Вязаное счастье попаданки

Глава 48. Нападение

Вечером накануне нашей свадьбы я прошу Армана (да-да, я, наконец, начинаю привыкать и к его имени!) сопроводить меня в церковь, в которой состоится венчание. Я называю это таинство венчанием, хотя, как я слышала, в католической церкви на головы брачующихся не накладывают венцов.

Я переступаю порог храма со смешанным чувством любопытства и тревоги. Я здесь впервые, но мне кажется, что я бывала здесь уже много раз. Потому что это та же самая церковь, которая так часто мне снилась. Разноцветные витражи в высоких окнах, статуи святых на колоннах и большой орган, который сейчас молчит.

Широкий проход между рядами скамей, а сбоку у стены небольшая, наглухо закрытая кабинка — исповедальня. Исповедующиеся тут только слышат голос священника, но не видят его самого. Равно как и он не видит их.

Но сейчас священник стоит перед входом в алтарь и о чём-то разговаривает со служкой. И он тоже именно такой, как во сне — старенький и седой.

И от осознания того, что мой сон повторяется уже наяву, мне становится не по себе. Я слишком хорошо помню, чем каждый раз это заканчивалось там, в моем прошлом. Не хочу, чтобы так же случилось и здесь.

Да и с какой стати мне говорить «нет» человеку, с которым мы уже столь прочно связаны? Мы слишком многое знаем друг о друге и должны быть союзниками, а не врагами. Отступать уже поздно. Да и стать женой невероятно привлекательного, а при этом еще и знатного мужчины — не самый плохой вариант для девицы без рода и племени.

Мы зажигаем свечи, молимся. А потом выходим на улицу, и мои плечи начинают дрожать — то ли от вечернего холода, то ли от страха.

Эта церковь находится недалеко от дома Лефевров, и мы пришли сюда пешком, но сейчас я почти жалею об этом. Парижские улицы и днем полны неожиданностей, а в опустившихся на город густых сумерках и вовсе кажутся пугающе-опасными.

На улице Оруженосцев, по которой мы идем, нет ни единого фонаря. И даже окна многих домов уже закрыты на ночь ставнями, и только из щелей едва пробиваются тусклые лучи.

Я слышу, как за моей спиной Луиза испуганно ахает, когда со стороны переулка, мимо которого мы проходим, слышится шум. Еще надеюсь, что к нам это не имеет отношения. Что просто какой-то горожанин, возвращаясь пьяным из кабака, сейчас пытается найти дорогу домой и ругается, оступившись на булыжной мостовой.

Но нет, не один, а сразу пятеро мужчин выступают из переулка. И они отнюдь не пьяны. В руках каждого — шпага. Их социальную принадлежность определить в темноте довольно трудно. Они не похожи на дворян, но вполне возможно, что они лишь притворяются простолюдинами.

— Что вам угодно, господа? — спрашивает де Сорель, и я вижу, как он кладет руку на эфес своей шпаги.

До этого момента привычка носить с собой оружие повсюду казалась мне довольно странной, но сейчас я понимаю, что это не странность, а насущная необходимость. Правда, в той ситуации, в которой мы сейчас оказались, одна шпага против пяти стоила немногого.

— Ваши деньги, месье! — отвечает мужчина в широкополой шляпе, который стоит чуть впереди.

Я боюсь, что из-за желания не показать свою слабость перед нами граф начнет геройствовать, но нет, он послушно достает из кармана бархатный кошель и бросает его в сторону незнакомца. Тот ловко ловит его на лету, и улица оглашается звоном монет.

Но мужчины вовсе не торопятся отойти в сторону и пропустить нас. Напротив, двое из них по знаку своего предводителя обходят нас и встают нам за спины. Луиза всхлипывает, а я прижимаюсь к стене каменного дома, возле которого мы стоим. Так я хотя бы могу видеть всю картину целиком.

Мне вдруг приходит в голову мысль, что это нападение может быть отнюдь не случайным. Что, если их наняла герцогиня Лефевр? От этого предположения я холодею. Если это действительно так, то они нас не отпустят. Ни меня, ни графа, ни бедняжку Луизу.

А ведь ее светлость и в самом деле могла на это пойти. Когда еще, как не сейчас? Завтра — день нашей с Арманом свадьбы, и предпринимать что-либо после этого будет уже поздно. А сейчас она может избавиться от самозванки и сохранить для любимого внука огромную сумму денег.

— Вы получили то, что хотели, сударь, — напоминает граф. — Что вам угодно еще?

— Оставьте нам ваших дам, месье, и сможете продолжить свой путь! — насмешливо говорит всё тот же мужчина.

Он изначально понимает, что это требование не выполнимо и просто провоцирует де Сореля на схватку. Но драться одному против пятерых — чистое безумие!

Граф обнажает шпагу.

— Надеюсь, сударь, вы не настолько низко пали, чтобы нападать на меня впятером, — должно быть, по манере разговора он тоже почувствовал в своем противнике аристократа. — Но я готов сразиться с каждым из вас по отдельности.

— И не надейтесь, месье! — отвечает тот. — Если вы окажетесь искусным фехтовальщиком, то наши поединки затянутся надолго, а у нас нет столько времени. Поэтому простите, но именно сегодня я напрочь лишен благородства.

Он тоже выставляет шпагу вперед, и то же самое делают и его приспешники.

— Помогите! — громко кричу я.

Но в ответ ни раздается ни звука, и ни одно из окон не открывается. Похоже, парижане предпочитают не соваться в те дела, которые не касаются их напрямую.

— Не будем тратить время, месье! — говорит мужчина в шляпе и подает знак своим товарищам.

Впрочем, нападают они втроем, а не впятером. Те двое, что подошли к нам с Луизой, остаются на месте, чтобы не позволить нам убежать. Теперь я еще больше убеждаюсь в том, что их цель — именно я.

Узость улицы играет графу на руку, окружить его они не могут, и он довольно ловко в первую же минуту рассекает куртку на рукаве одного из мужчин. И похоже, еще и царапает ему руку, потому что тот взвизгивает и разражается ругательствами.

— Здесь дамы, сударь! — напоминает де Сорель.

Граф двигается легко и изящно. Похоже, он и в самом деле отменно владеет клинком. Но я понимаю, что чем дольше будет длиться поединок, тем меньше сил у него останется. А еще он вынужден волноваться за меня, и время от времени он оглядывается назад, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке.

Я удивляюсь тому, что те бандиты, что стоят с нами рядом, просто не приставят нож к моему горлу и не потребуют, чтобы его сиятельство сложил оружие. Но, должно быть, они все пятеро дворяне и хотят создать хотя бы видимость справедливой борьбы.

Но что они сделают со мной потом? Убьют прямо здесь, на улице Оружейников, оставив лежать на булыжной мостовой? Вряд ли герцогиня захочет разделаться со мной своими руками.

Я перевожу взгляд на Луизу и вижу, что она закрыла глаза. И только губы ее шепчут молитву.

Я и сама ежесекундно вздрагиваю — при каждом ударе, направленном в сторону графа, при каждом его тяжелом вздохе, при каждом неуверенном шаге.

И я кричу снова и снова — до тех пор, пока хватает сил и мое горло не сводит в кашле.