Вязаное счастье попаданки

Глава 51. Вопрос

Я так и не выхожу к ужину. Потому что не решаюсь посмотреть в глаза Амеди. И не хочу, чтобы герцог Лефевр спрашивал меня о том, почему я так бледна. Хотя мое волнение он мог истолковать по-своему. Для девушки вполне естественно волноваться перед свадьбой.

И всё-таки я предпочитаю поужинать в своей комнате. Но когда Луиза приносит мне поднос с едой, я понимаю, что совсем не хочу есть.

— Съешьте хотя бы булочку, мадемуазель! — она уговаривает меня как маленького ребенка. — Завтра днем вам потребуются силы.

При этом она смущенно улыбается, потому что тоже думает, что я нервничаю из-за церемонии.

Но думать о самой свадьбе я сейчас как раз не способна. Вернее, я думаю о ней лишь применительно к тому, что я услышала пару часов назад. Мне нужно принять решение, а посоветоваться мне не с кем. Теперь мне кажется, что кругом одни враги. Я не могу доверять никому.

Мне ужасно хочется поговорить с бабушкой и Клодет, но ведь они живут в доме герцога Альвена, а поехать именно туда я как раз и не могу. Потому что стоит мне встретиться с герцогом, и он сразу поймет, что я всё знаю. А если поймет, то найдет способ заставить меня замолчать.

Конечно, самое простое и благородное решение — честно рассказать всё Лефеврам. Тем более, что они не смогут мне не поверить, ведь Амеди подтвердит мои слова. Но ведь тогда выйдет наружу и другая неприглядная правда.

Если я обвиню Альвена и графа де Сорель, то они в ответ расскажут всё, что знают обо мне. А уж тогда старая герцогиня наверняка позаботится о том, чтобы обвинить меня в тюрьму за мошенничество. И наверняка даже ее сын не станет ей мешать, ибо будет оскорблен моим враньем до глубины души. А если я окажусь за решеткой, то что будет с бабушкой и Клодет? Ведь они окажутся в незнакомом им городе совсем одни.

Я ощущаю колющую боль в висках и прижимаюсь лбом к стеклу. Когда-то я читала про этот способ снятия головной боли, но сейчас он не помогает.

А еще я вздрагиваю каждый раз, когда слышу в коридоре чьи-то шаги. Потому что жду, что за мной пошлет герцог Лефевр. Ведь Амеди всё слышал и сам! И он уже наверняка рассказал всё отцу! А если так, то его светлость должен немедленно отменить нашу с де Сорелем свадьбу.

Но нет, наш дом погружается в сон, и я понимаю, что Амеди промолчал. Но почему? Ведь он же понимает, что с ним случится, если я стану графиней де Сорель.

Теперь меня сводит с ума и его молчание. Быть может, он раскроет замысел Альвена прямо в церкви? Хотя зная, как не любит он привлекать к себе внимание, это было маловероятно.

Я долго не могу заснуть, хотя и лежу в кровати. И только под утро забываюсь в беспокойном сне.

— Мадемуазель! Мадемуазель!

Я вздрагиваю от того, что Луиза касается моего плеча. И смотрю на нее с испугом.

— Вам пора вставать! — напоминает она. — Я должна уложить вам волосы. Через полтора часа вам надлежит быть в церкви.

Я издаю чуть слышный стон. Значит, граф Клари решил промолчать. Иначе герцог уже объявил бы мне, что никакой свадьбы не будет.

— Вам не нужно так волноваться, мадемуазель! — убеждает меня Луиза, колдуя над моей прической. — Все девушки выходят замуж. А ваш жених — один из самых благородных мужчин Парижа. Так что вам надлежит радоваться тому, что вы вот-вот станете его женой.

Ее голос звучит убаюкивающе, но ее слова вызывают во мне только тихую ярость. Этот благородный мужчина с самого начала обманывал меня. Он воспользовался моей наивностью и моим желанием заработать немного денег.

Но я прекрасно понимала, что виновата в этом сама. Я сама согласилась стать мошенницей и решила претендовать на то, что мне не принадлежит. И если с Амеди что-то случится, то это будет на моей совести.

Я должна была отказаться участвовать в этом фарсе еще там, в Арле. А теперь я запуталась в этой лжи как муха в паутине.

Правда, мне почему-то кажется, что если бы на это не согласилась я, то на роль дочери Лефевра граф де Сорель нашел бы другую девушку, и для Амеди ничего бы не изменилось. Но даже это ничуть не оправдывает меня.

Луиза украшает мою прическу жемчугом, а потом помогает мне надеть свадебное платье. Оно очень красиво, но сейчас совсем не радует меня. Я словно надеваю на себя кандалы.

И когда в комнату входит его светлость, я отчаянно пытаюсь улыбнуться. Но получается это у меня плохо.

— Ты такая красивая, дитя мое! — он обнимает меня, и я вижу слёзы в его глазах.

Знал бы он, что обнимает гадюку!

Слёзы рвутся наружу и у меня самой, и когда я всхлипываю, Луиза испуганно охает и говорит, что плакать мне нельзя, потому что покраснеют глаза и распухнет нос. А ведь я сегодня должна быть самой красивой.

Мы с герцогом едем в церковь в одной карете, а старая герцогиня и Амеди — в другой. Его светлость смотрит на меня с нежной грустью. А я старательно смотрю в окно, потому что боюсь встретиться с ним взглядом. Он хороший человек, и знай я это с самого начала, я ни за что не согласилась бы обманывать его.

Когда мы выходим из экипажа, я вижу у церкви толпу народа. Мы хотели, чтобы церемония была скромной, и не звали на нее гостей. Значит, это зеваки, жаждущие посмотреть на чужую свадьбу.

Но это даже хорошо, что в церкви будут посторонние люди. Так бабушке будет проще стать незаметной. Она хотела прийти на церемонию, но боялась, что чем-то выдаст себя.

Мы идем ко крыльцу, и я вдруг замечаю в толпе женское лицо, что кажется мне знакомым. Вот только кто это, сообразить я не могу. В Париже я никого почти не знаю. Впрочем, я забываю об этом, едва подумав. Потому что все мои мысли переключаются на графа де Сорель, что ждет меня у алтаря.

Герцог ведет меня по проходу меж стоящих по обе стороны рядов скамей, и каждый шаг дается мне с большим трудом. Его светлость подводит меня к жениху и отступает назад.

А я смотрю на графа де Сорель и пытаюсь понять, испытывает ли он хоть какое-то сомнение по поводу того, что собирается совершить. Или ему кажется нормальным лишить человека жизни, дабы завладеть громким титулом и поместьем? Возможно, ему уже доводилось кого-то убивать, ведь я слышала, что он опытный дуэлянт. В этом времени совсем другие нравы. Но одно дело — честно сражаться на дуэли с противником, который тоже вооружен. И совсем другое — напасть на такого слабого и беззащитного человека, как граф Клари.

Де Сорель улыбается мне, а я ощущаю такую пустоту в сердце, что мне хочется закричать. А еще обернуться и отыскать взглядом бабушку. Она ведь сразу просила меня не соглашаться на это. А я не послушалась. Как там говорится — не ищи правды в других, коли в тебе ее нет?

Седой священник начинает церемонию, но я не слышу ни единого слова. И только когда он обращается ко мне, я понимаю, что именно он спрашивает. И холодею от того, что не знаю, как на него ответить.

— Согласна ли ты, Изабель Лефевр стать женой Армана де Сореля?