Вязаное счастье попаданки

Глава 3. Расшитый золотом камзол

До старого замка можно добраться двумя путями — по дороге, которая идет через горы, или по самому берегу реки. Я выбираю второй путь и иду с полной рыбы корзиной по галечному пляжу.

Сверху корзина прикрыта чистым, смоченным в воде платком, чтобы защитить морской язык от солнца. Но мне всё равно следует торопиться — в такой теплый день рыбу трудно сохранить свежей.

И я тороплюсь. Но чем ближе я подхожу к замку, тем медленнее становятся шаги. Я не верю в гадания Клодет, но меня всё равно охватывает волнение от предстоящей встречи с герцогом Альвеном.

И дело не только в предсказании старой гадалки, а и в том, что я никогда прежде не видела настоящего герцога — только в кино.

Собственно, о самом герцоге Альвене я не знаю почти ничего. То немногое, что мне смогли рассказать бабушка и Клодет, вряд ли касалось именно того человека, который прибыл сейчас в Лардан. Их воспоминания касались одного из его предков — возможно, отца, а скорее даже деда. Потому что тот человек в нашей деревне в последний раз появлялся уже полвека назад.

Когда я оказалась совсем рядом со старым замком, его запустение стало настолько явным, что у меня содрогнулось сердце. А ведь когда-то он наверняка был красивым и грозным, и на его башнях стояли стражники, а враги старались обходить его стороной.

Но со временем герцогство Альвен становилось всё больше и больше, и на его территории появились другие замки и дворцы, которые куда более соответствовали статусу его хозяев, чем мрачное каменное здание на самом берегу моря. И дело закончилось тем, что тот герцог, которого еще помнили Дезире и Кдодет, окончательно перебрался в столицу и предпочел забыть о своей родной провинции.

По ступеням я поднимаюсь к широкому арочному проему, в котором когда-то были ворота и оказываюсь внутри здания. Здесь еще видны остатки прежней роскоши — полустертая роспись на потолке, остатки рямковатой ткани на стенах и ровные каменные плиты на полу.

Здесь жутко неуютно, и я начинаю дрожать. Теперь я вполне понимаю владельцев, которые не хотят сюда приезжать. Этот замок уже не восстановить, проще построить новый. Хотя и в этом тоже нет никакой необходимости. За то время, что прошло с его основания, мир сильно переменился, и аристократы теперь предпочитают жить в больших городах, а не в уединенных укрепленных бастионах.

— Что вам угодно, мадемуазель? — слышу я хриплый, каркающий голос.

Нет, только бы это не оказался голос самого герцога! Потому что издающий его человек явно стар.

Я поворачиваюсь на звук и облегченно вздыхаю — в нескольких шагах от меня стоит седой мужчина в простой одежде. И хоть его наряд не похож на те, что носят местные жители, он всё равно выдает в нём слугу.

— Эмерик из Лардана сказал, что вам нужна рыба. Я принесла морских языков и немного кефали.

Морским языком тут называют палтус. Эта рыба дороже, чем кефаль, и именно потому на рынке пользуется куда меньшим спросом.

— Хорошо, — кивает мужчина и достает из кармана штанов мешочек с деньгами.

Но прежде, чем заплатить мне, он подходит к корзине и придирчиво рассматривает рыбу.

— Она несвежая, — выносит он вердикт.

— Ну, разумеется, — я и не думаю спорить. — Но свежее вы сейчас не найдете. Если хотите, я принесу вам еще завтра утром. Но за эту вам тоже придется заплатить, потому что если бы я осталась на рынке, а не пошла сюда, то я смогла бы ее продать.

Для его хозяина такие траты — сущий пустяк, а для нас с бабушкой это слишком важно. И потому я не намерена отступать.

— Хорошо, — соглашается он и протягивает мне серебряную монету. — Можешь оставить корзину прямо тут.

В одном су двенадцать денье, так что эта сделка вполне выгодна нам. Но и мужчина не сильно переплатил, а значит, вполне в курсе, сколько стоит тут рыба.

— Оставить корзину? — хмурюсь я. — Вы заплатили только за рыбу, сударь. А корзину я заберу с собой.

Вместо ответа он дает мне еще одну такую же монету, и я удовлетворенно киваю. Корзин у нас с бабушкой много, она плетет их сама из ивовых ветвей.

Мужчина смотрит на меня выжидательно, явно приглашая покинуть замок, и мне не остается ничего другого, кроме как двинуться к выходу. Но я не удерживаюсь от вопроса:

— Надолго ли прибыл сюда ваш хозяин, сударь? И может быть, вам нужна не только рыба, но и свежее молоко?

— Не беспокойтесь, мадемуазель, я знаю, где это купить, — заявляет он, так и не ответив на мой первый вопрос.

Я снова оказываюсь на улице, так ничего и не узнав про самого герцога. Но не ждать же мне его появления тут до самого вечера!

А Клодет уже наверняка сидит у нас дома и ждет от меня вестей. И будет так же разочарована, как разочарована и я сама. А ведь я всего лишь хотела посмотреть на его светлость, убедиться, что он не имеет ни малейшего отношения к мужчине из моего старого сна, и забыть о словах Клодет уже навсегда.

Ржание лошади заставляет меня вздрогнуть. Я так увлеклась своими мыслями, что на заметила, как на берегу появился всадник — тот самый, которого я видела утром.

Я отступаю чуть в сторону и замираю. А он приближается всё ближе и ближе. У него темные волосы до плеч, широкий лоб и густые черные брови. Загадкой остается только цвет его глаз.

И на нем сейчас нет вовсе никакой рубашки — только расстегнутый синий камзол, расшитый золотой нитью, который не скрывает его мускулистую, поросшую волосами грудь.

Я жду, что он проедет мимо, но он придерживает коня.

— Вы удивительно красивы, мадемуазель! — говорит он.

Я чувствую, что краснею, и не могу заставить себя произнести ни слова — даже просто поблагодарить его за комплимент. А глаза у него действительно серые. И сейчас в его обращенном на меня взгляде неприкрытое восхищение.

И я уже почти готова поверить в то, что Клодет оказалась права, и у меня есть шанс стать настоящей герцогиней, когда слышу то, что разбивает эту фантазию на мелкие кусочки.

— Не хотите ли заработать золотой экю, мадемуазель? Уверен, вы никогда не видели его прежде. Я заплачу вам его, если вы скрасите мне эту ночь.