Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)

Глава 30. Случай в Лесу

Тревога после визита Клейтона осталась. Рабочие трудились молча, оглядываясь на каждую тень, и прогресс замедлился. Клава чувствовала себя загнанной зверюшкой в доме Роберина – безопасно, но душно. Каждый взгляд из-за забора казался враждебным. Она задыхалась от бездействия и страха.

Весть от Олисы пришла как глоток воздуха, хоть и с привкусом опасности:

– Баба Нюра просит. Для Маркиза. Срочно нужны корни аконита весеннего и звездчатка лунная. Только что из земли, с росой. Знаешь, где искать? Там, где старый дуб повален бурей, у Черного ручья.

Клава знала. Это место было глубоко в лесу, в стороне от троп. Рискованно. Очень. Люди Клейтона могли быть где угодно. Но Маркиз… Его жизнь висела на волоске, а информация, которую он хранил, была ключом к ее собственному выживанию. Да и сидеть сложа руки она больше не могла.

– Знаю, – кивнула Клава, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала. – Схожу. На рассвете.

Роберин нахмурился, услышав ее планы за ужином.

– Одна? В лес? На рассвете? Это безрассудно, госпожа Клависия. Пошлите кого-нибудь из стражников. Или я сам…

– Нет, – перебила она мягко, но твердо. – Стражников сейчас каждый запомнит. А ты нужен здесь, с плотниками. Они без тебя совсем разбегутся. Я знаю этот лес. Быстро схожу. Обещаю быть осторожной.

Он хотел возразить, но увидел в ее глазах знакомое упрямство. Вздохнул.

– Тогда подождите, я смогу вас проводить только не завтрашним рассветом.

Рассвет застал Клаву уже на тропе. Она шла быстро и тихо. Воздух был свеж и прозрачен, птицы пели, солнце золотило верхушки сосен. Красота и покой обманчивы, напоминала она себе.

Место у Черного ручья было таким, как она помнила: тихим, влажным, заваленным старым буреломом. Поваленный дуб, покрытый мхом, служил отличным ориентиром. Корни аконита она нашла быстро, аккуратно выкопав их крепкие, почти черные клубни. Звездчатка лунная, нежная трава с серебристыми прожилками на листьях, пряталась в тени у самого ручья. Клава осторожно срезала нужные стебли, стараясь не повредить корни. Почти все. Еще один пучок…

Именно в этот момент ее слух засек неладное. Тишина. Слишком глубокая. Птицы смолкли. Шум ручья вдруг стал единственным звуком, громким и навязчивым. По спине пробежал ледяной мурашек. Она медленно, очень медленно, подняла голову.

Из-за густых зарослей папоротника на нее смотрели двое. Мужчины в простой, немаркой одежде, но с жесткими, чуждыми лесу лицами. Переодетые, мелькнуло в мыслях. Деревенские так не выглядят. Один держал в руках короткий арбалет, другой сжимал дубинку. Их глаза, холодные, оценивающие, встретились с ее взглядом. Люди инквизитора...

Адреналин ударил в виски. Бежать напрямую? Безнадежно. Они перережут путь к тропе. Лес здесь густой, бурелом…

– Эй, девка! – крикнул тот, что с дубинкой, делая шаг вперед. – Чего шляешься одна? Небось, с беглым маркизом ведёшься? Говори!

Клава не стала отвечать. Она резко рванулась не назад, а вбок, в самую чащу, под низко нависшие ветви старой ели. Арбалетчик выстрелил, болт с глухим стуком вонзился в ствол дерева над ее головой, осыпав хвоей.

– Держи её! – заорал второй, пускаясь вдогонку.

Клава летела сквозь кусты, не разбирая дороги, ориентируясь только на память и инстинкт. За спиной ощущала кожей тяжелое дыхание и ругань преследователей. Они были быстрее, сильнее. Расстояние сокращалось. Паника сжимала горло, но где-то глубоко внутри включились холодный расчет и отчаяние.

"Магия. Слабая, но есть." – в голове пронеслись мысли.

Она вспомнила чему училась. Простые формы. Концентрация на эффекте, а не на силе. Она споткнулась, упала на одно колено, резко обернулась. Преследователи были в двадцати шагах, их лица искажены злобой. Клава вцепилась пальцами в влажную землю, представив ледяную волну, идущую от ее рук вперед, по самой земле, под ноги бегущим.

Выдохнула заклинание, вкладывая в слова всю свою волю и страх.

Эффект был не впечатляющим, но неожиданным. Небольшой участок земли и гнилых листьев перед бегущими «тенями» мгновенно покрылся скользким, прозрачным налетом инея. Первый преследователь, тот что с дубинкой, поскользнулся с матерной руганью, упал, загородив дорогу второму. Арбалетчик споткнулся о него, едва удержав равновесие.

Выигрыш в секунды! Клава вскочила и рванула дальше, зная, что это не остановит их надолго. Ей нужна была дистанция и отвлекающий маневр. Впереди мелькнул знакомый сухой овраг. Она свернула к нему, затаилась за кустом ольхи, прижавшись к земле. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно за версту. Она сжала кольцо в кулаке, вспомнив его реакцию на эмоции.

Она зажмурилась, представила громкий треск сучьев, тяжелые шаги, шепот – все это справа от нее, метрах в тридцати, за густым кустарником. Вложила в это представление всю свою потребность обмануть, отвлечь. Кольцо на пальце едва заметно дрогнуло, послав слабый импульс тепла.

– Слышал? – донесся приглушенный голос одного из «теней». – Там! Пошли!

Шаги затихли, удаляясь в ложном направлении. Клава не дышала, прижавшись к земле, пока звуки не стихли совсем. Только тогда она позволила себе пошевелиться, ползком, а затем бегом, уже не петляя, а прямо к знакомой тропе, ведущей к окраине деревни.

Она выбежала из леса, вся в земле, с царапинами на руках и лице, с глубоким синяком на бедре от падения, с разорванным подолом платья. Корзинка с травами чудом уцелела, зажатая под мышкой. Сердце все еще бешено колотилось, дыхание срывалось.

Роберин встретил ее у ворот «Злачного Рая». Он только что закончил разговор с бригадиром плотников. Увидев ее, его лицо сначала побледнело, а затем налилось темным гневом. Он шагнул к ней, схватил за плечи, не давая пройти дальше.

– Что с тобой?! – его голос был низким, хриплым от сдержанной ярости. – Кто это сделал? Где ты была?!

Сам не заметил, как перешел на "ты". Его пальцы впились в ее плечи. Боль от синяков и царапин смешалась с остатками адреналина и внезапной обидой. Она вырвалась.

– Отпусти! Я… я в лес ходила! За травами! – Она тряхнула корзинкой перед его лицом. – А там… они… люди Клейтона! Напали!

– И ты пошла ОДНА?! – его крик заставил нескольких рабочих вздрогнуть и отойти подальше. – После всего?! После визита Сулари?! Я же говорил! Это было чистое безумие, Клависия!

Его гнев, такой нехарактерный для обычно сдержанного Роберина, обжег ее сильнее синяков. Но страх сменялся своей собственной яростью, яростью загнанного зверя, уставшего от страха и несправедливости.

– А что я должна была делать?! – зашипела она в ответ, забыв о титулах и приличиях. – Сидеть и дрожать?! Ждать, пока Клейтон придет и заберет меня?! Или тебя?! Травы были нужны срочно! И я справилась! Я от них ушла! Своими силами! Своей магией!

Она показала на царапины, на синяк, который уже проступал лиловым пятном на бедре под разорванной тканью.

– Видишь?! Я не беззащитная дурочка! Я боролась! И выжила! Но да… – ее голос дрогнул, гнев начал уступать место дрожи и осознанию того, как все могло закончиться. – Да, я поняла. Моих навыков… маловато. Еле унесла ноги.

Роберин смотрел на нее, прикрыл ее ногу, которую она продемонстрировала ему. Его гнев не утих, но в глазах появилось что-то еще – страх. Настоящий, глубокий страх за нее. Он видел грязь, царапины, синяк, разорванное платье. Видел остатки дикого ужаса в ее глазах. Он видел, как она дрожит, хотя и пытается стоять прямо.

– Ты могла не унести ноги, – сказал он тише, но с невероятной твердостью. – Они могли убить тебя. Или взять. И тогда… – Он не договорил, но последствия висели в воздухе. – Твоя отвага… она граничит с безрассудством. И это не комплимент.

Клава опустила голову. Корзинка с травами вдруг показалась жалкой платой за риск. Она почувствовала себя глупой, упрямой девочкой, которую только что оттаскали за уши.

– Я знаю, – прошептала она. – Знаю теперь. Но… травы. Они нужны.

Роберин вздохнул, сдаваясь. Его гнев сменился тяжелой усталостью и беспокойством.

– Отдай травы Олисе. Пусть несет Бабе Нюре. А ты… – он осторожно взял ее за локоть, уже без гнева, с неподдельной заботой, – я отведу тебя в дом. Пришлю Равенну, она обработает царапины. И… – он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде была не просто тревога начальника стражи, а что-то личное, глубокое, – …больше никогда. Никогда не ходи одна в опасные места. Ты поняла? Если нужно что-то – скажи мне. Мы найдем способ. Безопасный.

Это была просьба. Просьба человека, для которого ее безопасность вдруг стала чем-то гораздо большим, чем просто служебным долгом. Клава, все еще дрожа, кивнула.

– Поняла, – выдохнула она. – Спасибо.

Он проводил ее до двери своего дома, прежде чем вернуться к плотникам, которые наблюдали за этой сценой с плохо скрываемым любопытством. Клава зашла в прохладные сени, прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Адреналин окончательно отступил, оставив после себя слабость, боль в каждом мускуле и жгучее осознание: ее магии и смекалки хватило, чтобы сбежать сегодня. Но завтра может не хватить. И Роберин… он был прав. Безрассудство могло стоить ей всего. Страх сменился новой, более холодной решимостью. Нужно было становиться сильнее. Гораздо сильнее. И доверять. Хотя бы ему.