Вязаное счастье попаданки

Глава 8. Старый сундук

То, что лежит в сундуке, еще скрыто от меня тканью, которая когда-то, наверно, была красивой и яркой, а сейчас потемнела от пыли и пожелтела от времени. Я осторожно отгибаю ее.

Я не ожидаю найти тут каких-то сокровищ. Будь здесь что-то ценное, Силвиан ни за что не оставила бы мне это. Отец при всём своем желании уже не смог бы рассказать мне об этом сундуке, так что мачеха могла прихватить его с собой. И если она не сделала этого, то лишь потому, что его содержимое ничуть ее не заинтересовало.

Так оно и оказывается — в сундуке лежат клубки из шерстяных нитей. Они разноцветные — коричневые, черные, белые. Но когда я беру один из них и пытаюсь его размотать, он почти рассыпается у меня в руках — шерсть сильно изъедена молью.

Кроме пряжи, в сундуке только несколько вязальных спиц — одна пара потолще, деревянная, еще пара тонких, металлических, и с десяток спиц покороче — для чулочной вязки.

— Твоя мать была лучшей вязальщицей Арля, — тихо говорит бабушка из-за моей спины.

А я и не услышала, как она подошла.

Я пытаюсь найти в сундуке еще хоть что-то — хотя бы самые простые украшения или что-то из одежды. Но больше там ничего нет.

— Кое-что мы вынуждены были продать, — признает Силвиан. — Не сейчас, раньше. Но ты бы всё равно не стала носить ее одежду. Я бы давно выбросила и этот сундук, но Джереми хотел отдать его тебе.

Как ни странно, но мне приятно, что отец хотя бы думал об Изабель. Возможно, он не вернулся за ней в деревню именно потому, что знал, как ей непросто бы пришлось жить рядом с мачехой. И сейчас я рада, что они уезжают — и Силвиан, и Натан. Даже одну ночь мне не хочется проводить под одной крышей с ними.

Хотя я понимаю, что в этом я не права — если они уедут, у нас с бабушкой этим вечером не будет ни нормальной постели, ни посуды, из которой мы смогли бы поесть.

Мачеха, кажется, понимает, что я думаю именно об этом.

— Если бы мы знали, что вы приедете, то задержались бы в Арле до завтра. Но всё уже погружено. А ночью, боюсь, может пойти дождь.

— Конечно, поезжайте! — говорит бабушка. — Зачем вам оставаться из-за нас.

Силвиан обнимает нас по очереди — сначала бабушку, потом меня. А потом торопливо выходит из комнаты.

Я подхожу к окну и вижу, как их повозка трогается с места. Натан чувствует мой взгляд, поднимает голову и машет мне рукой. И мачеха тоже машет. А через несколько минут они скрываются из вида.

На самом деле, возможно, они вовсе не плохие люди. И им тоже явно было непросто. Судя по скромной обстановке в квартире, отец Изабель не был богатым человеком. Он честно трудился и старался выделять из своего небольшого дохода ту сумму, что отправлял матери и Изабо. И он наверняка их любил — скупо, по-мужски, без лишних эмоций.

— Нам нужно что-то поесть, — говорю я, когда вижу, как бабушка устало опускается на деревянный стул у стены. — Я поднимусь на второй этаж и спрошу у хозяина дома, есть ли здесь поблизости таверна.

— Мы не можем позволить себе идти в таверну! — строго говорит она. — Деньги нам понадобятся, чтобы уехать обратно в деревню.

А я не знаю, как ей сказать, что не намерена возвращаться в Лардан. Впрочем, я думаю, она и сама понимает, что без денег отца нам там не на что будет жить. Продажа рыбы приносит всё меньше и меньше дохода, а других возможностей заработать там просто нет. И нам нужно будет чем-то расплачиваться с отцом Патриса за те продукты, что он отпускал нам в долг.

А Арль — большой город, и в нём наверняка можно найти работу. Горничной, посудомойкой. Да хоть той же вязальщицей.

Я умею вязать и довольно неплохо. Нужно будет только выяснить, как именно зарабатывала мать Изабель — продавала ли она свои товары на рынке или вязала только на заказ?

И золотой экю потрачен только на треть. Оставшейся суммы нам хватит на питание на несколько дней и на то, чтобы купить новых ниток. Правда, потребуется еще на чём-то спать. Но мы с бабушкой были не избалованы.

Я вышла из квартиры, отыскала лестницу и поднялась на второй этаж.

— Кто там? — услышала я незнакомый мужской голос.

— Я Изабель Камю, месье! — сказала я, переступая порог комнаты, дверь в которую была открыта.

Это большая кухня, и мне в нос сразу ударяют ароматы жареных овощей и только-только испеченного хлеба. Мой голод тут же напоминает о себе, заставляя желудок громко заурчать. И мне требуется сглотнуть слюну, прежде чем я могу сделать еще хоть шаг.

Немолодой мужчина сидит за столом, возле которого хлопочет женщина его же примерно возраста.

У мужчины светлые волосы, и в них почти незаметна уже начавшая пробиваться седина. А вот женщина темноволоса, и хотя на ее голове платок, из-под него на лоб вырываются непослушные пряди.

— Изабель? — ахает хозяйка и принимается вытирать руки о светлый передник. — Матис, ты только погляди — это же дочь Джереми!

И она, в два шага преодолев разделявшее нас расстояние, принимается обнимать меня как родную. И на лице мужчины тоже появляется улыбка.

А вот я не знаю, что сказать. Мне незнакомы эти люди. И тот факт, что настоящая Изабель их, должно быть, знала, лишь осложняет ситуацию.

— Белла?! — из соседней комнаты выходит молодой человек — красивый и светловолосый. — Ты всё-таки вернулась!

Он смотрит на меня с таким обожанием, что мне становится неловко