Хрустальная невеста

ГЛАВА 37: Эхо мёртвых берегов

Через полчаса, комната Алории

О некромантах Сапфирового края ходило множество слухов. Некоторые откровенно пугали, а некоторые просачивались в девичьи сердца тёплым летним ветерком, пробуждая мечты о суровых красавцах, подчинивших саму Смерть и способных взмахом руки вернуть умершего к жизни.

Я слышала сотни невероятных рассказов и хоть верила далеко не всему, всё равно представляла ритуалы некромантов мрачными и одновременно возвышенными. Воображение рисовало заброшенный храм, угрюмого отшельника, чьё тело покрыто магическими татуировками, а руки унизаны древними артефактами. Чудился пронзительный аромат увядших лилий и отголоски вечности в каждом заклинании.

Но в реальности меня ждали море склянок и мешочков с сушёными травами, пакетики с толчёными камнями, крохотные алхимические весы и… кофе. Очень много кофе.

Его горьковатый аромат растекался по комнате чарующим флёром, смешиваясь с запахом магических трав и придавая таинству ритуала нотки уюта и отрешённого умиротворения. Аргвар пояснил, что заклинания призыва обладают специфическим откатом, во время подготовки мага клонит в сон, но принимать стимулирующие зелья нельзя. Поэтому некроманты пьют кофе и крепкие травяные чаи.

В подготовке к ритуалу я не участвовала, но с удовольствием разделила с драконом вкуснейший напиток и сейчас затаив дыхание наблюдала, как он разводит порошок, смешанный с прахом Охотника, и готовится рисовать на полу руну призыва.

Защитный контур он закончил, теперь в центре комнаты светилось кольцо из замысловатых иероглифов и тускло горящих свечей. Хоть что-то совпало с моим представлением о ритуале!

Впрочем, само зрелище и впрямь завораживало, вопреки внешней простоте. Подозреваю, дело было не только в заклинании, но и в самом некроманте. Готовясь к призыву, Владыка снял форменную куртку, оставшись в чёрной шёлковой рубашке, и закатал рукава, обнажая перевитые жилами предплечья. А ещё разулся, объяснив это тем, что некромантам важно чувствовать связь с землёй, даже если ритуал проводится в помещении.

И сейчас, глядя на босого дракона с банкой краски и кисточкой в руках, я думала отнюдь не о древних тварях и таинственных плетениях. Отчего-то казалось, что мы сидим в художественной мастерской и вместо рун на полу он собирается написать сказочный пейзаж.

– Аргвар, а ты рисовать умеешь? – я задумчиво куснула губу, пытаясь отогнать дивное видение, но с каждой минутой оно усиливалось.

Движения Владыки были не только выверенными и точными, но и плавными, словно он привык держать кисть наравне с клинком.

– Умею, – рассмеялся дракон.

Оу!

– В моём замке много набросков и законченных картин, – продолжил, не отрываясь от работы, – если захочешь посмотреть…

– Захочу!

– Договорились, – по комнате вновь разлился чарующе-хриплый смех, – но при одном условии.

– Условии? – растерянно переспросила.

– Ты согласишься мне позировать, – в сапфировых глазах дракона вспыхнули лукавые искры. – Хочу написать твой портрет.

Одна фраза, совершенно невинное предложение, но сердце пустилось в пляс, а дыхание перехватило от смущения и штормовых эмоций. Я не раз позировала для придворных художников, но это были официальные портреты, а рядом с Аргваром всё воспринималось иначе. Ярче, острее…

Казалось, дракон будет рисовать не портрет, а мою хрустальную душу. Внезапно пришло осознание, что я не хочу отказываться, а, наоборот, готова полностью открыться и позволить нарисовать даже мои крылья.

Для фэйри это высшая степень доверия и близости, которую только можно представить. И Аргвар не раз доказал, что достоин этого.

– Согласна, – улыбнулась я.

– Прекрасно! – Владыка отсалютовал мне кистью и поднялся с пола.

Он уже закончил последнюю руну и хотел сказать что-то ещё, но настенные часы пробили полночь.

Пора начинать.

– Лори, ничего не бойся, – Аргвар вмиг посерьёзнел, – дух…

– Помню, не опасен.

Перед началом подготовки дракон провёл краткий инструктаж и рассказал, как вести себя во время ритуала. А ещё подчеркнул, что собирается призывать не самого Охотника, а лишь его фантом.

Вопреки ожиданиям, допрашивать монстра Аргвар не планировал. Как оказалось, твари Пустоши привязаны к ней даже после смерти и, призывая в наш мир призрак полукровки, можно невольно вытянуть вместе с ним и несколько чудовищ.

Так рисковать никто не собирался, поэтому остановились на варианте с фантомом. Настоящий облик Охотника тоже о многом может рассказать. По крайней мере мы на это надеялись.

Тик-так, тик-так…

Последний удар настенных часов слился с хриплым голосом Аргвара и потрескиванием свечей. Дракон ножом вырисовывал над ними странные знаки и посыпал искрящимся порошком, отчего язычки пламени ритмично подрагивали и с шипением вспыхивали алым.

Я внимательно наблюдала за их танцем и переплетением магических искорок. Но едва дракон произнёс последнее заклинание, свечи охватило сапфировым сиянием, а в центре рунического контура возник пульсирующий сгусток. Чернильно-чёрный, как сама Тьма.

Он стремительно увеличивался и вытягивался, трансформируясь в размытую мужскую фигуру. Фантом Охотника пришёл на Зов.

Тик-так, тик-так…

Отголоски полуночи сплетались с серебристым лунным светом и отблесками свечей, превращая и без того жуткого призрака в оживший кошмар. Кузнечик не спешил открывать свои тайны, медленно перетекая из одной трансформации в другую. Он играл с нами даже после смерти, а я судорожно перебирала в памяти знакомые лица, примеряя их на долговязую тень и пытаясь вспомнить форму губ, носа и подбородка монстра.

Нижняя половина лица у Охотника была человеческой, а глаза – как у богомола. Неестественно огромные, жуткие, будто собранные из осколков разбитых зеркал. Они перетягивали внимание на себя, гипнотизировали, не позволяя сосредоточиться и как следует рассмотреть тварь.

Тик-так, тик-так…

Минуты казались вечностью, но Охотник продолжал неспешно менять обличья, будто сам не мог определиться, кто же он – монстр или человек?

Удар сердца, и мощные мужские руки растекаются пульсирующими нитями, превращаясь в жуткие клешни-сабли. Ещё миг, и передо мной вновь обычная тень… Кто же ты, кто?!

Память как отшибло, я не могла вспомнить ни единой человеческой черты Охотника, только пугающие подробности и монструозные детали. Словно после смерти тварь забрала из этого мира все упоминания о себе, как о человеке.

Тик-так, тик…

– Тш-ш-ш-ш! – чудовище неожиданно зашипело и метнулось вперёд, пытаясь вырваться из контура.

Забыв о предостережении Аргвара, я отшатнулась, интуитивно выставив руки перед собой. Кружка с остатками кофе полетела на ковёр, а кончики пальцев закололо от хрустальной искорки.

Дар среагировал на опасность быстрее меня и готов был дать бой, но…

– Нет! – голос Аргвара отрезвил и напомнил о главном.

– Фантом Охотника не опасен, его сил не хватит, чтобы пробить контур, – прошептала, вспомнив наставления Нери.

Он предупреждал, что такое возможно и не стоит бояться, агония чудовища также фантомная и существует лишь в пределах магического круга.

Но от вида огромного монстра, продолжающего биться о невидимый барьер, как гадюка о стекло, пробирала оторопь. Охотник был соткан из ненависти, древнего голода и ярости, от его замогильных завываний волосы становились дыбом, но с каждым ударом тварь теряла часть Силы.

Дымка, покрывающая его тело подобно магическому кокону, застывала на глазах и рассыпалась чернильным крошевом, обнажая вполне человеческую кожу и черты.

– Рьяр-гаа-ааа! – кузнечик в последний раз взмахнул лапами-саблями.

Там, где теневые лезвия касались барьера, оставались глубокие разрывы, сочащиеся сапфировой магией. Она стремительно вырывалась наружу, оплетая монстра своими нитями и доламывая его броню.

Тик-так…

Тиканье старинных часов слилось в унисон со странным звуком, издаваемым раненым кузнечиком во время поиска фэйри. Кто бы ни вживил в его тело тот артефакт, но его магия преследовала Охотника даже после смерти.

Неужели…

Догадка вспыхнула внезапно и осветила душу путеводной звездой. Похоже, те хрустальные нити не только выпивали из твари магию, но и мешали ей вновь переродиться!

– Тш-ш-ш-ш! – кузнечик отшатнулся и принялся раскачиваться из стороны в сторону как в трансе.

Битва с контуром выжала его, и сейчас монстр окончательно перекинулся в человеческую форму.

Стоящий в центре контура мужчина был обнажён, если не считать нескольких чернильных пластин, оставшихся на его лице и теле. Они подрагивали, как листья на ветру, и грозили вот-вот отвалиться, но даже сейчас я могла сделать два важнейших вывода: лицо Охотника в форме кузнечика ничем не напоминало его настоящее, а ещё… я никогда раньше не видела этого мага.

Бронзовая, с характерным металлическим отливом кожа выдавала в нём коренного жителя Варганды. В столицу выходцев из этого округа заносило редко, они ненавидели повышенное внимание, но за пределами Огненного края невольно притягивали взгляды одним своим появлением. Их внешность была слишком яркой и узнаваемой.

– Тш-ш-ш-ш! – чудовище вновь вздрогнуло, и последние «корочки» с треском упали на пол, открывая моему взору суровое, жёсткое лицо мужчины.

Грубые, слишком резкие и слегка несимметричные черты, густые неухоженные брови, неприветливо сощуренные глаза, массивный подбородок и крючковатый нос. Всё в облике кузнечика отталкивало и явно предупреждало о его двуличной натуре, но больше всего пугал взгляд. Цепкий, пронизывающий насквозь как стальной гарпун, он будто препарировал, вытягивая наружу все слабости и тайны…

– Тварь… – хриплый голос Аргвара сбил наваждение.

Вспомнив о главном, я бегло скользнула взглядом ниже, на ногу чудовища и тихонько охнула.

Протез?!

Правая нога Охотника была механической и очень дорогостоящей. Я прекрасно знала эту модель импланта, такие делал лишь один мастер во всей империи и позволить их себе могли только аристократы и… бывшие военные, получившие травму во время службы.

– Какая же ты тварь, Сандегра! – с чувством прошипел дракон, одним взмахом кинжала перечёркивая фантом и развеивая его.

Похоже, в отличие от меня Аргвар прекрасно знал того, кто откликнулся на Зов и пришёл к нам из мёртвой Пустоши…

– Сандегра? – переспросила, едва призрак Охотника растаял.

Мне имя ни о чём не говорило, но определённые выводы напрашивались.

Мужчины Огненного края отличались суровым, резким нравом. Занимались преимущественно военным делом и охотой на шарканей – огромных морских драконов с гибким змеевидным телом и кожистыми крыльями, позволяющими тварям ненадолго вылетать из воды и атаковать суда с воздуха.

Другие ремёсла варгандцы считали недостойными настоящих мужчин, поэтому ими занимались женщины, наёмные рабочие и старики.

Из лекций наставников я запомнила, что охотники носят в левом ухе серьгу в форме серебряного змея, а солдаты-наёмники вдевают в правое ухо золотое кольцо с рубином. По количеству таких серёжек можно было определить звание варгандца или сосчитать убитых им шарканей.

У Сандегры были кольца в правом ухе. Подсчитать их я не успела, но навскидку не меньше трёх. Значит, он был в чине майора или подполковника, когда лишился ноги и ушёл в отставку.

Скорее всего, служил в Варгандском корпусе стражей или…

Перед глазами вспыхнула карта империи и все звенья цепи моментально выстроились в один ряд. Неподалёку от Огненного края находился Юркаладский горный массив, в пещерах которого располагался крупнейший в империи клан контрабандистов, и Аркалада – бескрайняя багряная пустыня, населённая тварями Пустоши.

Последнюю не зря именовали Мёртвой землёй и вечным источником проблем. Именно из Аркалады в своё время пришли Охотники, и поговаривали, что в её алых как кровь песках и магических бурях твари черпали свою силу.

Не удивлюсь, если полукровка служил в пограничной страже и наравне с остальными сражался с чудовищами Пустоши, лишь бы иметь доступ к зачарованным дюнам и поддерживать человеческую форму, пока не выпадет шанс полакомиться магией несчастной фэйри.

Что же касается реакции Аргвара…

– Он участвовал в зачистке Юркалады? – предположила, так и не дождавшись ответа.

В сапфировых глазах плеснулось удивление и … восхищение? Дракона явно впечатлил ход моих мыслей и выданный результат.

– Йонг Сандегра, бывший командир Аркаладского корпуса стражей и один из организаторов Юркаладской зачистки, – задумчиво протянул Аргвар. – Именно он помог ковену напасть на след контрабандистов и разработал поисковое заклинание, позволяющее сканировать их подземные лабиринты.

Вот это да!

Новость была настолько неожиданной, что я рывком поднялась на ноги и принялась вышагивать по комнате, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Рассуждая о мотивах и целях Сандегры, даже не предполагала такого размаха.

– Как ты догадалась? – спросил Аргвар.

– Вспомнила географию и историю, – подойдя к столу, я плеснула на руки холодной воды из графина и смочила виски.

После ритуала в комнате стало нечем дышать, а от аромата магических трав и дыма кружилась голова.

– Цвет кожи и телосложение выдали в нем варгандца, – продолжила, – по серьгам в правом ухе поняла, что он не простой солдат. Дальше вспомнила о Мёртвых землях и свойствах алых песков.

– Йонг был легендой корпуса, – скривился Аргвар, – однажды в одиночку отправился в пустыню за двумя ранеными разведчиками накануне магической бури. Они успели подать сигнал и сообщить, что едва отбили атаку чудовищ, но остались без портального артефакта. Сандегра запретил посылать за ними и сам отправился на помощь.

Ещё бы! Такой шанс побывать в эпицентре бури и присосаться к источнику родной силы, не вызвав подозрений!

Для обычных магов шторма Мёртвой пустыни были смертельно опасны, но на Охотников действовали чудотворно. Вот только из-за границы с Пустошью Аркалада была закрытой территорией и попасть туда могли лишь Алые стражи.

– Йонг вернулся порталом на рассвете, – продолжил Аргвар, – вместе с двумя разведчиками, находящимися без сознания.

– Представляю, как после этого вырос его авторитет, – с тоской покачала головой.

– Его боготворили! Он прослужил в должности командира более тридцати лет, но ушёл, потеряв ногу во время Юркаладской операции. В штабе до сих пор помнят его. Даже уговаривали вернуться, несмотря на протез…

– Только ему не было смысла, – закончила я, – ведь с одной ногой на вылазку в пустыню не отправишься.

– Из тебя вышел бы прекрасный дознаватель, – усмехнулся Аргвар, – но я всё ещё хочу услышать, как ты поняла, что он участвовал в зачистке Юркалады?

– По протезу. Такие делает только Лионель Кайран и чаще всего по заказу армии, значит, ногу Йонг потерял на службе, затем определила модель протеза и вспомнила, когда выпускали такие.

– Гениально! – присвистнул дракон. – Ещё немного, и я тебя адъютантом в штаб возьму!

– Не преувеличивай, – невольно смутилась я, – эти протезы изготавливали около десяти лет назад, по срокам как раз совпадает с зачисткой Юркалады. Дальше я просто сопоставила имеющиеся факты с твоей реакцией и вспомнила, что в подземельях держали живую фэйри, постепенно откалывая у неё кусочки крыльев.

– Теперь ясно, почему у Йонга был личный интерес пробиваться в пещеры сквозь защиту контрабандистов, – добавил Аргвар, – всё верно. Только он не учёл, что командующим операцией император назначит не его, а Саифа.

– Адмирал не пустил Йонга в пещеры? – догадалась я.

– Во внутренней зачистке участвовали только драконы ковена, – кивнул Нери, – остальные контролировали подступы к лабиринту и следили, чтобы никто из контрабандистов не ушёл. Но Сандегра нарушил приказ и попытался пробраться внутрь, аргументируя это тем, что почувствовал в пещерах странные магические колебания.

– И там потерял ногу?

– Да, попал в ловушку, почуять которую не способен даже Охотник.

Юркалы прекрасно знали, как защитить добычу от конкурентов, не удивительно, что Сандегра попался. Жаль, не сдох в подземельях вместе с контрабандистами…

– Но… – на лицо Аргвара набежала тень, – я не знаю, как далеко он продвинулся вглубь пещеры, прежде чем попасть в ловушку, и на каком уровне держали фэйри. Если Йонг успел подойти слишком близко и запомнил её магию…

Владыка снова замолчал, а у меня в голове эхом прогремели его слова: «Возможно, он шёл по следу другой фэйри…»

– Я поговорю с Саифом и выясню подробности, – задумчиво протянул Аргвар, – и, похоже, нам всё-таки придётся разыскать ту девушку. Не бывает таких совпадений.

– Думаешь, кто-то мстит за неё?

– Или вместе с ней, – дракон устало потёр виски, – тот артефакт соткан из хрустальной магии. Кем бы ни был неизвестный мститель, он явно работает в паре с инициированной фэйри.