Вязаное счастье попаданки

Глава 32. Кое-что о гигиене

Он поднимается из-за стола — пожилой мужчина с седыми волосами и аккуратной седой бородкой. Он смотрит на меня таким пристальным взглядом, что мне становится не по себе. А он подходит ближе, и мне кажется, что он вот-вот начнет ощупывать меня или заглянет мне в рот. Он рассматривает меня, словно я лошадь, которую он собирается купить.

И ведь он даже не посчитал нужным поздороваться!

— Доброе утро, ваша светлость! — усмехается де Сорель.

Но тот не отвечает. Он по-прежнему стоит напротив меня, но сейчас уже напряженно думает о чём-то. И только когда молчание становится совсем гнетущим, он произносит:

— Ну, что же, она недурна. Только совсем простушка. На дочь герцога она похожа, как я на трубочиста. Но некоторое внешнее сходство с Эстель Лефевр у нее всё-таки есть. И по крайней мере, она из Арля. Но нам придется с ней немало поработать.

Он говорит так, словно меня тут нет. Не считает нужным со мной церемониться.

Впрочем, этого следовало ожидать. Такие, как герцог Альвен, всех тех, кому не посчастливилось родиться в знатной семье, за людей не считают вовсе. Мы для них просто прислуга, которая нужна для того, чтобы удовлетворять их капризы.

— Это Изабель Камю, дядя! — говорит граф.

— Хм! Изабель? Это красивое имя. Оно вполне подходит для благородной особы. И я надеюсь, мадемуазель, что вы не болтливы? — он впервые обращается ко мне, и я киваю. — В ваших собственных интересах как можно меньше говорить. Но всё это чуть позже объяснит вам мой племянник. А сейчас ступайте отдыхать. Я полагаю, дорога была утомительной.

— Хочу предупредить, ваша светлость, что мадемуазель Камю приехала в Париж со своими бабушками. Надеюсь, вы не будете против, если они тоже остановятся у вас.

Хозяин дома морщится, но всё-таки не возражает.

— Хорошо, Арман! Пусть их всех разместят в гостевом крыле. И пусть они постараются не попадаться мне на глаза.

Граф выходит из комнаты вместе со мной.

— Его светлость порой бывает бесцеремонным, — говорит он. — Вам просто нужно не обращать на это внимания.

Ничего, если герцог Лефевр признает меня своей дочерью, герцогу Альвену придется со мной считаться. Хотя даже сейчас ему следовало бы быть осторожнее в словах.

Его сиятельство лично сопровождает нас до комнат, которые нам показывает всё тот же почтенный слуга. Это довольно далеко от той комнаты, в которой мы встретились с его светлостью, и это замечательно.

Каждой из нас выделена отдельная комната, и все они очень красивы. Да, должно быть, в таком доме скромных комнат просто нет. Лепнина на потолке, обитые дорогой тканью стены, паркет из разных пород дерева.

Интерьер в моей комнате был выдержан в нежно-розовых тонах. Мебель из красного дерева была столь изысканной, что я не удержалась и потрогала украшенное резьбой изголовье кровати.

— Желаете умыться, мадемуазель? — на пороге появляется горничная.

Я не отказываюсь, потому что за всё время нашего пути у нас не было возможности толком привести себя в порядок.

Но ожидаемой ванны я не получаю и здесь. Девушка просто приносит кувшин с теплой водой и таз. Но я уже по Арлю знаю, что это нормально — мыться именно так, в тазу. С тех пор, как я сюда попала, я еще не видела ни одной ванны. Это не слишком удобно, но выбирать не приходится. Хорошо, что есть хотя бы мыло.

Горничная поливает мне на руки из кувшина, а я, раздевшись, мою себя мокрой тряпкой. И мне почему-то кажется, что девушка смотрит на меня почти с ужасом. А потом она помогает мне вымыть волосы и приносит красивый халат из мягкой ткани.

Поскольку в этой части дома, кроме нас, никого нет, я отправляюсь к бабушкам прямо в таком наряде. Но они, устав с дороги, уже легли спать. Я же чувствую себя голодной и прошу горничную принести мне завтрак.

Она приносит поднос через четверть часа. Мягкий хлеб с маслом и сыром, вареные яйца и теплый ягодный морс. Всё вкусное и сытное.

Когда высыхают волосы, горничная укладывает их в простую, но красивую прическу. Она явно удивлена, что я не привезла с собой большого гардероба. Я действительно взяла с собой лишь два самых приличных платья, но любое из них столь же простое, сколь и наряд служанки.

Едва я успеваю одеться, как раздается стук в дверь. Я знаю, что это граф, еще до того, как он подает голос. И сейчас я рада его приходу. Мне очень о многом нужно его расспросить.

— Вы прелестно выглядите, Изабель! — он начинает с комплимента. — И от вас чудесно пахнет!

— Благодарю вас, ваше сиятельство! Но мне ужасно хотелось бы принять настоящую ванну. Хотя, как я поняла, в доме ее нет?

Он усмехается:

— Разумеется, нет, мадемуазель. Хотя я вас прекрасно понимаю.

— А бани? — спрашиваю я. — В Париже есть общественные бани?

А вот теперь он уже смеется.

— Вы задаете странные вопросы, мадемуазель! Неужели жители Арля не знают, что водные процедуры ослабляют организм и расширяют поры, в которые может проникнуть зараженный инфекцией воздух? Общественные бани были упразднены в столице еще в прошлом веке. А частое мытье лица может ухудшить зрение.

Я смотрю на него с изумлением. Он что, издевается? Хотя что-то подобное я однажды читала в интернете. Но неужели он действительно думает именно то, что говорит? Теперь мне вполне понятна реакция горничной.

Но это же ужасно! Хотя еще в Арле в бедных кварталах я видела множество грязных людей в давным-давно не стиранной одежде. Но я была уверена, что это объясняется отсутствием у них средств для нормальной гигиены. А вот то, что точно так же ведут себя и аристократы, для меня становится неприятным сюрпризом.

— Нам следует заняться вашим гардеробом, — отвлекает меня от невеселых мыслей граф. — И вашими манерами.

Я обиженно фыркаю, а он снова смеется.

— Простите, Изабель, но мой дядя прав — если вы появитесь перед герцогом Лефевром в таком виде, то он сразу сочтет вас самозванкой.

А я боюсь, что он сочтет меня самозванкой в любом случае — даже если я появлюсь перед ним в самом роскошном платье.