Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)

Глава 12. Встреча с прошлым, которого не было

Мотыга выпала у меня из рук, глухо стукнув о ком земли. "Черт, черт, черт!" – пронеслось в голове. Ладони горели от волдырей, спина ныла, а я стояла посреди своего начатого загона, вся в земле и поту, с видом пойманной на месте преступления...

Клейтон подъехал к калитке. Его черный конь нервно переступал копытами, будто чувствовал напряжение хозяина. Сам инквизитор выглядел с иголочки. Острым и оценивающим взглядом он скользнул по двору: закопченный казанок у потухшего костра, разбросанные инструменты, полувыкопанную канаву, меня – перемазанную, с растрепанными волосами, перехваченными тем же грязным поясом. И козу, которая, почуяв незнакомца, тревожно заблеяла и потянулась к козленку.

Он спешился, не торопясь привязал коня к столбику калитки, и шагнул во двор. Его черный плащ мягко колыхнулся. На груди, поверх темного камзола, тускло поблескивал тот самый Камень Правды в серебряной оправе.

— Клависия, — ровно и на этот раз без пафоса произнес он. — Я не ожидал застать тебя за... земляными работами.

Я собрала всю свою волю в кулак. Я Клависия. Я обижена. Я здесь, чтобы прийти в себя. И мне плевать, что он думает о моей грязи. Сделала вид, что вытираю лоб тыльной стороной руки (о боже, еще больше грязи!), и нарочито спокойно ответила:

— А что мне еще делать, Клейтон? Сидеть в пустом доме и лить слезы? Пикая сбежала, прихватив все, что плохо лежало. Хозяйство в запустении. Козу кормить надо. Вот и осваиваю новые... умения. — Я махнула рукой в сторону канавы. — Загон строю. Чтобы не на веревке, как пленницу, держать.

Его взгляд на мгновение задержался на моих красных натертых ладонях, потом поднялся к лицу. Камень на его груди не вспыхнул. Я верила в то, что говорила. Каждая буква была правдой, моей правдой этой ситуации.

— Я прислал бы людей, — сказал он, делая шаг ближе. — Ты могла сообщить, что тебе нужна помощь, через главу стражи.

— Роберин – начальник стражи, а не мой дворецкий, — парировала я, стараясь не отступать. — Он и так помог с провизией. Неудобно постоянно беспокоить. Я сама справлюсь.

Я Клависия. Гордая. Обиженная. Независимая. Он меня именно такой и должен знать.

Он помолчал, его глаза продолжали сканировать меня.

— Ты изменилась, Клависия, — произнес он наконец. Не как обвинение. Как констатацию факта.

Сердце екнуло. Вот оно. Ловушка. Надо было ответить так, чтобы и правдой звучало, и не выдавало меня. Я вспомнила слова Алисы про Камень и убежденность .

— Падение с такой высоты, Клейтон, — я горько усмехнулась, глядя ему прямо в глаза, — из столичной дамы, жены влиятельного дознавателя, в опозоренную изгнанницу в заросшем поместье... Оно меняет. Либо сломает. Либо... заставит искать точку опоры вот здесь. — Я ткнула носком стоптанного башмака в землю у своих ног. — В земле. В простой работе. В этом "Злачном Раю". Я выбираю не ломаться. Даже если для этого мне придется научиться копать, как последняя крестьянка. Это унизительно? Возможно. Но это мое унижение. И я с ним справлюсь сама .

Я вложила в слова всю горечь и обиду Клавдии Витальевны на своего Дмитрия, на его измену, на брошенность в старости. И всю свою яростную решимость выжить здесь и сейчас, несмотря ни на что. Я верила в это. Камень Правды оставался тусклым, лишь слабо мерцая в такт моим словам.

Клейтон смотрел на меня. Что-то промелькнуло в его глазах – удивление? Уважение? Сожаление? Разобрать было невозможно.

— Я не хотел... чтобы тебе было так тяжело, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Твоя поездка сюда... это была попытка найти убежище, пока все уляжется. Не наказание.

— Очень похоже на наказание, — холодно парировала я. — Особенно в исполнении твоей сестры. Она, кажется, считает, что монастырь был бы для меня милостью.

Он нахмурился. Да, да, я узнала, что у него была сестра. И раз она до сих пор еще не объявилась, значит с Клависией точно не подружки. И попала в точку своим предположением.

— Гиления... Она всегда была слишком ревностна в защите семьи. Я поговорю с ней. — Он сделал паузу, словно колеблясь. — Я привез кое-что. Деньги, твои вещи… — Он махнул рукой в сторону коня. К седлу был приторочен небольшой, но плотный тюк.

Мое сердце бешено заколотилось. Вещи Клависии! Возможно, что-то полезное! Но я сдержала порыв броситься к тюку. Сохраняла образ обиженной, но гордой дамы.

— Благодарю, — сказала я сдержанно, даже чуть свысока. — Оставь у крыльца. Я разберусь позже. Сейчас я... не в том виде, чтобы принимать подарки.

Он кивнул, снова бросив взгляд на мои грязные руки и простую, поношенную одежду. Потом его взгляд упал на дымящийся котелок с остывшей кашей.

— Ты ела это? — удивленно спросил он.

— А что? — ответила я. — Перед тем как ты появился и напомнил мне о моем не слишком аристократическом виде, это было вполне себе съедобно. — Я намеренно подчеркнула последние слова. Пусть чувствует себя неловко.

Он снова кивнул, на сей раз более сдержанно.

— Я не буду тебя задерживать. Но я должен задать тебе еще один вопрос, Клависия. — Его голос снова стал жестким, профессиональным. Рука непроизвольно коснулась Камня на груди. — Маркиз Муар де Рото. Ты уверена, что не знаешь, где он может быть? Никаких записок? Никаких намеков перед твоим отъездом? Ничего?

Это был прямой удар. Проверка на прочность. Я собрала всю свою волю. Я не знаю никакого Маркиза. Я не знаю. Я не знаю. Я заставила себя поверить в это абсолютно. Я – Клавдия, которая только что копала землю. Какой мне Маркиз?

Я посмотрела ему прямо в глаза, чистосердечно удивленно подняв брови.

— Клейтон, — сказала я с легкой усталостью и раздражением в голосе, — о каком Маркизе может идти речь после всего, что случилось? После обвинений, позора, развода? Думаешь, я стала бы рисковать остатком своего достоинства и этого... этого клочка земли, пряча твоего врага? Я хочу только одного – чтобы меня оставили в покое. Чтобы забыли. Чтобы ты, твои коллеги, твоя сестра и этот проклятый Маркиз исчезли из моей жизни. Навсегда. Поэтому нет. Никаких записок. Никаких намеков. Ничего. Я понятия не имею, где он, и знать не хочу.

Я говорила жарко, с искренней обидой и усталостью. Камень Правды на его груди не вспыхнул. Моя убежденность была непоколебимой. Для меня Маркиз действительно был лишь частью чужой опасной истории.

Клейтон замер. Его лицо стало непроницаемым. Он долго смотрел на меня, потом на Камень, потом снова на меня. Казалось, он что-то взвешивает.

— Хорошо, — произнес он наконец безэмоционально. Скорее всего надеялся меня в чем-то уличить снова, но не вышло. Через мгновение добавил: — Я верю тебе. На сей раз. — Он повернулся, чтобы уйти, но остановился. — Будь осторожна, Клависия. Даже здесь. Де Рото... он хитер и опасен. И он знает о тебе. О том, что ты здесь.

Он не стал ждать ответа. Отвязал коня, ловко вскочил в седло и, не оглядываясь, ускакал прочь, оставив меня стоять посреди двора с колотящимся сердцем, грязными руками и тюком неизвестных вещей у крыльца.

"Он знает о тебе". Слова повисли в воздухе. Вот уж что меня не успокаивало! Клейтон поверил Камню. Поверил мне . Но предупредил. Значит, опасность реальна. И она где-то рядом.

Я подошла к тюку, развязала веревки дрожащими пальцами, предварительно очистив их подолом. Внутри аккуратно сложенные платья попроще, чем те, что остались в сундуке, теплое шерстяное одеяло, пара книг в кожаных переплетах... и небольшой, но тяжелый деревянный ящичек с замочком. Ключ торчал в скважине.

Я открыла его. Внутри, на бархатной подкладке, лежали не украшения, а... инструменты. Аккуратные, стальные, с деревянными ручками: ножницы, несколько игл разного размера, наперсток, маленькие щипчики, мотки прочных ниток. Набор портного? Клависия шила?

Коза громко заблеяла, требуя внимания. Я вздохнула, подняла мотыгу и пошла к незаконченной канаве. Жизнь в "Злачном Раю" обещала быть еще интереснее. И опаснее. А доить козу так и не научилась.