Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)

Глава 22

Ночь опустилась окончательно. Я заперла дом на все замки, придвинула к двери сундук – слабая преграда, но психологическая. Зажгла масляную лампу. Ее тусклый свет отбрасывал пляшущие тени на стены, которые Олиса так старательно отмывала. Теперь они снова казались чужими, враждебными.

Я сидела за столом. Передо мной лежала книга о травах, открытая на странице про лаванду. Но буквы расплывались. В ушах стоял гул тишины. Где Олиса? Добралась ли? Жив ли Маркиз? И что скажет старуха? А главное – что теперь? Охота за правдой уперлась в тупик. Остался только страх перед Клейтоном и его инквизицией. И Роберин… его предупреждение, его тяжелый взгляд. «Доверяйте только тем, кому можно доверять без камня у груди» . Доверять ему? Он служит порядку. А порядок здесь – это корона. А корона, вероятно, на стороне инквизиции. Нет. Доверять пока можно только Олисе. И себе.

Коза за стеной тихонько блеяла. Я прислушалась. Не тревожное, а скорее… сонное. Значит, все спокойно. Пока.

Время тянулось мучительно медленно. Я пыталась практиковать заклинание охлаждения на кружке воды, но концентрации не хватало. Мысли метались. От Маркиза к флешке, от Клейтона к Роберину, от лаванды к кольцу в сундуке. Усталость валила с ног, но уснуть было невозможно. Каждый шорох за окном, каждый скрип дерева заставлял сердце колотиться. Это ветер? Или чьи-то шаги? Инквизиция? Вернувшийся Маркиз с плохими вестями?

Внезапно раздался стук. Не в дверь. В окно. Тихий, настойчивый. Тук-тук-тук.

Я замерла. Лампа погасла от резкого движения. Комната погрузилась в темноту.

— Клава! Это я! Открой! — прошептал знакомый голос за ставнем. Олиса!

Облегчение, сладкое и головокружительное, ударило в виски. Я бросилась к окну, отодвинула засов.

Олиса стояла на крыльце, бледная, запыхавшаяся. За ней, в темноте двора, виднелась ее тележка. Пустая.

— Он жив, — выдохнула она, протискиваясь в дом. — Баба Нюра… она его приняла. Сказала, ожог страшный, магия Клейтона – мерзкая штука, но… есть шанс. Если хватит сил. И если… — она оглянулась, понизив голос до шепота, — …если инквизиция не найдет ее дом. Она спрятала его в потайной комнате.

Я закрыла окно, заперла ставень, зажгла лампу.

— Спасибо, Олиса. Спасибо. — Голос сорвался. — А… а старуха? Она что-то сказала? О… о нас? О попаданцах?

Олиса кивнула, ее глаза были огромными в полумраке.

— Сказала. Мало, но… Она знает. Знает, что мы не свои. Знает про порталы. Говорит… что таких, как мы, здесь становится больше. Что мир трещит по швам. И что Клейтон Сулари… он не просто охотник. Он… ищет всех попаданцев. Для своих целей. Маркиз… он пытался остановить его. Украсть данные. Его подставили, чтобы убрать.

— Я уничтожила улики.

— Возможно, это к лучшему. Баба Нюра сказала… что эти знания – как гремучий газ. Опасны для того, кто их держит. А Клейтон… он будет искать их. Любой ценой. Она предупредила, что Клейтон увидел разницу. Увидел, что ты – другая. Но не понял… что именно. И это сводит его с ума. Он вернется, Клава. Не за Маркизом. За тобой. Чтобы выяснить, что ты. И как ты сюда попала.

Я посмотрела на свои руки. Руки Клависии. Молодые, сильные, в мозолях от мотыги. Руки, которые копали землю, рвали траву, доили козу и принимали умирающих на чердаке. Руки бабушки Клавы из Воронежа, застрявшей в чужом теле и в центре чужого мира.

— Пусть приходит, — сказала я тихо, но так, что Олиса вздрогнула. В голосе не было бравады. Только ледяная усталость и решимость. — Я не щепка. И не ошибка. Я здесь. И это мой «злачный рай». А если он хочет войны… то пусть начинает первым. Но готов ли он к тому, что натворит бабушка с садовым инвентарем и кучей вопросов?