Вязаное счастье попаданки

Глава 43. Гревская площадь

— Я подумаю, ваше сиятельство, — говорю я.

По его губам пробегает едва заметная усмешка. Он уверен, что я не смогу отказаться. Но вслух говорит другое:

— Буду с нетерпением ждать вашего ответа!

И снова улыбается. А я, чтобы скрыть свое возмущение, начинаю рассматривать площадь и стоящие на ней здания. И его сиятельство сразу вспоминает о своих обязанностях экскурсовода.

— Обратите внимание на здание городской ратуши, мадемуазель! Видите то большое окно на ее фасаде? Именно там время от времени устраивают королевскую ложу.

— Время от времени? — переспрашиваю я. — Вы имеете в виду, когда на площади устраивают казни?

Я содрогаюсь от этой мысли. Наверняка каждый булыжник тут обагрен чьей-то кровью.

— Да, — кивает граф. — Члены королевской семьи посещают ложу, когда здесь казнят государственных преступников. В такие дни на площади собираются десятки тысяч человек.

И снова холодок проходит по моей спине. Местные жители приходят сюда как в театр. Испытывают ли они хоть какое-то сочувствие к тем, кто вынужден выступать на этой ужасной сцене в качестве невольных актеров? Или просто наслаждаются этим жестоким зрелищем?

Гильотина уже известна людям, но орудием смерти во Франции она станет только спустя двести лет. А пока на этой площади сжигают ведьм, вешают простых преступников и отрубают головы преступникам-аристократам.

Граф замечает, что мои плечи дрожат, и поворачивает к экипажу, который стоит на набережной. И через полчаса мы возвращаемся в дом Лефевров.

— Что вы хотели бы увидеть во время нашей следующей прогулки?

Я задумываюсь на мгновение, а потом говорю:

— Лувр!

Я хотела увидеть Лувр и в своем времени, и оказаться во Франции было тогда моей мечтой. Кто бы мог подумать, что она сбудется таким причудливым образом. И хотя сейчас Лувр отнюдь не музей и, должно быть, совсем не похож на то, что я представляю, я хочу пройтись по его коридорам.

— Отличный выбор, мадемуазель! — улыбается его сиятельство и откланивается.

За обеденным столом в этот день оказываемся только я и граф Клари. Герцог отбыл куда-то с визитом, а герцогине нездоровится.

Я уже привычно лакомлюсь отменными блюдами и снова замечаю, сколь мало есть Амеди.

— Мне кажется, ваше сиятельство, вам стоит попробовать запеченного карпа — он очень вкусен.

Его сиятельство обращает на меня удивленный взгляд. Кажется, он изумлен уже тем, что я вообще решила с ним заговорить.

— Благодарю вас, мадемуазель, но я уже не голоден.

— Сегодня чудесный день, — продолжаю я. — В такую теплую солнечную погоду не стоит сидеть дома. Почему бы нам не отправиться на прогулку?

Теперь уже граф смотрит на меня как на сумасшедшую.

— У меня нет желания выходить из дома, — ледяным тоном говорит он. — Но ежели вы желаете прогуляться, то я велю Дюпону подать другую карету — только не забудьте взять с собой на прогулку горничную.

Но я качаю головой. Я имела в виду совсем не это.

— Вы не поняли меня, ваше сиятельство! Я хотела бы отправиться на прогулку на с Луизой, а с вами! Поверьте, вам совсем не помешает свежий воздух. Вы удивитесь, когда поймете, сколь благотворное влияние он может на вас оказать.

Уголки губ Амеди чуть дергаются.

— Вы пытаетесь подшутить надо мной, мадемуазель? Если так, то это дурная шутка. Разве вы не видите, сколь сложно мне дойти даже до столовой залы? А чтобы спуститься по лестнице, мне приходится пользоваться помощью своего слуги.

— Значит, мы возьмем с собой и слугу! — говорю я.

— А где в Париже вы возьмете свежий воздух, мадемуазель? — откликается граф.

В этом он прав. Из-за того, что на улицы выбрасывают и отходы, и содержимое ночных горшков, запах даже на центральных улицах Парижа стоит такой, что впору надевать маску. И мне страшно представить, что творится тут в дождливую погоду.

— Но разве в столице нет садов и парков?

— Разумеется, есть! — почти обижается он.

Но по тени, пробежавшей по его лицу, я понимаю, что ему совсем не хочется показывать свою немощность той публике, которая может оказаться в парке.

— Булонский лес! — наконец, говорит он. — Я слышал, что там очень красиво.

Я слышала это название и раньше, но тогда я не знала французского. А ведь по-французски «булонь» — это береза. А сейчас я уточняю:

— Булонский? Значит, там растут березы?

— Не совсем так, — на сей раз Амеди улыбается совсем по-другому. — Больше двух веков назад король Филипп Четвертый распорядился построить там такую же церковь Богоматери, как в приморском городе Булонь-сюр-Мер, куда он ездил на богомолье. Неужели вы в самом деле хотите туда поехать?

— Очень хочу! — я хлопаю в ладоши.

Граф Клари многое знает и о Париже, и о французской истории, и ему явно хочется об этом поговорить. Мне снова становится его жаль, ведь он почти ни с кем не общается.

И он велит закладывать карету.

Выйти на крыльцо ему помогает лакей Жак, который, когда мы с Амеди садимся в экипаж, взбирается к кучеру на козлы.

— Буду вам признательна, ваше сиятельство, если вы станете рассказывать мне о местах, мимо которых мы будем проезжать, — прошу я.

Он смотрит на меня чуть снисходительно, но, хоть он ни за что бы в этом не признался, я вижу, что ему приятна эта просьба.

— Хорошо, мадемуазель, — и он важно кивает.

Прогулка начинается!