Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)

Глава 43. Свадьба в Злачном Раю

Альдар и Олиса решили провести два праздника свадьбы по двум обычаям. В этот день витал запах свежеиспеченного хлеба, пряной медовухи, жареного мяса и букетов полевых цветов, украшавших столы.

Олиса в подвенечном платье, которое она сшила сама (с тем самым асимметричным подолом и – о ужас! – двумя вместительными карманами, куда она тут же сунула носовой платок и засушенный цветок от Альдара), была похожа на самое настоящее солнце. Ее рыжие волосы были убраны в сложную прическу, украшенную вплетенными колосьями и васильками, а лицо сияло таким счастьем, что затмевало все украшения. Альдар, в своем лучшем камзоле, смотрел на нее так, будто она была единственным человеком на целом свете. Его темные, «сливовые» глаза лучились добротой и обожанием.

Клава, стоявшая рядом с ними во время обряда в роли посаженой матери, чувствовала, как по щекам у нее катятся слезы. Но это были слезы счастья. Она смотрела на Олису, свою первую, верную подругу в этом мире, на ее сияющее лицо, и сердце сжималось от переполнявшей ее любви и гордости. Она вспоминала их первые встречи, испуганные шепоты в темноте, поддержку Олисы в самые трудные дни. И вот теперь – этот триумф. Эта абсолютная, заслуженная радость.

– Объявляю вас мужем и женой! – провозгласил староста Мальтих, и площадь взорвалась криками «Горько!», смехом и аплодисментами.

Пир удался на славу. Столы ломились от яств, которые готовили всем миром. Равенна, настоящая героиня дня, испекла гигантский пятислойный пирог с ягодами и взбитыми сливками, который вызвал вздох всеобщего восторга. Ее пекарня приняла на работу нескольких женщин, расширилась и основное приготовление к свадьбе взяла на себя. А сама она, раскрасневшаяся и счастливая, принимала бесконечные комплименты. Она уже стала неотъемлемой частью «Злачного Рая», и Клава все чаще ловила себя на мысли, что не представляет жизни без этой доброй, сильной женщины.

Роберин, отбросив обычную суровость, пустился в пляс с деревенскими старейшинами, чем вызвал всеобщее веселье. Даже Барбос, украшенный праздничной лентой, носился между столами, подбирая упавшие вкусности и всеобщее внимание.

Но всему хорошему приходит конец. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона, настало время прощания. Обоз Альдара, украшенный лентами и цветами, был уже готова к долгому пути в его родной далекий город.

Олиса и Клава отошли немного в сторону, под сень почти отстроенного дома. Шум праздника тут был чуть тише.

– Ну вот и все, – прошептала Олиса, и ее глаза снова блеснули слезами, но теперь – грустными. – Я уезжаю.

– Ты начинаешь новую жизнь, Олис, – сказала Клава, сжимая ее руки. – Самую лучшую. С самым лучшим мужем. – Она сунула ей в один из тех самых карманов небольшой, туго набитый кошелек. – Это твое приданое. От меня. Чтобы у тебя всегда был свой угол, свои нитки и своя независимость. Даже в самом счастливом браке.

Олиса расплакалась уже по-настоящему и бросилась обнимать Клаву.

– Я буду так по тебе скучать! – всхлипывала она. – Ты мне как сестра! Без тебя ничего бы не было!

– Вранье, – улыбнулась Клава, гладя ее по рыжим волосам. – Ты бы все равно встретила своего Альдара. Ты – сильная. И талантливая. И теперь весь мир узнает о платьях с карманами от мастерицы Олисы! – Она отстранилась, смахнула слезу. – А скучать мы не будем. Будешь писать письма. Каждую неделю. Подробные. И как обустроишься – мы приедем в гости. Это обещание.

Альдар тактично подошел, обнял за плечи свою плачущую невесту.

– Повозка ждет, солнышко мое. Но мы еще вернемся. Обязательно. – Он поклонился Клаве. – Спасибо вам за все, госпожа Клависия. За то, что сохранили ее для меня. Вы всегда будете желанной гостьей в нашем доме.

Клава кивнула, не в силах вымолвить слова. Она смотрела, как Альдар усаживает Олису в повозку, как та машет ей еще раз, утирая слезы краем платка из своего кармана. Повозка тронулась, зазвенели бубенцы, ребятня бросилась вдогонку, осыпая молодых лепестками цветов и добрыми пожеланиями.

Клава стояла и смотрела, как уменьшается вдали яркое пятнышко повозки, увозящее частичку ее сердца. Было горько и пусто. Но где-то глубоко внутри – тепло и спокойно. Ее подруга была счастлива. Она была в безопасности. И это было главное.

К ней подошла Равенна, протянула кружку теплого, душистого чая.

– Тяжело, когда близкие уезжают, – сказала она просто. – Но зато теперь у тебя есть повод съездить в гости в другие земли. А пока… – она обняла Клаву за плечи, – …пока есть я. И моя пекарня. И твой грозный стражник. И этот недостроенный дворец. Скучать нам с тобой некогда, хозяйка.

Клава обняла ее в ответ, прижалась к ее крепкому, надежному плечу. Да, Олиса уехала. Но она не осталась одна. У нее был дом. Были люди, которые стали семьей. Была жизнь, которую нужно было продолжать строить. Здесь и сейчас. В ее Злачном Раю.

Она вздохнула, вытерла последнюю слезу и повернулась к дому, где Роберин уже организовывал уборку, а Барбос гонялся за забредшей курицей.

– Ну что, – сказала она Равенне, беря ее под руку. – Пошли наведем порядок. Праздник кончился. А завтра – новый день.