не смогла избавиться от плода. Но будучи сильнейшим магом, девушка даже в таком состоянии сумела до родов запечатать чудовищную ипостась ребёнка. А после записала всю необходимую информацию на этот браслет.

– Выходит, ваш муж не Охотник? – уточнил Аргвар.

– К счастью, нет, – Тереза слабо улыбнулась, – Марио досталась спящая печать, поэтому дядя и счёл его отбраковкой. Император с детства недолюбливал племянника и после легко отпустил вместе со мной в Лиркаду.

Что ж, пока всё сходится. Даже переезд отца Брана уже не казался загадочным и нелогичным. Хотя первое время вся империя недоумевала, почему чета Балтимеров перебралась сюда, а не осталась в Вэрселии.

– Как вы узнали всё это, если информацию о случившемся засекретили? – спросил Аргвар.

– После родов Ярину объявили сумасшедшей и изолировали от сына, – пояснила Тереза, – но когда выяснилось, что ребёнок родился обычным, им позволили иногда видеться. В одну из встреч мать Марио передала ему этот браслет и взяла обещание никогда не расставаться с ним. Вскоре после этого она умерла при загадочных обстоятельствах…

– А на совершеннолетие отца появилась в виде призрака и рассказала правду, – добавил Бран, – только… он вначале не придал этому значения. Посчитал, что бабушка и впрямь была сумасшедшей.

– И не предупредил, что перед родами я должна спеленать чудовищную ипостась ребёнка специальным заклинанием, – обречённо простонала Тереза. – А когда вскрылась правда, оказалось уже слишком поздно.

От признания леди Балтимер веяло горечью и фатализмом. Беспечность её мужа перечеркнула все старания Ярины и запустила череду роковых событий, но в то же время открыла нам глаза на происходящее в Вэрселии.

Сомневаюсь, что случай с сестрой императора единичный. Скорее, это целенаправленный эксперимент по созданию чудовищ. Правитель действовал слишком продуманно, чтобы списать всё на случайность. Даже с безумием Ярины подстраховался.

Из-за воздействия тумана мёртвой Пустоши у магов-ликвидаторов нередко наблюдались проблемы с психикой. Обычно они проявлялись в виде кошмаров, галлюцинаций и приступов агрессии, но специального лечения не требовали, и Хранители восстанавливались за пару недель. Их просто изолировали от остальных, чтобы во время приступов никому не навредили, принимая окружающих за чудовищ.

Но Ярина была человеком, а не драконицей! Как её вообще допустили в эпицентр прорыва?

В Вэрселии с тварями Пустоши сражались белые драконы и воины Ордена Вечного света. Именно они принимали основной удар, но никак не обычные солдаты и колдуны. Тот факт, что девушку бросили прямо в магическую мясорубку, подтверждал наши подозрения. Император работал заодно с повелителем и ждал лишь удобного момента, чтобы отдать ему собственную сестру. Ведь её раны и безумие так легко списать на последствия прорыва…

– Леди Балтимер, когда вы поняли, что ваш сын Охотник? – спросил Аргвар.

– Почти сразу после рождения, – с тоской прошептала Тереза, – сама беременность протекала без осложнений и в первый месяц после родов всё шло замечательно, но затем Бран внезапно заболел. Мы сменили пятерых целителей, но никто не мог найти причин лихорадки. Лечение не помогало, сыну становилось только хуже, а к концу второй недели болезни я заметила вокруг его рта зеленоватые нити скверны.

Безликая вздрогнула и обхватила себя за плечи. По бледным, бескровным щекам ручьями потекли слёзы, а искусанные губы дрожали.

– Я была в отчаянии, – с трудом продолжила Тереза, – знала, что скверна неизлечима, поэтому тут же выгнала всех лекарей. Не хотела, чтобы отобрали моего малыша и заперли… в подобной тюрьме, – просипела, окинув камеру злым, обречённым взглядом.

Слова отозвались в душе глухой болью. Сейчас я искренне жалела Балтимеров, но… меня не покидало чувство, что кобра чего-то не договаривает.

– Я была на грани, – добавила Тереза, – готовилась к худшему. Но Марио неожиданно вспомнил о браслете Ярины. Он сохранил его, хоть и не поверил предупреждению.

Хвала Пресветлой, хоть на это у него хватило ума!

Впрочем… сейчас я рассматривала ситуацию с высоты нынешнего опыта. Сложно сказать, имею ли я право осуждать?

Когда Ярина рассказала Марио свою историю, Балтимеру было восемнадцать. В таком возрасте всё воспринимается легкомысленно, а если ему с детства внушали, что мать сумасшедшая, не удивительно, что он ей не поверил.

К тому же Тереза сама сказала, что беременность протекала легко, и у Марио не возникло повода вспомнить о наставлениях Ярины до того, как случилось непоправимое.

– Мы использовали то плетение, – Тереза нервно сжала браслет, перебирая фиолетовые камни как бусинки на чётках, – это помогло ослабить тварь и временно сковать её силу.

Подтверждая её слова, Бран распахнул остатки рубахи, демонстрируя шрам на груди.

– Но оказалось, что полностью обезвредить чудовищную ипостась можно только до рождения ребёнка, – с горечью закончила безликая.

– На браслете сохранился образец заклинания и рассказ Ярины? – уточнил Аргвар.

– Да, – кивнула Балтимер. – я отдам вам его, только… обещайте вернуть! Он помогает Брану контролировать приступы.

Перед глазами вновь вспыхнуло видение Хозяина. Я полагала, что маркиз тянулся к накопителю с магией фэйри, но…

– Разумеется. – Аргвар обернулся к Льене, та поняла его без слов.

Ведьма прошептала короткое заклинание и рядом с Терезой возник небольшой поднос.

– Положите на него браслет Ярины, – приказала Верховная.

– Как скверна связана с печатью на груди вашего сына и ипостасью Охотника? – спросил Аргвар, едва Тереза исполнила приказ и украшение исчезло вместе с подносом.

– Скверна – дар и проклятие одновременно, – просипел Бран, – когда печати бабушки слабеют и монстр внутри меня начинает побеждать, скверна превращается в источник силы. Моя магия становится невероятно мощной…

Лицо маркиза искривила болезненная гримаса, похоже, однажды он пошёл на поводу у скверны и дорого заплатил за это.

– Вы говорили, что никогда не убивали ради силы, – нахмурился Аргвар, – как тогда…

– Таким, как я, и не нужно убивать! – ещё больше побледнел Бран. – Я отбраковка, выродок и для монстров, и для людей. Повелитель даёт мне лишь каплю силы, чтобы не сдох раньше времени и продолжал добывать для него магию.

– Для него?! – опешила я.

– Слабые Охотники что-то вроде рабов, – зло процедил Балтимер. – Наша задача – вытягивать магию из сильных магесс и передавать ему. Так он поддерживает своё могущество и заодно ищет женщин, способных выносить сильных тварей.

В казематах повисла могильная тишина. Казалось, от признания Брана даже стены покрылись инеем и воздух заледенел. Стало больно дышать, а голова закружилась от нахлынувших эмоций и осознания того, ЧТО могло случиться. Какая жуткая судьба нас ждала…

– Инициированных фэйри повелитель убивает, – продолжил Балтимер, – питается их силой как обычный Охотник. А такие как Марианна или моя бабушка… они намного ценнее и нужны для другого.

– Ярина была…

– Носителем хрустального Дара, – перебила меня Тереза, – как и принцесса. Повелителю нужны именно такие женщины. Стихийные магессы со спящим Даром фэйри.

– Только они могут рожать ему сильных монстров, а не полудохлых отбраковок, – добавил Бран, – я должен был сразу сообщить Хозяину о вас с Мари. Он бы дорого заплатил, наградил меня. А я скрывал вас как мог! – в серых глазах вспыхнули ярость и обида. – Не хотел для вас участи, постигшей Ярину! Не смог взять на себя такой грех…

Бран осёкся и зло уставился на меня. Похоже, он считал себя едва ли не великомучеником, зато у меня внутри всё закипало от негодования.

– Но ты пил из нас Силу! – прошипела я. – Из-за тебя принцесса постоянно мучилась от магической нестабильности и могла погибнуть…

– Я брал жалкие крохи, чтобы не сдохнуть, ещё и смешивал с магией обычных женщин, чтобы повелитель ничего не почувствовал! – рявкнул Бран. – Вы этого даже не замечали! Жили в своё удовольствие… А ведь я мог… – он зло сжал кулаки. – Однажды повелитель дал мне немного своей магии. Показал, что я теряю, сопротивляясь монстру внутри! Но я выстоял! Не сдал вас, хотя потом едва не умер от боли и отката. Знаешь, через что я прошел? Насколько сильно меня ломало…

Слова Балтимера били по живому. Ситуация складывалась безвыходная. Мне стало жаль его и… ему подобных. Сколько ещё в империи рабов, не способных сопротивляться магии повелителя и вынужденных искать для него пищу? Сколько женщин стали жертвами Охотников, как Ярина?

Но… как им помочь, не обрекая на участь вечных доноров? И где гарантия, что однажды Бран не проиграет бой с монстром внутри себя и не высушит нас досуха или не отдаст на растерзание архикузнечику?

– Почему вы не обратились за помощью в ковен? – нахмурилась Льена.

– И вы бы помогли? – змеёй прошипела безликая. – Стали бы возиться с чудовищем?!

– Плетение Ярины может помочь многим жертвам Охотников, – отозвалась ведьма, – вопрос лишь в том, как своевременно обнаружить пострадавших женщин…

– Ответьте! – уже тише добавила Тереза. – Помогли бы НАМ? Мы ведь изгои, монстры… Вы должны были сразу уничтожить моего сына…

– Я бы попыталась помочь, – перебила её Льена. – Но сдаётся мне, вы о многом умалчиваете.

– Особенно о том, каким образом попали в Орден Мёртвого пламени и какое отношение к Охотникам и экспериментам повелителя имеют безликие.

От слов Аргвара Тереза вздрогнула, как от удара плетью.

Думаю, не у меня одной было чувство, что Балтимеры чего-то недоговаривают. И сейчас дракон попал прямо в цель.

– Я боялась, что у меня отнимут ребёнка, – голос Терезы дрожал, но пока я не чувствовала в её словах лжи. Только настойчивый флёр недомолвок. – Вы должны меня понять! Для всех мой сын чудовище! А я… я не могла потерять его!

Плач кобры обволакивал ядовитой дымкой, задевая в душе потаённые струны. Ведьма умело манипулировала эмоциями слушателей, в очередной раз подтверждая, что, даже скованная и запертая в камере, всё равно опасна.

Я слишком устала от её манёвров. Перегорела, исчерпала лимит сочувствия. Выучила наизусть все уловки, и теперь каждое «вы должны», брошенное с вызовом и злобой, лишь усугубляло ситуацию. Я прекрасно видела, что Тереза жалела не о содеянном, а об упущенных возможностях.

Она до сих пор верила, что могла сама решить проблему с повелителем и чудовищной ипостасью сына. Вопрос в том, какой ценой?

Уж не за наш ли с Мари счёт?

Не зря же Бран постоянно намекал, что после свадьбы я должна буду уволиться из госпиталя, а сам собирался перевестись во дворец на пост начальника императорской охраны?

Он бредил этим повышением, и если бы не скандал в госпитале, получил бы его. Должность и впрямь значимая, но, видимо, суть не в деньгах и высоком статусе. Маркиз хотел днём быть поближе к огненному источнику силы, а дома подпитываться от меня. Вот и переживал, чтобы я не тратила драгоценную магию на больных.

Этот нюанс расходился с его словами о том, что он пил жалкие крохи. Возможно, вначале так и было, но с годами голод Брана становился сильнее. И без радикального магического вмешательства его превращение в монстра было вопросом времени.

– У каждого свои страхи, – осторожно продолжила Тереза. – Я боялась, что моего сына уничтожат без разбирательства или запрут в лаборатории как подопытную мышь.

И добавила, окинув меня вкрадчивым взглядом:

– Ты, как никто другой, должна меня понять, Алория! Хрустальная тайна с рождения была твоим чудовищем, но ни ты, ни твоя семья не обратились в ковен. Пытались решить всё сами…

Моя ситуация в корне отличалась от проблемы Балтимеров, ведь я ни для кого не представляла опасности. Но мои крылья – слишком ценная добыча и, если бы не Аргвар, я бы никогда не доверилась ведьмам. Продолжила бы прятаться, вздрагивая от каждого шороха… Родители с детства внушили мне, что никому нельзя доверять.

Особенно чёрным драконам.

Я долгие годы считала их чудовищами и верила, что для меня они не менее опасны, чем Охотники. Матушка постоянно твердила, что кузнечики едят таких, как я, а драконы пленяют и превращают в личные источники. Зато Брану она верила безоговорочно и не раз заводила разговор о том, что мы должны ему всё рассказать.

– Уж не потому ли не обратились, что вы маме промыли мозги?! – воскликнула, осенённая внезапной догадкой.

В столице к штормовым ведьмам относились настороженно. Слухи о горе Обречённых и девушках, погибших во время грозовых испытаний, не давали сплетникам покоя. Злые языки без устали добавляли выдумкам новых пугающих подробностей. Однако, несмотря на ореол мрачных легенд, ковен всё равно славился своим могуществом и уникальными знаниями.

Однажды отец завёл разговор о том, что может через проверенных людей заказать у ярванских торговцев несколько копий старинных книг. Мне идея безумно понравилась, к тому же Родриго великолепно всё продумал. Никто бы не заподозрил, что у нас к манускриптам практический интерес, а не коллекционный.

Но матушка устроила сумасшедшую истерику. Её страх и паника были столь искренними, что мы отступили и больше никогда не заводили разговоров о библиотеке ведьм. А про то, какой скандал разразился, когда я предложила Брану съездить к океану на медовый месяц, не стоило и вспоминать.

Балтимеры делали всё, чтобы я ни на шаг не приближалась к Сапфировому краю. Не удивлюсь, если и императора против ведьм настроила именно Тереза.

– Моя мать доверяла вам как родной сестре, – продолжила, заметив, как побледнела кобра, – а вы…

– Я ни разу не навредила Селесте! – в голосе Терезы проскользнуло искреннее возмущение. – К тому же вы с моим сыном действительно могли стать прекрасной парой!

Ну да, лучшей пары не сыскать во всей империи… Он – неведомое чудовище, выпивающее магию из всего, до чего дотягиваются щупальца. И я – безвольная кукла с промытыми мозгами и опустошёнными крыльями…

– На моём месте любая мать поступила так же! – с вызовом добавила кобра.

– Не утрируйте, – скривилась Льена, – ваше желание помочь сыну не отменяет совершённых преступлений. И вы снова уходите от ответа. Вам задали чёткий вопрос. Как вы попали в Орден Мёртвого пламени и какое отношение к Охотникам и экспериментам повелителя имеют безликие?

Красивое, холёное лицо кобры скривила болезненная гримаса, а в глазах плеснулись ужас и отчаяние.

– Я не знала, – пролепетала Тереза, – совершенно не знала, во что ввязываюсь… Лишь хотела спасти сына.

Ведьму била крупная дрожь, а длинные тонкие пальцы судорожно комкали золотой водопад шелков, словно перебирая невидимые чётки или… сплетая паутину.

– Леди Балтимер, нам нужна правда. Это ваш единственный шанс смягчить приговор! – в голосе Аргвара звенел металл. Одной фразой он пресёк подступающую истерику и привёл женщину в чувство.

– Безликие – жрецы повелителя Охотников, – просипела Тереза, уставившись перед собой.

Её взгляд был пустым и безжизненным, а пальцы продолжали скользить по щёлку.

Сейчас она напоминала заводную куклу, повторяющую привычное действие – плела свою паутину.

Только наручники на тонких запястьях и стены камеры намертво глушили древнее шаманство, и теперь танец паучьих пальцев был пустой суетой. Зато вмиг стало ясно, почему Тереза всё это время носила кимоно, упорно игнорируя столичную моду на платья с открытыми предплечьями.

Без длинных многослойных рукавов паучиха лишалась своего главного оружия и возможности незаметно переплетать полотно чужих эмоций.

– Они сами нашли меня, – продолжила леди Балтимер, – повелитель почувствовал рождение нового монстра и послал к нам слуг. Безликие говорили, что научат меня контролировать приступы, обещали помочь.

Тереза умолкла и обхватила себя за плечи, а сидящий рядом маркиз попытался подползти поближе и обнять мать. Но от слабости сразу повалился на бок и часто задышал, опёршись плечом о стену.

– Меня обманули, – вспылила кобра, – сыграли на эмоциях, на боли и… неудовлетворённых амбициях. Я заслуженно считалась легендой дипломатического корпуса! Мой сын должен был взлететь ещё выше, а он…

– Родился ущербным чудовищем, – закончил за неё Бран.

– Не говори так! – в глазах Терезы блеснули слёзы.

Сына она действительно любила, только Льена права: привязанность к ребёнку не давала ей права ломать судьбы других.

– Дальше, – поторопил Аргвар.

– Дальше, – эхом повторила кобра, – дальше всё завертелось слишком быстро… Меня обманули, но не сломали. Я вскоре поняла, во что влипла, и, вместо того чтобы идти у них на поводу, начала плести свою паутину. Играла против всех, ходила по лезвию, шпионя на безликих, но подкидывала им далеко не самую важную информацию. Я врала, отсыпала им жалкие крохи сведений и прятала Мари от повелителя.

– Вы понимаете, что за государственную измену и шпионаж полагается смертная казнь? – мрачно уточнил Аргвар.

– Да, понимаю, но ни о чём не жалею! Я горда, что всё это время была для своего сына настоящей матерью! – с вызовом воскликнула Тереза. – Не знаю, какая участь нас ждёт и какой приговор вынесет император, но если Брану нельзя помочь, то и мне незачем жить.

Она затихла, переводя дыхание, а я устало потёрла переносицу, пытаясь собрать мысли в кучку. После рассказа леди Балтимер в голове была полная сумятица, и я совершенно не знала, как реагировать на услышанное.

Если говорить начистоту, Бран, хоть и сделал много дурного, всё же и невольно помог. Его вампирские браслеты долгое время гасили наш хрустальный шлейф и помогали скрываться от Охотников.

Фэйри не зря были одиночками: магия крыльев могла вступать в резонанс, и чем больше инициированных фей оказывалось рядом, тем сильнее звучал хрустальный перезвон. Обычные маги не слышали этой музыки, зато кузнечики и юркалы чуяли её на огромном расстоянии. Если бы крылья Мари проснулись в столице, это бы сгубило нас обеих.

Но назвать Брана спасителем не поворачивался язык.

С коброй дела обстояли ещё сложнее. Обвинение в связи с безликими равносильно смертному приговору, но в то же время Тереза могла многое рассказать и показать. Её паучьи плетения представляли огромный интерес: изучив их, мы могли бы разработать надёжную защиту от шаманских заклинаний.

Она это понимала и готовилась дорого продать информацию, хоть и прикрывала торг громкими словами.

– О вашей шпионской деятельности мы поговорим позже, – Аргвар окинул меня и целителей задумчивым взглядом.

Я знала, что он безоговорочно нам доверяет, но не может нарушить протокол, ведь речь о государственной тайне.

– Разумеется, – на этот раз Тереза даже не пыталась огрызнуться.

Боевой запал испарился, кобра выглядела безгранично усталой и потерянной, но жалеть её я не спешила. Эта леди слишком опасна и искушена в интригах. Я не исключала, что она блефует и давит на жалость, пытаясь выгадать небольшую отсрочку.

– Вы сказали, что безликие – жрецы повелителя Охотников, – напомнил Аргвар, переводя разговор в нужное русло, – правильно понимаю, что все члены культа имеют в роду Охотников?

– Магом Мёртвого пламени может стать только женщина, выносившая Охотника, – кивнула Тереза, – во время беременности плод незаметно меняет нашу Силу и ауру. Впоследствии это позволяет черпать энергию прямиком из туманов Пустоши.

– А скверна…

– У меня абсолютный иммунитет, – перебила леди Балтимер. В её глазах вновь вспыхнул вызов, кобра нашла в рукаве ещё один козырь и собиралась сполна им воспользоваться. – Магия безликих защищает от скверны. Пока я использую плетения Мёртвого пламени, мне не страшны ни монстры Пустоши, ни её туманы.

– Выходит, ваша устойчивость временная? – уточнил Суарес.

– Да, – нехотя призналась кобра, – зато я могу делиться ею. Безликие не соврали лишь в одном: их магия действительно долгие годы помогала мне смягчать приступы сына и ослаблять его чудовище.

– Почему повелитель не помешал вам? – удивилась я. – Если он знал о том, что вы намеренно сковываете чудовищную ипостась сира Балтимера…

– Его это развлекало! – зло процедила Тереза. – Владыка Мёртвых туманов любит наблюдать за чужими страданиями. Он хотел, чтобы Бран проиграл этот бой, добровольно принял монстра внутри, сдался, сломался… пошёл на свет иллюзорного могущества.

Сидящий рядом маркиз хотел что-то добавить, но неожиданно засипел и схватился за горло, словно его кто-то душил. Зелёные нити вокруг рта вспыхнули как могильные огни, а узы блокиратора впились в кожу голодными пиявками.

– Бран! – леди Балтимер схватила сына за плечи, но вспомнив о наручниках, с отчаянием посмотрела на нас. – Помогите! Во имя Пресветлой…

– Что…

– Это скверна. – Суарес шагнул вперёд, рассматривая маркиза сквозь зачарованное стекло. – Из-за наручников и магии казематов зараза начала действовать на маркиза как на обычного мага.

– Ему можно помочь? – прошептала, не веря собственным словам.

– Лекарства нет, а моя методика ещё не опробована, – темнейший устало потёр переносицу, – мне нужно несколько часов, чтобы всё проверить и понять, может ли она сработать на полукровке.

– Я нужна? – спросила, крыльями чувствуя недовольство Аргвара.

Он хотел любой ценой оградить меня от Балтимеров, но всё же не стал вмешиваться. Позволил самой сделать выбор, за что я была ему безгранично благодарна.

– Пока нет, на этой стадии ваша магия только помешает, – покачал головой Суарес, – но чуть позже вы понадобитесь.