Вязаное счастье попаданки

Глава 50. Подслушанный разговор

Рану на плече графа де Сорель я замечаю только тогда, когда жених подходит ко мне вплотную. У него темного цвета камзол, и пятно на нём разглядеть в темноте не так-то просто.

— Вы ранены? — пугаюсь я.

— Пустяки, царапина! — небрежно отмахивается он.

Но я вижу, как болезненно искажается при этом движении его лицо. Его ранение явно куда серьезнее, чем он пытается показать.

Они с месье Шико провожают нас до дома Лефевров, к которому мы подходим не с парадного, а с заднего входа.

— Полагаю, что мне будет лучше не показываться перед его светлостью в таком виде, — говорит Арман.

И я это одобряю. Совсем ни к чему пугать старого герцога. И когда, еще раз поблагодарив королевского шута, мы входим в дом, я строго-настрого запрещаю Луизе рассказывать хоть кому-то о вечернем происшествии.

Горничная всё еще дрожит от страха, и я отправляю ее на кухню выпить успокаивающего травяного чаю. А сама пытаюсь найти дорогу в свою комнату.

Эта часть дома мне совершенно незнакома. Здесь более узкие и куда более темные коридоры, и один из них наверняка ведет на хозяйскую половину. Вот только который?

Интересно, как отнесется старая герцогиня к том, что мы вернулись домой? Конечно, если это именно она подстроила на нас нападение. Но почему-то я думаю, что не ошиблась. Уж слишком настойчивы были эти разбойники. Если бы их интересовали только наши деньги, они бы удовольствовались брошенным графом кошельком. К чему им было ввязываться в драку?

Впрочем, это уже неважно. Наша свадьба с Арманом уже завтра, и за оставшуюся ночь ее светлость вряд ли что-то сумеет предпринять. А потом герцогиня потеряет ко мне интерес. Нужно только на всякий случай не пить пока воду из стоящего в моей спальне кувшина.

Как ни странно, но мне не попадается никто из слуг. Часть из них заняты на кухне, часть, должно быть, накрывают стол к ужину.

Когда мой страх немного утихает, просыпается аппетит. Надеюсь, хотя бы во время общей вечерней трапезы ее светлость не решится устроить покушение. Всё-таки совершать преступление своими руками — это совсем не то же самое, что использовать наёмников.

Наконец, я нахожу какую-то дверь, которая приводит меня в уже знакомый мне коридор с картинами на стенах и ковром на полу. Чтобы добраться до моей комнаты, мне нужно пройти по нему до конца и подняться по лестнице. Но теперь я, по крайней мере, знаю, куда идти.

Дверь в кабинет герцога Лефевра чуть приоткрыта, и из нее выбивается пучок света. Я чуть замедляю шаг, пытаясь подобрать слова для объяснения, почему я вошла не через парадное крыльцо, и почему мои волосы растрепаны, а сама я вся дрожу. Его светлость наверняка спросит меня об этом.

Стараюсь идти на цыпочках, надеясь, что мне всё-таки удастся незамеченной проскользнуть к себе в спальню. Если герцог чем-то занят, он может и не увидеть меня.

Я слышу доносящиеся из кабинета голоса и замираю. Он там не один! Быть может, там его мать? Любопытно, как она ведет себя, ожидая нашего возвращения. Прислушиваюсь.

Но нет, среди этих голосов женского я не слышу. Более того, я не слышу и голоса хозяина дома. И тем не менее, один из голосов мне знаком. Это герцог Альвен. Должно быть, он решил дождаться племянника.

— Ты должен сделать это через несколько дней! И можешь не беспокоиться — если ты сделаешь всё так, как надо, никто ничего не заподозрит. Просто добавь в его еду щепотку порошка. Это не будет похоже на отравление. К тому же всем известно, что он слаб здоровьем, и никто не удивится, если вдруг ему станет хуже и он уже не поднимется с постели.

У меня подкашиваются ноги, и я прислоняюсь к стене. То, что я слышу, настолько пугающе, что я не верю своим ушам. Герцог Альвен хочет убить герцога Лефевра? Но зачем ему это?

— А если я не смогу этого сделать, ваша светлость? — слышу я уже другой, незнакомый мне мужской голос.

— Разумеется, сможешь! — раздраженно прерывает его Альвен. — Насколько я знаю, его сиятельство часто ест в своей комнате, и поднос с едой для него подготавливают отдельно. Нужно лишь в этот момент находиться на кухне.

Нет, я ошиблась! Они говорят не об его светлости, а о его сиятельстве! Герцог Альвен хочет убить графа Клари?

А вот смысл этого преступления я уже могу понять. Похоже, Альвену недостаточно того, что его племянник может получить в качестве моего приданого. Он хочет получить всё, что принадлежит Лефеврам!

Но разве титул и поместье могут наследоваться по женской линии? Если умрет Амеди, то у Лефевра наверняка отыщется какой-нибудь дальний родственник, которому и перейдет герцогство. Хотя если такового нет, то, возможно, он сумеет добиться от короля разрешения на то, чтобы герцогом стал муж его единственной дочери.

Я вся дрожу. Теперь уже то, что, возможно, сделала старая герцогиня вовсе не кажется мне таким чудовищным. Похоже, у нее были основания защищать своего внука пусть и таким ужасным способом. Быть может, она догадалась, что граф де Сорель женится на мне не просто так, и что он не удовольствуется тем, что может дать за мной ее сын.

— Ступай, — меж тем, говорит Альвен — и сделай всё так, чтобы никто ничего не заметил.

Меня охватывает паника. Я уже не успею добежать до конца коридора. Конечно, вряд ли Альвен станет нападать и на меня, но мне совсем не хотелось бы, чтобы он знал, что я слышала их разговор.

В нескольких шагах от меня есть альков, скрытый тяжелой бархатной занавеской, и я ныряю в него и застываю. Сердце стучит так, что я не слышу шагов вышедшего из кабинета мужчины. И я стараюсь не смотреть в его сторону, чтобы он не почувствовал на себе мой взгляд.

И только когда он уже проходит мимо меня, я смотрю ему вслед. На нем ливрея слуги. Он среднего роста и средней комплекции. Обычная, ничем не примечательная фигура. А вот волосы редкого медно-рыжего цвета. А когда он оборачивается, мне всё-таки показывается на мгновение его лицо с длинным крючковатым носом.

Я закрываю глаза и почти вдавливаюсь спиной в стену. Но вот дверь в конце коридора своим скрипом сообщает мне, что мужчина ушел. А через пару минут с другого конца коридора подходит к кабинету хозяин.

— Простите, ваша светлость, что заставил вас ждать. Ваш племянник и моя дочь еще не вернулись. Не представляю, что могло их так задержать.

— Уверен, что ничего страшного не случилось, — скрипуче отвечает гость. — Должно быть, священник решил побеседовать с ними перед завтрашней церемонией. Но я, пожалуй, не стану дожидаться их и оставаться на ужин. Привык, знаете ли, рано ложиться спать.

Они оба вышли из кабинета и вскоре скрылись из вида. Но у меня всё еще не было ни сил, ни решимости сделать хоть шаг. Я ощущаю дрожь во всём теле.

Пока я не понимаю, что мне делать со всем тем, что я слышала. Рассказать герцогу Лефевру? Но поверит ли он мне? Альвен наверняка ото всего отопрется. Скажет, что это мне послышалось, что я слишком переволновалась во время вечерней прогулки. Я наживу себе могущественного врага, на сторону которого наверняка встанет и его племянник.

Пока я размышляю обо всём этом, я снова слышу скрип двери. Теперь уже кто-то выходит из библиотеки. Я холодею при мысли о том, что между библиотекой и кабинетом есть внутренняя дверь, и тот, кто находился в одном помещении, мог услышать то, что говорилось в другом.

Смотрю в щель между занавесями и вижу Амеди. Мне кажется, что сейчас он особенно бледен, но, возможно, на самом деле это не так. Он идет мимо меня, опираясь на посох, и каждый шаг вызывает у него мучительные стоны. Нет, он не смотрит в мою сторону, он слишком сосредоточен, он весь в себе.

И в этот момент я ощущаю к нему особенно сильное сострадание. Теперь мое сердце трепещет уже не от страха, а от жалости.