Вязаное счастье попаданки

Глава 30. В Париж!

— Герцог захочет узнать, как вы сумели разыскать его дочь, — говорит Клодет. — Если та женщина сбежала с ребенком, а никто не знал ее имени, как вы смогли бы найти ее спустя столько лет?

Но де Сореля этот вопрос ничуть не смущает:

— Допустим, повитуха знала ее имя. Только не знала, где она живет. А поскольку, кроме повитухи, все эти годы правду не знал никто, то эту женщину никто и не искал. А я обошел половину Арля и вышел на ее след.

— Хорошо, — кивает Клодет. — Но что будет, если герцог Лефевр вам не поверит? Вряд ли в столь серьезном деле ему будет достаточно только ваших слов. Ведь и его сын, и другие родственники наверняка станут внушать ему, что девушка, которую вы привезете — самозванка.

— Не беспокойтесь, сударыня, — усмехается он, — у меня есть доказательство, которое убедит его светлость в моей правоте.

И он выкладывает на стол золотой медальон в виде сердца. Кулон не новый, на его чуть потемневшей поверхности заметны царапины и потертости.

— Откройте его, — говорит граф и протягивает его мне.

Я открываю. Внутри портрет светловолосой девочки. Миниатюра очень красивая и явно написана кистью настоящего мастера.

— Это кулон герцогини Лефевр? — спрашиваю я. — Но если так, то откуда он у вас?

— Чтобы ответить на ваш вопрос, мадемуазель, мне придется снова вернуться на несколько лет назад. У барона Клода Бертье были две дочери-погодки, очень похожие друг на друга. И благодаря своей исключительной красоте и богатству своего отца, они обе сделали блестящие партии. Старшая, Анаис, стала женой герцога Альвен, моего дяди. А младшая — Эстель — женой герцога Лефевра. Тот медальон, который вы, мадемуазель, сейчас держите в руках, был подарком барона своей старшей дочери в день ее первого причастия. На самом деле таких медальонов было два — потому что младшей дочери он подарил точно такой же и в тот же самый день. Разумеется, портреты немного различались, как различались и сами девочки. Но спустя столько лет этой разницы никто не заметит.

Я еще более пристально вглядываюсь в миниатюру.

— Значит, этот медальон на самом деле принадлежал не Эстель, а ее старшей сестре Анаис? — догадываюсь я.

— Именно так, — подтверждает его сиятельство. — Но ни герцог Лефевр, ни его семья не знают, что медальонов было два. Его светлость видел только один — тот, который любила носить его жена. Этот кулон был на ней и во время ее последней поездки в Арль. Дочь повитухи написала, что ее светлость попросила надеть этот кулон на шею ее маленькой дочери. И кажется, повитуха выполнила эту просьбу. По крайней мере, среди вещей умершей герцогини этого медальона не нашли.

— А медальон ее сестры? — спрашиваю я. — Где он был всё это время?

— Анаис потеряла его еще до того, как ее младшая сестра вышла замуж. Это случилось, когда мой дядя привозил свою молодую жену в свой старый замок на побережье моря неподалеку от деревни Лардан. Замок уже тогда был в плохом состоянии, и они остановились там всего на одну ночь.

Когда он говорит про Лардан, я невольно краснею. А еще вспоминаю про его странный вид и штаны, испачканные известкой на коленях.

— Значит, именно его вы искали в старом замке?

— Да, ее светлость забыла кулон в спальне, а экономка, которая его нашла, положила его в потайной ящик письменного стола его светлости, о чём и сообщила хозяину в письме. Но со временем об этом медальоне позабыли, и он так и остался в старом замке.

— А сейчас, когда вы решили обмануть герцога Лефевра, вы вспомнили о нём и решили его разыскать.

Я замечаю, что он морщится при слове «обмануть», но не возражает мне.

— Да, дядя вспомнил о нём и подумал, что это будет отлично подтверждать наш рассказ. Когда герцог Лефевр увидит это украшение, он будет уверен, что вы — его дочь. Вам нужно будет только сказать, что носили его с рождения.

— Но что, если эта затея всё-таки не удастся? — допытывается Клодет. — Что будет, если его светлость нам не поверит и выставит нас за порог? А мы сейчас сорвемся с места и бросим свой дом.

Его сиятельство достает из кармана бархатный мешочек, и до наших ушей доносится звон монет.

— Если вы примете мое предложение, эти деньги при любом раскладе будут вашими. Их хватит на то, чтобы вернуться назад и купить новый дом. Или на то, чтобы обосноваться в Париже. Я уезжаю в столицу завтра утром. Экипаж будет стоять у ваших ворот в восемь часов. Но если вы не решитесь поехать со мной, то деньги придется вернуть.

Он поднимается, кланяется нам и уходит, оставляя бархатный кошель на столе. Я так и не решаюсь притронуться к этим деньгам. А вот Клодет их достает и пересчитывает.

Двадцать пять золотых монет! Целых двадцать пять! Огромное состояние, которое могло нам разве что присниться.

— Мы не должны ехать с этим прохвостом! — говорит бабушка.

— Всегда мечтала побывать в Париже! — говорит Клодет.

— Утро вечера мудренее, — говорю я.

А поздно вечером к нам приходит мадам Турнье. Хозяйка дома долго мнется у порога, не решаясь сказать то, ради чего пришла. Спрашивает, удалось ли мне найти работу. Заводит разговор с Клодет, которая поговорить рада всегда.

И только когда бабушка, зевая, замечает, что пора бы идти спать, Шанталь, покраснев, переходит к сути дела.

— Мне ужасно неудобно говорить вам это, но…

Тут она смотрит на меня, и я понимаю, с чем связан ее визит. С моим сегодняшним разговором с Камилем!

— Не знаю, рассказала вам Белла или нет, — она снова делает паузу, — но мой сын сегодня сделал ей предложение. А она ему отказала.

Бабушки переглядываются. Клодет поджимает губы, не желая комментировать это. Но даже Дезире, кажется, не собирается меня за это упрекать.

— Камиль мой единственный сын, и я хочу, чтобы он был счастлив, — продолжает Шанталь. — Я всегда надеялась, что однажды Белла вернется сюда из деревни и выйдет за него замуж. И когда вы приехали, радости моей не было предела. Нет-нет, я не осуждаю тебя за то, что ты приняла такое решение! Это твое право. Но ты должна понять, что раз всё случилось именно так, то будет лучше, если мой сын как можно скорей забудет тебя и женится на ком-то другом. Но это будет невозможно, если…

Она опять замолкает, боясь произнести то, что вертится у нее на языке. И за нее это делаю я.

— Если я всё время буду у него перед глазами. Это Камиль попросил вас сюда прийти?

— Нет! — вздрагивает она. — Он даже не знает о том, что я сюда пришла! Но я как мать хочу его защитить! Каждый раз, когда он будет встречать тебя возле дома, он будет вспоминать о том, что между вами случилось. А ведь рано или поздно ты встретишь мужчину, который придется тебе по сердцу. И Камиль будет видеть вас вместе и снова и снова возвращаться в прошлое.

— Вы хотите, чтобы мы съехали с этой квартиры? — я решаю обойтись без всяких экивоков.

Она краснеет еще гуще и подтверждает:

— Да. Нет-нет, я вас не тороплю. Я понимаю, что вам нужно время, чтобы найти другое жилье.

— Не беспокойтесь, сударыня, — говорю я. — Мы постараемся сделать это как можно скорее.

По сути, она всё решила за нас. И теперь лежащие в кармане Клодет двадцать пять золотых обретают особую ценность.