Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)

Глава 20. Холод, травы и артефакт

Дом встретил меня гробовой тишиной, контрастирующей с адреналиновой какофонией минутной давности. Ведро с водой на печи, хоть и сдвигали с места, но не разлили, уже хорошо. Я перелила воду в лохань, которую перенесла в свою комнату. Разделась, чтобы обтереться и очиститься. Уверена, что Роберин ни за что не войдет в дом без спроса.

Пока омывалась, думала про слова Маркиза. Они звенели в ушах. Клейтон. Мой "муж" в этом мире. Копия моего настоящего мужа… Неужели они были связаны, или я выбрана случайно жертвой..? Нет, думать об этом сейчас было смерти подобно. Сейчас надо было выживать. Маркиз наверху умирал. Роберин стоял на крыльце. А плотник и помощники могли явиться в любой момент.

Быстро умылась ледяной водой из лохани, едва сдерживая дрожь. Холод немного прояснил голову. Оделась в одно из простых шерстяных платьев из тюка Клейтона – темно-серое, не маркое. Флешку и кольцо переложила в потайной кармашек платья. Лучше носить с собой, кто знает, кому еще в голову придет обыскивать дом.

Первым делом, вода и холод. Я схватила кувшин с водой и миску. Разорвала одно из платьев попроще. Аэрис фигидо! – сосредоточилась я, представляя ледяную стужу Арктики. Вода в кувшине покрылась инеем, в миске заплясали льдинки. Прогресс! Адреналин и реальная угроза — лучшие учителя магии.

Вспомнила про книгу о травах. Как раз вовремя!

Открыла книгу. "Лечебные травы Юрании". Листала дрожащими руками, в полумраке выискивая знакомые слова. "Ожог", "магическое поражение", "очищение"… Боже, пусть тут есть что-то простое! Нашла: "Лавандис Гелиос" – Солнечная Лаванда. Рисунок – знакомые фиолетовые колоски. Описание: "Сильные антисептические свойства. Успокаивает ожоги, в том числе магические, вытягивая чужеродную энергию. Применяется в виде отвара для промывания или припарок из свежих цветов".

Лаванда! Она же росла у меня во дворе! Я помнила ее терпкий запах у крыльца! Надежда, крошечная и хрупкая, теплым комочком сжалась внутри.

Я вышла во двор, к зарослям у крыльца. Да, она была здесь! Фиолетовые стрелки лаванды, уже отцветающие, но все еще пахучие. Я нарвала охапку цветов и листьев, не церемонясь. Вернувшись в дом, растолкла их в ступке с щепоткой соли. Добавила немного ледяной воды – получилась кашица. Пахло резко, лекарственно.

С миской этой кашицы и ледяной водой я снова полезла на чердак. Лестница скрипела жалобно под моим весом. Роберин вышел за угол дома. Его взгляд скользнул по мне, по кувшину с инеем, по миске с травяной жижей.

— Все в порядке? — спросил он. Роберин, кажется, начал слегка насторожился от моего желания лезть наверх.

— Паутина! — выдавила я. — Я этим занималась, когда меня… отвлекли… Скоро спущусь! — Искала, чем пыль смыть, — брякнула я, показывая тряпку. — А это травы, отпугивающие пауков.

Он кивнул, не вдаваясь в подробности. Его внимание было приковано к полю, к дороге. Ждал ли он возвращения инквизиции или своих людей?

На чердаке было по-прежнему темно и душно. Маркиз лежал неподвижно, но дыхание было слышно, поверхностное, хриплое. Я поставила миску с ледяной водой рядом, смочила тряпку и осторожно приложила к краю страшного ожога, избегая самой раны. Он вздрогнул, застонал, но не очнулся. Кожа вокруг ожога пылала жаром. Ледяной компресс хоть что-то.

— Госпожа, может, вам отдохнуть? — спросил где-то внизу Роберин.

— Скоро! — крикнула я. — Нашла гнездо пауков! Хочу выкурить!

Приложила лавандовую припарку к краю ожога, поверх тряпки. Маркиз вздрогнул сильнее, закашлялся. Его веки дрогнули, глаза открылись, мутные от боли и жара.

— Ты… — прошептал он.

— Молчи, — отрезала я. — Это лаванда. Должно помочь. Или не должно. Я не травник! Держись, пока я не придумала, куда тебя деть.

Он слабо кивнул, глаза снова закрылись. Дышал чуть ровнее? Или показалось? Запах лаванды перебивал смрад горелой плоти.

Спустилась, чувствуя себя выжатой. На кухне схватила кусок хлеба и сыра, есть надо было, хоть и не хотелось. Роберин вернулся к крыльцу, но теперь его взгляд был прикован к дороге. Я выглянула. К дому подходили двое: плотник с ящиком инструментов и… Олиса? С большим узлом.

— Помощь пришла, госпожа, — сказал Роберин, шагнув с крыльца им навстречу. — Бертон починит калитку и все, что сломалось. А Олиса… вызвалась помочь с уборкой. — Он немного смутился. — Говорит, вы договаривались о платьях. Решила совместить.

Олиса робко улыбнулась, держа свой узел.

— Думала, вам сейчас помощь нужнее, чем новые фасоны, госпожа Клависия, — сказала она, подчеркивая мое имя для Роберина.

Облегчение смешалось с новой тревогой. Олиса – свой человек, попаданка. Она могла помочь! Но и Роберин с плотником тут… Как отвлечь их от чердака?

— Спасибо, Олиса, — сказала я искренне. — Ты как ангел! Дом вверх дном. И… и чердак особенно. Там инквизиторы люк разворотили, пыли – тучи! Боюсь, все вещи пропылятся в доме. — Я посмотрела на Роберина и плотника Бертона, коренастого мужчину с умными глазами. — Бертон, может, начнешь с калитки? А я с Олисой подам сверху вещи, которые нужно вытряхнуть или почистить? Чтобы ты потом люк заделал на совесть.

Бертон кивнул, деловито направившись к сломанной калитке.

— Хорошо, госпожа. Калитка – первым делом. Без нее – никуда.

Роберин колебался, его взгляд скользнул к лестнице, ведущей на чердак.

— Я… осмотрю периметр, пока Бертон работает, — решил он. — Нужно убедиться, что больше незваных гостей нет. Олиса, вы с госпожой… будьте осторожны на чердаке. Там темно, и балки могут быть подгнившими.

Он ушел обходить территорию. Олиса поднялась на крыльцо, ее глаза вопрошающе смотрели на меня. Я схватила ее за руку, втащила в дом и прикрыла дверь.

— Наверху Маркиз, — прошептала я, не тратя времени на предисловия. — Жив. Чуть жив. У него магический ожог от Клейтона. Я наложила лаванду, как в книге. Но он в жару, слабый. И Роберин с плотником тут! Как его спрятать или вынести?!

Глаза Олисы округлились до предела. Она побледнела.

— Маркиз де Рото?! Здесь?! Боже… — Она схватилась за голову, но быстро взяла себя в руки. Пять лет в этом мире научили ее скрывать панику. — Ладно. Ладно. Думаем. — Она посмотрела на узел в своих руках. — Я… я принесла ткани. Много. Старые, дешевые, для черновой работы. И… — В ее глазах мелькнула искорка. — Он худой? Может… мы сможем вдвоем его спустить? Спрячем в доме? Мы якобы выносим хлам с чердака? Прямо сейчас? Пока Роберин в обходе, а Бертон у калитки?

Гениально! Просто и дерзко. Я чуть не расцеловала ее.

— Идем! Быстро!

Мы полезли на чердак. Маркиз был в сознании, дышал тяжело, но кажется ему было получше. Вместе мы кое-как подняли его и подтянули к лестнице. Главная задача не упасть с ним вместе, но он собрался силами и смог, придерживаясь нами спуститься. Кажется это длилось вечность!

Каждый скрип, каждый стук отзывался в моем сердце. Вот-вот Маркиз застонет или Роберин вернется. Или Бертон закончит с калиткой и придется сюда.Но нам повезло.

— Фух, — выдохнула я, вытирая пот со лба. — Теперь… что с ним? Мы уложили его в комнате, где жила Пикая.

— Не знаю, — честно призналась она. — Нужен целитель.

— Ты же здесь пять лет. Знаешь кого-то? Кто может молчать?

Олиса закусила губу.

— Знаю… Одну старуху. На отшибе. Она… она помогает попаданцам. Но это риск. Большой риск. И Маркиза… его многие ищут.

— Больше, чем сейчас? — я махнула рукой в сторону окна, откуда открывался вид на калитку и Бертона. — Он умрет здесь, Олиса. Или его найдут. И тогда мы обе в тюрьме. Или того хуже. Я не представляю, что делает инквизиция с такими как мы. Он… Он тоже попаданец, Олиса.

Она помолчала, глядя на кровать, на которой лежал бледный Маркиз.

— Ладно, — прошептала она. — Я попробую. Ночью. Когда все уйдут. На моей тележке перевезем его к старухе… если он доживет.

Мы обменялись понимающими взглядами. Передышка была короткой. Надо было наводить порядок, как будто мы им и занимались, пока плотник возился с калиткой, а Роберин патрулировал периметр. И молиться, чтобы Маркиз не издал ни звука, пока его не увезут к таинственной старухе. А еще, чтобы доказательства моего попаданства сюда в моем кармане не привела Клейтона обратно раньше, чем мы разберемся с этой чердачной неразберихой. "Злачный рай" подтверждал свое название: тут было тесно от коз, предателей, инквизиции и комков нервов размером с тыкву.