Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)

Глава 19. Предатель, пауки и гнилая балка

— Черт побери! — выругалась я себе под нос, с трудом поднимаясь. Колени подкашивались, подол платья мешался. — Черт побери все это, чертов Маркиз, чертов чердак и чертова инквизиция!

Но ругательства не помогали. Надо было действовать. Шаткость лестницы теперь казалась смертельным риском.

— Эй! — крикнула я в темноту, стараясь не думать о летучих мышах размером с кулак. — Держись там! Я лезу! Если свалишься на меня, убью сама, понял?!

Ответом был еще один стон, чуть громче. Похоже на «да».

Я вцепилась в перекладины. Каждый шаг вверх заставлял лестницу скрипеть и качаться. Пыль щекотала нос, паутина липла к лицу. Я отплевывалась, проклиная все на свете. Вот оно, «злачное место», лезь на гнилую лестницу спасать врага короны.

Добравшись до крыши, я отшвырнула крупные обломки доски. Отверстие было узким, темным и смердело пылью, пометом и чем-то еще… металлическим, жженым. Я сунула голову внутрь.

— Где ты?! — прошипела я, щурясь. Свет снаружи выхватывал лишь ближайшие балки, густо покрытые вековой пылью и белесыми потеками помета. Паутина висела тяжелыми занавесями. Никаких летучих мышей не было видно, дневное время, наверное. Но и Маркиза не было видно.

— Здесь… — хриплый голос донесся справа, из глубокой тени между двумя массивными балками перекрытия. — Не могу… пошевелиться…

Я втянула воздух, собралась с духом и пролезла в отверстие. Чердак был низким, пришлось согнуться в три погибели. Пыль забила нос и рот. Я откашлялась, пробираясь на ощупь к источнику голоса, отмахиваясь от липких паутин.

Он лежал на спине, вжавшись в угол между балкой и стеной. Его плащ был сброшен, камзол расстегнут. И в полумраке, когда глаза привыкли, я увидела, что его левый бок, чуть ниже ребер, был… обуглен. Как будто кто-то приложил раскаленный докрасна железный прут. Кожа почернела, лопнула, по краям страшного ожога пузырилась и сочилась сукровицей. От него пахло горелым мясом. Это было жутко.

— Боже… — вырвалось у меня. — Это… это он? Клейтон? Его жезл?

Маркиз кивнул, с трудом. Лицо его было покрыто холодным потом, губы бескровные.

— Следящий артефакт… — прошептал он, каждое слово давалось с усилием. — Сорвал… но не полностью… Он выстрелил… когда я сорвал его… с себя… Отравленная магия… Пламя Инквизиции…

Пламя Инквизиции. Звучало как название дешевого романа, а выглядело как кошмар. Я присела рядом, не зная, куда деть руки. Трогать это? Боже упаси!

— Что делать? — спросила я, чувствуя себя беспомощной. — Чем помочь? У меня нет… ничего! Травы какие-то есть, но я не знаю… Воды? Холодной воды? — я вспомнила про свое заклинание. Аэрис фигидо! Охладить ожог!

— Вода… не поможет… — он с трудом повернул голову, его темные глаза, полные боли, сфокусировались на мне. — Нужен… антидот — сказал слово, не принятое в этом мире, — … или сильный целитель… Но его нет… — Он замолчал, дыхание стало прерывистым, хриплым. — Слушай… Тот ключ… Фотография… Это не все… В моем плаще… внутренний карман… Там… артефакт…

Я быстро нащупала сброшенный им плащ. Ткань была плотной, дорогой. Внутри, действительно, был потайной карман на застежке. Я расстегнула его. Там лежало кольцо и… флешка? Маленькая, черная, стандартная USB-флешка. Совершенно не вписывающаяся в этот мир. У меня перехватило дыхание.

— Что… это? — прошептала я, беря в руки знакомый пластиковый прямоугольник.

— Доказательство, что я на твоей стороне… — выдохнул Маркиз. Глаза его начали закатываться. — А кольцо я украл у Клейтона… Это артефакт… Портал… Он… нас подставил… С помощью кольца он открывает порталы … управляет… попаданцами… Кольцо хранит информацию… Там всё… дата твоего… попадания… Так я узнал, что ты не его жена…

Он назвал дату. Моей смерти. Моего попадания сюда. Ледяные пальцы сжали сердце.

— Арте…факт… — прошептал он, уже почти беззвучно. — Возле него… есть точка… доступа… Скрытая… Только… там… Он… знает… что я… сбежал с этим… Он будет… искать… везде… Найдет… тебя… Найдет… флешку… уничтожь… или… используй… как… козырь… Но… осторожно…

Его голос оборвался. Глаза закрылись. Голова безвольно упала на пыльную балку.

— Эй! — я тряхнула его за плечо, избегая жуткого ожога. — Маркиз! Муар! Проснись! Не вздумай умирать тут! Я не собираюсь объяснять инквизиции, откуда у меня на чердаке труп!

Он не реагировал. Дышал поверхностно, еле заметно. Температура его кожи была высокой даже через ткань рубахи. Лихорадка. Шок. Заражение? От магического ожога? Я понятия не имела.

Паника снова накатила волной. Что делать? Оставить его тут умирать? Вызвать Роберина? И тогда меня точно обвинят в укрывательстве. Попробовать помочь самой? Чем? Припарками из петрушки?

Я судорожно сжала кольцо в кулаке. Флешка всего лишь флешка, ее надо уничтожить, превратить в пыль, чтобы не было никаких доказательств иномирных предметов.

Снизу донеслось тревожное блеянье козы. Потом громкий стук в калитку. Не грубый, как у инквизиции, а настойчивый.

— Госпожа Сулари? Вы в порядке? Я слышал шум! — Голос Роберина.

Боже, он не вовремя ! Я замерла на чердаке, над телом полумертвого предателя, с флешкой в руке и головой, полной хаоса. Что делать? Говорить правду? Лгать? А если Камень Правды и у него есть?

Коза блеяла громче, как бы отвечая за меня. Я посмотрела на бледное лицо Маркиза, на жуткий ожог, на флешку. Надо было решать. Сейчас.

— Иду! — крикнула я вниз, голос сорвался. — Минутку! У меня… коза безобразничает! Сейчас разберусь!

Я сунула флешку в самый глубокий карман платья, туда же сунула кольцо. Потом накрыла Маркиза его же плащом, спрятав по возможности страшный ожог. «Не умирай, проклятый», – мысленно приказала я ему. – «Держись».

Спуск по шаткой лестнице с трясущимися руками был новым уровнем адреналинового кошмара. Я прыгнула вниз, едва не сломав ноги, и бросилась к калитке, попутно пытаясь стряхнуть с себя паутину и пыль. Вид у меня был, наверное, еще тот: перепачканная молоком, землей, пылью, с безумными глазами.

Роберин стоял за калиткой. Его лицо стало жестким, когда он увидел меня.

— Что здесь произошло? — спросил он, и в его голосе не было обычной сдержанности. — Инквизиция была здесь? Они вас тронули?!

Он видел их. Лгать о налете было бессмысленно. Но правду о Маркизе говорить – самоубийственно.

— Был, — выдохнула я, опираясь о косяк калитки. Голос дрожал, но теперь уже не от усилия, а от реального потрясения. – Клейтон. С отрядом. Ворвались, сломали калитку, перевернули все… Искали своего Маркиза. На чердак полезли… Думали, он там. Только летучих мышей нашли да помета. Устроили скандал… Козу чуть не зарубили! – Я указала на животное, которое снова мирно жевало травку, как живое доказательство перенесенного ужаса. – Ушли только что… Я… я в шоке, Роберин.

Я вложила в слова всю свою растерянность, страх и гнев. И это была чистая правда. Почти. Камень Правды, будь он у Роберина, молчал бы.

Роберин молчал несколько секунд. Его глаза сканировали меня, двор, дом. Он видел мое состояние. И, кажется, поверил.

— Твари, — прошипел он с такой ненавистью, что мне стало не по себе. – На свою же бывшую жену… Это уже не охота на предателя. Это травля. – Он шагнул ближе, через сломанную калитку. – Вы ранены? Он вас… Камень Правды использовал? Допрашивал?

— Нет, – покачала я головой. – Только кричал. Угрожал. Камень… Камень горел, но не показал, что я лгу. Потому что я и не лгала! Маркиза здесь нет! – Голос мой сорвался на высокой ноте. – А теперь… теперь у меня сломана калитка, дома всё перевернуто, а я… – Я махнула рукой на свое платье, – …вот такая.

Роберин кивнул.

— Хорошо. Значит, калитку надо чинить. И дом привести в порядок. – Он огляделся. – Я пришлю плотника. И… кого-нибудь помочь убраться. Не спорьте, госпожа. Это уже вопрос безопасности. И моей чести. Я отвечаю за порядок здесь.

Он не предлагал. Он заявлял. После сегодняшнего дня я не стала спорить. Помощь в уборке была как нельзя кстати. Особенно если учесть, что на чердаке у меня лежит умирающий человек с магическим ожогом и да еще и такой же попаданец как я, только успевший стать государственным преступником.

— Хорошо, – согласилась я устало. – Спасибо. Только… пусть плотник починит калитку крепче.

Роберин кивнул.

— Будет сделано. А сейчас… – он шагнул во двор. – …вам нужно отдохнуть. И переодеться. Я останусь тут, пока не придут люди. На всякий случай.

Он встал у крыльца, опершись на косяк, как живой щит. Его спина была прямой, взгляд бдительно сканировал окрестности. Стражник. Настоящий.

Я кивнула, не в силах говорить. Облегчение, что он здесь, смешивалось с ужасом от того, что на чердаке. С флешкой, жгущей карман, я побрела в дом, мыться, переодеваться и думать, как спасти человека, который знал, как я сюда попала, и который сейчас умирал у меня над головой. А заодно, что делать с ключом к тайне, который мог стоить мне жизни.