Вязаное счастье попаданки

Глава 58. Вязальная машина

Мы отправляемся на улицу Вязальщиков в полдень сразу же после плотного завтрака в гостинице. Шанталь встречает нас с распростертыми объятиями. Она обнимает и меня, и бабушек, и когда мы снова оказываемся в нашей квартире, нам кажется, что мы никуда и не уезжали.

— Я ничего не трогала тут, — говорит хозяйка. — Почему-то так и думала, что вы вернетесь.

— А что же ваш Камиль? — любопытствует Клодет. — Он еще не женился?

Она не привыкла долго ходить вокруг да около.

Шанталь чуть краснеет и мотает головой.

— Еще нет. Но я надеюсь, что они с Лулу скоро поладят. Она хорошая девушка и очень его любит. Да и сам он после вашего отъезда стал смотреть на нее по-другому. Хотя прежде я предпочла бы видеть своей невесткой тебя, Изабель, сейчас я уже не думаю об этом.

— Если Камиль женится, вам самим понадобится эта квартира, — замечает Клодет. — Молодым здесь будет как раз удобно. Но вы не беспокойтесь, мы не задержимся в Арле надолго. Обосноваться мы хотим в Марселе.

После того, как я несколько месяцев провела в столице, мадам Турнье, кажется, уже не готова счесть меня достойной парой для своего сына. Но это и к лучшему.

Сам Камиль возвращается домой только к ужину. Он долго смотрит на меня, а потом всё-таки обнимает, несмело касаясь моих плеч своими руками.

— Я рад, что ты вернулась, Белла! Мне было не по себе, что ты уехала отсюда из-за меня.

— Ты зря упрекал себя за это! — возражаю я. — Ты не сделал ничего дурного. Скорее это я обидела тебя. И давай поскорей забудем о том, что было в прошлом. Мы же по-прежнему друзья, правда?

Я хочу сразу дать ему понять, что мое отношение к нему не изменилось. Мне совсем не хочется, чтобы он вообразил, что наше возвращение означает что-то большее, чем есть на самом деле.

— Да, друзья, — подтверждает он.

И хотя в голосе его слышится легкая грусть, я рада, что он произносит это почти спокойно. Надеюсь, у них с Лулу всё будет хорошо.

Ужинаем мы все вместе. И как же разительно отличается эта трапеза от тех, которые проходили в доме Лефевров. Да, здесь нет многочисленных перемен блюд, тонкого фарфора и хрустальных бокалов, но зато здесь все говорят то, что думают, а не прячут чувства за какой-то маской.

А на следующее утро я начинаю заниматься тем делом, ради которого мы решили задержаться в Арле на несколько дней. Я пытаюсь сделать понятный чертеж вязальной машины. Сама я представляю ее очень хорошо, но ведь нужно, чтобы мои рисунки поняли люди, которые такую машину никогда не видели.

Конечно, я могу заказать ее изготовление умелому мастеру сама, у меня есть для этого деньги. Но даже если я обзаведусь такой машиной, гильдия всё равно не позволит мне быть вязальщицей. А раз так, то стоит ли вкладывать средства в столь дорогостоящий проект? Вот если бы мне удалось договориться с месье Мерленом!

Работа над чертежом занимает у меня два дня — я несколько раз перерисовываю его, стараясь как можно точнее показать устройство машины. Некоторые детали увеличиваю на отдельных рисунках. И результат мне нравится самой — на картинках всё кажется весьма понятным. Надеюсь, это понравится и руководителю гильдии вязальщиков.

Я заворачиваю все рисунки в ткань и отправляюсь по уже знакомому адресу. И когда захожу в большой зал и вижу месье Мерлена, то приветствую его с улыбкой.

— Мадемуазель Камю? — удивляется он. — А я слышал, что вы уехали из Арля.

— Мы уже вернулись, месье. И я хотела бы поговорить с вами по весьма важному делу.

И я показываю ему свои рисунки. И поясняю то, что требуется пояснить.

Нет, я не надеюсь, что это растопит его сердце и он примет меня в гильдию. Да я и сама уже не уверена, что хочу зарабатывать именно этим. Это тяжелый труд, а денег он приносит не так много. Тем более, что все мастера в гильдии подчиняются ее руководителю и в своем ремесле не могут проявлять самостоятельность.

Просто раз уж я оказалась именно здесь, мне хочется поделиться теми знаниями, что у меня есть, с людьми, которым эти знания могут оказаться полезными.

Вязальная машина в этом времени еще не изобретена. А ведь она может облегчить труд мастеров и позволить им заработать больше денег. Именно это я и говорю месье Мерлену.

— Значит, вы полагаете, мадемуазель, что это устройство будет способно вязать быстрее, чем самый умелый мастер? — он смотрит на меня недоверчиво.

— Именно так, месье! — подтверждаю я. — В десять раз быстрее!

К нашему разговору уже прислушиваются и другие мастера и подмастерья. Мне кажется, что думать тут совершенно не о чем. Гильдия вполне способна найти умельца, который изготовит такую машину.

— Но ведь это будет означать, мадемуазель, что вязаных вещей на рынке станет гораздо больше. А это плохо отразится на их цене.

Он совершенно правильно понимал основы ценообразования. И я кивнула, соглашаясь с ним.

— Да, всё правильно, месье! Но более низкая цена сделает их доступными для тех людей, который пока не могут позволить себе их покупать. И ваши доходы вырастут за счет того, что и производить, и продавать вы станете куда больше товара.

— Вы совершенно не разбираетесь в этом, мадемуазель! — сердито прервал меня он. — Это устройство отнимет работу у десятка простых мастеров! И хотя я совершенно уверен, что на самом деле оно вовсе не станет работать и не сможет связать даже самую простую вещь, я всё равно предпочел бы, чтобы ни вы, ни кто-либо другой не вздумали его сделать! Да-да, так и знайте! Не знаю, кто нарисовал вам это, но передайте ему, что он попусту потратил время. Я во всеуслышание запрещаю вам показывать эти рисунки кому-либо еще! Изготавливать вязаные вещи на продажу имеют право только члены нашей гильдии! А если вы решите нарушить этот запрет, я привлеку вас к ответу!

— Нужно просто сжечь эти бумаги! — неожиданно говорит один из мастеров, что толпой подошли к столу. — Дабы они не попали в руки какого-нибудь безумца!

Сначала я думаю, что он просто шутит. Или пытается меня испугать. Но когда я начинаю собирать разложенные на столе листы, месье Мерлен вдруг выхватывает их у меня из рук.

— Ты прав, Карл! Мы должны поступить именно так!

В печи, что стоит в дальней части комнаты, горит огонь. И месье Мерлен устремляется туда и бросает мои рисунки в печь. И когда он делает это, члены гильдии одобрительно шумят. А потом смотрят на меня с торжеством.

— Прогресс не остановить, господа! — говорю я. Мне ужасно обидно, что они столь превратно истолковывают мое желание им помочь. — И сколько бы вы ни запрещали новые способы вязания, они всё равно будут появляться. А эта машина непременно появится — не в Арле, так в другом городе, не во Франции, так в Англии. И если вы не захотите принять это и приспособиться к новым обстоятельствам, вы действительно останетесь без работы.

Я торопливо выхожу на улицу, боясь, что они поступят со мной так же, как поступили с моими рисунками. Оставаться в Арле и дальше нет смысла. Нам нужно ехать в Марсель.