Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)

Глава 26. Родные (пока чужие) стены

– Да, – выдохнула я, и голос, к моему удивлению, не дрогнул. – Да, господин Инваро. Благодарю вас. Я... я перееду. Временно. Пока здесь... – я махнула рукой в сторону руин, – ...не станет пригодно для жизни.

– Хорошо, – он кивнул коротко, его рука наконец отпустила мой локоть, но ощущение опоры осталось. – Берн, Торм, Ларс! – его голос, командный и четкий, разрезал суматоху. – Прекращаем работы с частоколом. Первоочередная задача – расчистить безопасный проход в дом. Вынести все, что уцелело и может понадобиться госпоже Сулари немедленно. Одежду, постель, еду, ценные вещи. Осторожно! Оценивайте каждую балку над головой. Ларс, отведи козу подальше, к дальнему забору, дай ей травы. Быстро! Потом мы козу переведем в другое место. У Равенны есть козы, еще одна не помешает.

Рабочие, еще минуту назад растерянные, мгновенно мобилизовались. Берн и Торм, перекинувшись парой слов, осторожно полезли в пролом, начиная отгребать крупные обломки. Ларс ловко поймал перепуганную козу и повел ее прочь от развалин. Роберин повернулся ко мне.

– Госпожа, вам тоже нужно собрать самое необходимое, что не доверять рабочим. Документы, деньги, личные вещи. Быстро и по минимуму. Остальное вывезем позже, когда убедимся в безопасности. Я помогу.

Шок начал отступать, уступая место практической суете, которая была спасением. Я бросилась к сундуку, который вытащили парни первым, схватила мешочек с деньгами, теплую шаль, смену белья, книгу о травах. Рука сама потянулась к потайному карману в платье – кольцо было на месте. Я сунула в получившийся узелок шкатулочку Клависии с ножницами и иглами. Они могли пригодиться. А потом увидела вынесенный горшочек с засохшей мятой, подарок Олисы в первые дни. Почему-то схватила и его.

Роберин стоял у двери, наблюдая, готовый помочь, но не лезущий без спроса.

– Готово? – спросил он, когда я завязала узел.

– Да. Это все срочное.

– Тогда идем. Остальное подождет.

— Подожди.. Роберин, я сейчас.

Я всучила ему узелок и горшок с мятой, зашла за дом и стала откапывать свои ценные захоронения. Мешочки с деньгами в котелке. Взяла их и вышла к Роберину. Он ничего не сказал. Догадался, по моим руками платью, что самое ценное я хранила не в доме.

Мы вышли. Рабочие уже вытащили мой соломенный матрас (чудом чистый!), одеяло и несколько горшков из кухни. Складывали аккуратно у дальнего края двора, подальше от опасной зоны. Коза, привязанная Ларсом к столбу забора, успокоилась и жевала траву, поглядывая на суету с козьим равнодушием. Козленок крутился рядом.

– Ларс, – Роберин бросил ключи молодому рабочему. – Запряги в телегу Серого. Отвезешь вещи госпожи Сулари ко мне. Матрас, узел, вот это. – Он показал на скромную кучку спасенного. – Берн, Торм, остаетесь караулить. Никого не подпускать к развалинам. Я сам вернусь к вечеру, оценим, что можно сделать. Козу с козленком к Равенне уведите. Скажите, я попросил.

Потом он повернулся ко мне.

– Готовы? Дорога недолгая.

Я кивнула. Коза блеяла нам вслед, когда мы выходили за калитку. Я оглянулась на «Злачный Рай». Дом, который начала обживать, было жаль... Прощай, мой первый, убогий, но свой, рай.

Дорога в деревню пролетела в молчании. Роберин шел чуть впереди. Я шла следом, сжимая узелок, чувствуя себя нелепо и уязвимо. Беженка. Приживалка. «Временно», напомнила я себе. Только временно. Денег хватит на постройку дома. Наверное…

Дом Роберина оказался на краю деревни, чуть в стороне от основной улицы, но не в глуши. Небольшой, крепкий, действительно рубленый, из добротных бревен, почерневших от времени. Крыша не соломенная, а деревянная. Калитка и забор целые, крепкие. Чувствовался мужской порядок и основательность. Ничего лишнего.

Он отпер тяжелую дубовую дверь, пропуская меня вперед.

– Проходите. Не пугайтесь скромности.

Внутри пахло деревом, дымом и чем-то, вроде сушеных трав. Сени были небольшими, аккуратными. Вошли в просторную комнату с печью и широким столом, по краям от него стояли две лавки. Из этой комнаты вели две двери. Роберин открыл дверь справа от печи.

– Это ваша комната. Горница. – Он шагнул внутрь.

Два небольших окна с деревянными ставнями. Деревянный стол, два стула, крепкая кровать с тюфяком и сложенным одеялом. На стене – полка с несколькими книгами и глиняной посудой. Чисто, пусто и... безлико. Она явно пустовала и очень давно. Если в ней вообще хоть кто-то жил.

Сложил мои узелки на кровать, а горшок с мятой поставил на стол. Вышли снова в светлую большую комнату с печью.

– Печь растоплю позже, ежели надо воды погреть или приготовить чего. Я привык по простому летом на улице в котелке. – пояснил Роберин, вроде как-то это его и смутило. Да только он знает прекрасно, что и я тут питаюсь на улице из котелка. – Дрова здесь. – Он кивнул на аккуратный поленник у печи. – Воду сейчас принесу из колодца. Из сеней маленькая дверь в кладовую ведет, можно брать всё, что нужно. – Он помолчал, оглядывая комнату. – Удобно?

– Очень, – ответила я искренне. По сравнению с тем, что было в «Злачном Рае», это был дворец. – Спасибо, господин Инваро. Я... я не знаю, как вас благодарить.

– Роберин, – поправил он неожиданно мягко. – В этих стенах титулы излишни. А благодарить не надо. Ларс скоро привезет ваши вещи. Отдыхайте. Я вернусь позже. Надо разобраться с вашим... домом. И доложить старосте.

Он кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна. В тишине чужого дома. Пыль с развалин все еще была на моем платье, запах въелся в волосы. Я подошла к окну, приоткрыла ставню. Вид был на огород и дальше – на поле. Никаких зияющих дыр. Никаких теней у леса. Только покой и прочность.

Я опустилась на край кровати. Тюфяк упруго подался. «Временно», – еще раз напомнила я себе, сжимая в кармане холодное металлическое кольцо. Но где-то там, в развалинах «Злачного Рая», возможно, уже копошились «уши» Клейтона. А у Бабы Нюры боролся за жизнь человек, знавший страшные тайны.

Стук колес телеги во дворе возвестил о прибытии Ларса с моими скромными пожитками. Пора было обустраиваться. Временно.