Вязаное счастье попаданки

Глава 59. Злая любовь

Граф де Сорель

Я провожу в гостинице неделю. Первые три дня я еще отчаянно пытаюсь найти Изабель — расспрашиваю торговцев на улицах того района, где находится дом Лефевров и сам езжу верхом, вглядываясь в лица в толпе. А потом понимаю — ее уже нет в городе.

Она наверняка покинула Париж в тот же день — хотя бы только для того, чтобы случайно не встретиться со мной. Если она слышала всё то, что говорил дядя Жаку, то, должно быть, считает меня чудовищем. Потому что уверена, что с герцогом Альвеном я заодно.

А учитывая, что она не выполнила то обещание, что на себя взяла, она, конечно, думает, что я потребую назад свои деньги. Глупышка.

Я и самому себе не могу объяснить, зачем я ее ищу. Нет, те деньги, что я отдал ей Арле, принадлежат ей. Это не такая уж большая сумма за то, что она сделала для нас с дядей, когда не рассказала правду Лефеврам и предпочла всю вину взять на себя.

Наверно, я просто хочу объяснить ей, что я не знал о дядином замысле. Она должна знать, что я никогда не причинил бы вреда графу Клари. Что я не нападаю на тех, кто слаб и не может ответить. И что я на нее не сержусь.

Мне совсем не хочется, чтобы она чувствовала себя ланью, за которой мчатся охотники. Я всего лишь хочу ей сказать, что она не должна меня бояться.

Я получаю приглашение на прием в Лувре и вдруг понимаю, что мне впервые не хочется туда идти. Прежде я всегда гордился тем, что вхож в королевский дворец. Что меня знают его величество и королева-мать. Что многие дворяне ищут моей дружбы, а дамы — моего внимания.

На этом приеме я и встречаюсь с дядей — впервые с того дня, как покинул его дом. Разумеется, в присутствии других гостей он не может откровенно со мной разговаривать, но как только я выхожу на балкон, чтобы подышать свежим воздухом, он устремляется за мной с неожиданной для его возраста прытью.

— Всё обошлось, Арман! Лефевры ничего не знают! Эта девица им ничего про нас не рассказала! Сегодня я разговаривал с Ренардом, и он был вполне доброжелателен.

Только уважение к нашему родству и его старости удерживает меня от того, чтобы повернуться к нему спиной. Но всё, что я думаю о нём, он читает в моем взгляде.

— Ты должен понять меня, Арман! Всё, что я делаю, я делаю только для тебя! Я хочу, чтобы наш славный род обрел прежнее могущество. А для этого мало одного только титула! Нам нужны деньги! Чтобы стряхнуть пыль с нашего герба и привести в порядок наш дворец в Арле. Ты должен жениться, мальчик мой!

— Благодарю вас за совет, ваша светлость, но женитьба пока не входит в мои планы.

Я разворачиваюсь, чтобы вернуться в зал, но дядя хватает меня за руку.

— Не принимай решение сгоряча, мой мальчик! Через два дня в Лувре состоится бал в честь герцога Анжуйского — тебе надлежит на нём быть!

Пожимаю плечами и оставляю его на балконе одного. В том настроении, в котором я пребываю сейчас, появляться на балу совсем ни к чему.

Но избежать посещения бала мне всё-таки не удается. Потому что устное приглашение на бал я получаю непосредственно из уст герцога Анжуйского — младшего брата короля. И мне не остается ничего другого, кроме как заверить его, что я там буду.

И я через два дня я снова приезжаю в Лувр. Несмотря на позднее время, улицы вблизи королевского дворца многолюдны. Вдоль мостовых стоят экипажи, украшенные гербами самых знаменитых дворянских родов. А у ворот толпятся спешащие на бал гости, а обычно темные окна королевской резиденции, ярко освещены.

Я раскланиваюсь со знакомыми, отвешивая дамам положенные комплименты. А через четверть часа оказываюсь внутри.

В галереях Лувра шумно, а в тронном зале, где собралась основная часть приглашенных, еще и душно, и мне, едва я вхожу туда, уже хочется вернуться на улицу. Ароматические масла, которыми щедро смазаны надетые на руки дам и кавалеров перчатки, не в силах перебить запах пота, и даже настежь распахнутые окна положение не спасают.

Огни свечей усиливаются благодаря множеству зеркал, создавая иллюзию какой-то нереальности всего происходящего.

Музыка начинает играть, когда в зале появляется его величество с супругой, Луизой Лотарингской. Они входят в зал вместе, но почти сразу же расходятся по разным сторонам, и ее величество как обычно старается не докучать мужу и делается почти незаметной.

Нежные переливы лютни, более строгие — клавесина и меланхоличные — скрипки, сливаясь воедино, бередят душу.

Для человека моего возраста не танцевать на королевском балу — дурной тон. И хотя мне совсем не хочется приглашать никого из дам, я понимаю, что хотя бы раз должен это сделать. Тем более, что стоящая в двух шагах от меня дочь графа Бриенна смотрит на меня так призывно, что не заметить этого значит ее оскорбить. И я приглашаю ее на пасса-меццо.

За время танца мы успеваем обменяться несколькими фразами. Девушка довольно мила, и она вполне в моем вкусе, но общение с ней совершенно не трогает мое сердце.

Более того, даже танец с молодой женой маркиза Дамвиля, оставляет меня равнодушным. А ведь еще недавно Кларис воспламеняла меня одним своим прикосновением.

Теперь же я смотрю на нее и понимаю, что она — не Изабель.

Конечно, это безрассудство — так тосковать по девушке, которую я знал всего несколько месяцев. Но стоит мне хоть на мгновение закрыть глаза, я снова вижу ее — такую восхитительно красивую и удивительно благородную, несмотря на то что в ней нет и капли дворянской крови.

И я хочу снова услышать ее голос и увидеть ее не испорченное пудрой и румянами лицо, и вдохнуть запах ее золотистых волос с нотками лаванды, жасмина и розы.

С бала я ухожу, как только это становится допустимым. И возвращаюсь в гостиницу словно пьяный. Потому что снова думаю о ней.

Я должен ее найти! Вот только где?

И хотя я понимаю, что вряд ли Изабель вернулась в Арль, я всё-таки решаю туда съездить. Просто потому, что не могу бездействовать в Париже.