Вязаное счастье попаданки

Глава 4. Золотой экю

Он сделал мне предложение! Вот только совсем не то, о котором говорила Клодет. Представляю, как она оскорбится, когда я расскажу ей об этом! И какими проклятиями осыплет герцога, приезда которого она так ждала!

Повисает молчание, и его светлость недоуменно хмурится. Должно быть, не понимает, как можно раздумывать над таким щедрым предложением.

— Простите, сударь, но я даже не знаю, кто вы такой, — хмыкаю я.

Совсем не помешает сбить с него спесь. Или он думает, что здесь каждый должен знать хозяина этих мест, который за столько лет ни разу не соизволил их посетить?

— Ну, что же, вы правы, мадемуазель! — усмехается он и спрыгивает с лошади.

Теперь он стоит совсем рядом, и мне видна каждая капелька, что скатывается с его мокрых волос. Наверно, он ездил купаться.

— Граф де Сорель к вашим услугам, мадемуазель, — он делает церемонный поклон. Для того, чтобы стать совсем похожим на героев фильмов о мушкетерах ему не хватает только шляпы в руках.

Но меня поражает другое.

— Граф??? То есть, вы даже не герцог???

Наверно, мне следовало бы сдержать свое разочарование, но у меня это совсем не получается.

Значит, он вовсе не герцог Альвен, а всего лишь какой-то граф! Но тогда что он делает здесь? Как оказался в замке, который ему не принадлежит?

Я замечаю, как у него на лице начинают играть желваки, и понимаю, что мои слова его обидели. Ну, еще бы — какой удар по самолюбию! Его титул не произвел даже на простую крестьянку того впечатления, на которое он рассчитывал!

— А вам нужен был герцог? — он явно с трудом сдерживает гнев. — И графский титул кажется вам недостаточно высоким? Ну, что же, вы можете сидеть на берегу и ждать его светлость хоть до скончания века!

В одно мгновение он снова оказывается в седле и так резко дергает узду, что конь взвивается на дыбы, а потом уносит своего хозяина в сторону замка, оставляя после себя клубящуюся пыль.

А я иду домой, пытаясь понять, это ли лицо я видела в своих снах? И не нахожу ответа на этот вопрос. Да, этот граф весьма похож на являвшегося мне по ночам мужчину. У него темные волосы, высокий лоб и серые глаза. Но это слишком общие приметы, чтобы можно было сказать однозначно. А уж рубашки с жабо и камзолы здесь наверняка носят все аристократы. За столько лет лицо прекрасного принца изрядно потускнело в моей памяти, словно стерлось, как стираются со временем картины на холстах. Так что с выводами я решаю подождать.

Дома я и в самом деле застаю Клодет. И когда я вхожу в комнату, они с бабушкой нетерпеливо вскакивают с лавки за столом и бросаются ко мне.

— Ну что, каков он?

— Он понравился тебе? Вы разговаривали? Что он тебе сказал?

А я вздыхаю:

— Это оказался вовсе не герцог Альвен, а всего лишь какой-то граф де Сорель.

— Не герцог? — ахает Клодет. — Но я не могла так ошибиться!

Она краснеет, и мне приходится обнять ее, чтобы хоть немного подбодрить.

— А этот граф предложил мне провести с ним ночь, — добавляю я. — Он готов заплатить за это целый золотой экю.

Тут уже успокаивать приходится бабушку, которая грозится сама пойти в замок и объяснить его сиятельству, что даже у простых девушек есть честь и достоинство.

Возможно, она так и сделала бы, и я бы не смогла ее остановить, если бы наш разговор не прервал Эмерик. Он переступает наш порог с таким скорбным лицом, что я сразу понимаю, что он принес дурную весть.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, потому что мои старушки всё еще не могут отойти от того, что я им рассказала.

— Твой отец, Изабо,.., — он начинает, но тут же замолкает, пытаясь подобрать слова.

— Да говори же ты! — сержусь я. — Что с моим отцом?

Клодет и Дезире испуганно замолкают и опускаются на лавку.

— Мой дядя только что вернулся из Арля. Он говорит, что Джереми при смерти и хочет вас видеть. И если вы хотите застать его в живых, вам следует поторопиться. Утром можно будет сесть на почтовую карету, что идет в Арль из Марселя.

Ничего другого он сказать не может. Да и его дядя мало что знает. Только то, что отец подхватил какую-то лихорадку, которую уложила его в постель неделю назад и с которой местный врач ничего не смог сделать.

Эмерик уходит, а мы с Клодет начинаем успокаивать Дезире, которой уже кажется, что она не увидит своего сына.

— Мы завтра же утром поедем в Арль, — говорю я.

Но Дезире только качает головой:

— Дитя мое, мы не сможем этого сделать. Почтовая карета нам не по карману.

— Почему же нет, бабушка? — я достаю из кармана и кладу на стол две серебряные монеты. — У нас есть деньги. Слуга графа де Сорель заплатил мне за рыбу.

Но бабушка только удивляется моей наивности:

— Этого не хватит, Изабель, даже для того, чтобы купить одно место в почтовой карете. А я бы хотела, чтобы мы поехали вместе. Джереми мой сын и твой отец.

Клодет тоже тяжко вздыхает. Она всегда может помочь советом. Но не деньгами. Денег у нее тоже нет и никогда не бывало.

Они так расстроены, что у меня разрывается сердце. А ведь именно они сейчас мои самые близкие люди. И пусть сама я едва знаю отца настоящей Изабель, мне отчаянно хочется помочь бабушке его увидеть.

Сначала я думаю о том, у кого мы можем занять нужную сумму. Но таких людей в Лардане просто нет. Только лавочник, но мы и так уже должны ему слишком много. И я содрогаюсь при одной только мысли о сальной улыбке его сына. Нет уж, это не вариант.

И тут я вспоминаю о золотом экю, что предложил мне граф де Сорель.