Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)

Глава 25. Незванная помощь

Утро, начавшееся с трепетного волнения после визита Роберина, быстро сменилось практической суетой. Чувство опустошенности отступило перед необходимостью действовать. Нужно было узнать новости, увидеть Олису и, главное, проверить Равенну, ту булочницу с шарлоткой.

Я привела себя в порядок, надела самое простое, но чистое платье из тюка Клейтона, темно-зеленое, без лишних оборок. Волосы туго заплела и спрятала под платком. Никакой "госпожи" сегодня. Просто Клава, хозяйка "Злачного Рая", зашедшая по делам.

Не успела я выйти за калитку, как услышала знакомый голос. Роберин шел по дороге к дому, а за ним бодренько вышагивали трое крепких мужчин с топорами, пилами и вязанками свежесрубленных жердей. Лицо у начальника стражи было деловым, но в глазах, мельком встретившихся с моими, промелькнуло что-то... одобрительное? Или показалось?

– Госпожа Сулари, – кивнул он. – Это Берн, Торм и Ларс. Как и договаривались, начнем с частокола по периметру. Сначала разметка, потом копка. – Он указал на мужиков. Те сняли шапки, поклонились, оценивающе оглядывая двор. Берн – коренастый, с окладистой бородой, Торм – высокий и худой, Ларс – молодой, с быстрыми глазами.

Я немного растерялась. Так быстро! Я-то собиралась в деревню!

– А... Спасибо. Отлично. – Постаралась собраться. – Я как раз в поселение собиралась, проведать знакомых, кое-что купить. Вы тут без меня справитесь? И... – я запнулась, вспомнив о гостеприимстве. – Поесть принесете? Или я могу...

Роберин махнул рукой.

– Не беспокойтесь, госпожа. У них свой паек. Работаем до полудня, потом перерыв. А вы по своим делам. Все под контролем. – Его уверенность была заразительной. Он уже отдавал распоряжения мужикам, указывая, где начинать разметку.

Я кивнула, почувствовав странное облегчение. С одной стороны – доверие. С другой – возможность уйти, пока они роют ямы под столбы. Козу оставила на воле во дворе, там травы хватало. Заперев дом и кивнув Роберину, я зашагала по дороге к деревне, оставляя позади стук топоров и мужские переклички. Удивительное чувство, знать, что твой дом, твою крепость, укрепляют другие руки. Руки, которым почему-то хотелось доверять.

Деревня встретила меня привычными запахами – дымом, навозом, свежим хлебом и чем-то жареным. Но сегодня в воздухе витало еще и напряжение. Люди, завидев меня, замолкали, делали вид, что заняты делом, но взгляды тянулись за мной, колючие и любопытные. Шепоток про вчерашний налет инквизиции явно сделал свое дело. Я – "та самая Сулари", изгнанница, у которой ищут государственных преступников.

Сначала зашла к Олисе. Она торговала у своего лоскутного прилавка, но лицо было озабоченным.

– Клава! – оживилась она, увидев меня. – Как ты? Рабочие пришли?

– Пришли, Роберин с ними, – кивнула я, делая вид, что разглядываю кусок ситца. – Все нормально. А у тебя новости?

Олиса понизила голос, отойдя от прилавка.

– Была у Бабы Нюры утром. Маркиз... пришел в себя. Ненадолго. Прошептал что-то про "кольцо" и "ключ". Потом снова отключился. Нюра говорит, тело борется, но он слаб как котенок. И... – она оглянулась, – шепчутся, что в деревне появились какие-то новые люди. Не местные. Приезжие. Спрашивают о поместьях, о чужаках. Будь, осторожнее.

Предупреждение Бабы Нюры и след у калитки всплыли в памяти. "Уши" Клейтона уже здесь.

– Поняла, – кивнула я. – Спасибо. Куплю вот этот ситец, голубой. На платье рабочее. – Платила, стараясь не показывать тревогу. — Можешь его сразу себе забрать, тебе ж шить, — Олиса довольно улыбнулась и кивнула.

Следующая моя цель – Равенна. Ее лоток с выпечкой был на другой улице, помню, что ей не разрешали встать на площади. Народу вокруг много как всегда, особенно детворы, выпрашивающей сладости. Равенна, розовощекая и улыбчивая, ловко раздавала петушки и пирожки. Увидев меня, ее улыбка стала чуть шире, но в глазах промелькнула тень.

– Госпожа Сулари! Какая честь! – зазвенела она, слишком громко для простого приветствия. – Пирожок свежий? Или шарлотку? Только из печи!

– Шарлотку, пожалуйста, – ответила я, также громко и весело, играя роль. – Слышала, у вас она просто пальчики оближешь!

Пока она заворачивала кусок румяного пирога с яблоками, я шагнула ближе, делая вид, что выбираю леденец.

– Вчерашние гости к тебе не заглядывали? – спросила я шепотом, почти без движения губ.

Равенна, не переставая улыбаться покупателю, кивнула еле заметно.

– Заглядывали. Двое. Спрашивали про всех, кто у тебя бывал. Про Олису... Про Роберина. – Она сунула мне в руки сверток с пирогом. – "Камни" носили. Будь осторожна, Клава. Они как тени.

"Камни". Инквизиторы. Уже собирают досье. Я поблагодарила громко, заплатила и отошла, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Пирог в руке пах райски, но аппетита не было.

Разговаривать сейчас с Равенной о том, кто она есть на самом деле, не стоит. Уши есть везде. Особенно сейчас. Возвращалась я быстрее, чем шла в деревню. Тревога гнала вперед. Что-то было не так. Не предчувствие, а скорее осознание: враг рядом, а мой дом беззащитен, несмотря на строящийся частокол. Любой забор не выдержит, если я одна за одним.

Подходя к "Злачному Раю", я сначала услышала громкий, тревожный мужской крик, а потом оглушительный грохот, как будто рухнула гора дров. Сердце упало. Я бросилась бежать.

Картина, открывшаяся передо мной, заставила онеметь. Часть крыши над сенями – той самой, где был чердак с люком – обвалилась вовнутрь! Обломки стропил, соломы, куски глиняной обмазки торчали из провала. Пыль столбом стояла в воздухе. Коза в ужасе металась по двору на пределе веревки.

Роберин и рабочие стояли в стороне, засыпанные пылью и щепками, но целые. Лицо Роберина было гневным? Он первым увидел меня.

– Госпожа Сулари! Стойте! Не подходите! – закричал он, резко поднимая руку.

Но я уже мчалась к дому.

– Что случилось?! Кто внутри?!

– Никого! – отозвался Берн, откашливаясь. – Мы тут под крыльцом ямы копали под столбы частокола... Вдруг скрип, треск – и бабах! Прямо над сенями!

– Гниль, – мрачно добавил Торм, вытирая лицо. – Балки-то внутри, видать, труха! Только сверху держалось. От вчерашней тряски, что ли... или просто срок пришел. Этому дому лет пятьсот не меньше.

Я подбежала к пролому, заглядывая внутрь. Ужас сковал горло. Сени были завалены грудой мусора. Пыль оседала, открывая масштаб разрушений. Моя комната, слава богам, была цела, но дверь в сени завалена. Крыша над кухней и второй комнатой висела, как карточный домик, готовая рухнуть дальше.

– Госпожа Сулари, – твердый голос Роберина прозвучал прямо за моим плечом. Я вздрогнула, не слышав его подхода. Его рука легла мне на локоть, не грубо, но не допускающая возражений, оттягивая от опасного края провала. – Отойдите. Сейчас все может продолжить падать. Это небезопасно.

Я позволила ему отвести себя подальше. Дрожь, на этот раз не от смущения, а от шока и страха, пробегала по всему телу. Дом... Мой дом. Мой "Злачный Рай". Он рушился на глазах. Где теперь спать? Где прятаться? Где хранить свои скудные плюшки и страшное кольцо?

– Что... что теперь делать? – прошептала я, глядя на разруху. Голос звучал чужим, потерянным. В глазах предательски запершило.

Роберин стоял рядом, его рука все еще лежала на моем локте, словно он пытался поддержать меня. Он смотрел не на меня, а на завал, его челюсть была напряжена.

– Во-первых, успокоиться, – сказал он, и его голос, обычно такой ровный, звучал чуть хрипло. – Во-вторых, оценить ущерб. Но ясно одно: жить здесь сейчас нельзя. Крыша ненадежна, стены могли пострадать. Это смертельно опасно.

Он повернулся ко мне, наконец встретившись взглядом. Его глаза, цвета речной воды, были серьезными, но без паники. В них читалась решимость.

– Вам нужно временное убежище. Пока мы не разберем завал и не поймем, можно ли отремонтировать это, или нужно строить заново.

Я молчала, предчувствуя, что он скажет дальше. Сердце бешено колотилось.

– У меня есть дом. В деревне. Крепкий, рубленый. Половина пустует. Комната и горница. – Он говорил быстро, деловито, как будто докладывал о плане действий. – Можете переехать туда. Временно. Пока здесь не будет безопасно. Это... логичное решение.

"Логичное решение". Звучало так просто. Переехать. К Роберину. Жить под одной крышей. С этим человеком, чье случайное касание вызвало бурю, а чья твердая рука сейчас держала ее от падения в пропасть страха.

Вокруг стояли рабочие, перепачканные, с испуганными лицами. Коза жалобно блеяла. Пыль все еще висела в воздухе, горькая на вкус. А Роберин смотрел на меня, ожидая ответа. Его предложение не романтическое приглашение, а суровая необходимость. Спасение. Или новая ловушка?

Мысль о шпионах Клейтона, о следе у калитки, о "тенях" в деревне пронеслась в голове. Но больнее была мысль о ночи под полуразрушенной, зияющей крышей. Или в поле. С козой.

Я посмотрела на руку Роберина, все еще лежавшую на моем локте. Теплую. Твердую. Надежную. Потом подняла глаза на его лицо. На честный, прямой взгляд. "Доверяйте только тем, кому можно доверять без камня у груди". Баба Нюра предупреждала. Но Олиса доверяла ему. И я... я чувствовала.

– Да, – выдохнула я, и голос, к моему удивлению, не дрогнул. – Да, господин Инваро. Благодарю вас. Я... я перееду. Временно. Пока здесь... – я махнула рукой в сторону руин, – ...не станет пригодно для жизни.