Вязаное счастье попаданки

Глава 44. Лувр

Экипаж катится по улицам, и я с любопытством смотрю в окно. Но этот Париж совсем не похож на тот, который я видела на фотографиях и в кино. Он грязный и совсем не романтичный.

И некоторые улицы, особенно вдали от центра, настолько узкие, что двум каретам на них разъехаться практически невозможно. Верхние этажи на некоторых зданиях явно достраивались со временем и, для увеличения площади, чуть расширялись, отчего они выступали вперед и словно нависали над нижними, погружая проезжую часть в полумрак.

На домах было много вывесок, и некоторые из них были весьма забавными. В лавках здесь не было еще витрин, и предлагаемые товары выставлялись на лотках у крыльца.

До Булонского леса мы добираемся довольно долго, но это того стоит. Он огромен и, хотя значительная часть его отнюдь не облагорожена, некоторые аллеи оказываются весьма живописными.

Мы оставляем карету по другую сторону ворот и отправляемся на прогулку. Амеди идет, опираясь на руку своего слуги. Я могла бы поддержать его с другой стороны, но посчитала, что он может воспринять это как лишнее напоминание о его слабости, и не стала ему этого предлагать.

Впереди показывается Булонский замок — величественное сооружение с красивым фасадом.

— Король Франциск велел построить его после того, как вернулся из испанского плена, — рассказывает Амеди. — Поэтому его часто называют Мадридским замком. А еще — фаянсовым, потому что его фасад выложен изразцами.

К самому замку мы не подходим — для графа Клари это слишком утомительная прогулка. К тому же начинает смеркаться, и лес, хоть и утрачивает своего очарования, начинает казаться опасным.

— Когда-то на этом месте был древний лес Рувре. Говорят, друиды устраивали в нём свои святилища, — тут Амеди вдруг улыбается, и это так неожиданно и необычно. — И только много позже он стал королевскими охотничьими угодьями.

Мы направляемся в обратную сторону. Его сиятельство уже тяжело дышит, и я стараюсь идти совсем медленно. Но он явно доволен прогулкой. И когда мы садимся в карету, он продолжает свой рассказ о тех местах, по которым мы проезжаем.

Но о большинстве этих мест я никогда даже не слыхала. А вот тех достопримечательностей, которые известны мне, на карте Парижа, судя по всему, еще нет вовсе. Ни Елисейских полей, ни Марсова поля, ни, разумеется, Сакре-Кёр.

Домой мы приезжаем уже вечером, и старая герцогиня, встречая нас, разряжается гневной тирадой:

— Как вы могли, мадемуазель, подвергнуть опасности здоровье моего внука? — и она смотрит на меня негодующе. — Это вопиющая безответственность с вашей стороны! Посмотрите, какой болезненный румянец выступил на его щеках! Он никогда не отлучался из дома так надолго!

Да, румянец на щеках Амеди действительно есть, но я была уверена, что вызван он отнюдь не его болезненным состоянием, а прогулкой на свежем воздухе.

— Бабушка, это я пригласил Изабель на прогулку! — возражает он. — И поверьте мне, я совсем не устал. Мы ездили в Булонский лес, и большую часть времени провели в экипаже. А сейчас мы очень голодны, и, если не возражаете, давайте продолжим разговор за столом.

Стол был уже накрыт к ужину, но когда лакей кладет на тарелку графа Клари привычные для его вечерней трапезы тонкие кусочки сыра, его сиятельство вдруг просит принести ему карпа.

Я вижу, как изумленно переглядываются герцог и герцогиня. Возможно, если бы они вели себя с Амеди совсем по-другому, он был бы уже здоров. Но чрезмерная опека с одной стороны и равнодушие с другой во многом и сделали молодого человека таким зависимым и хворым.

И я надеюсь, что теперь он и сам поймет, сколь на пользу идет ему солнечный свет и свежий воздух, и начнет всё чаще и чаще выезжать из дома. Я даже уже почти жалею, что на следующий день захотела пойти с графом де Сорель в Лувр. Если бы я выбрала другой вариант прогулки, мы могли бы взять с собой Амеди.

Но отказываться уже поздно, и назавтра после обеда мы с его сиятельством отправляемся в королевский дворец.

Мы подъезжаем к Лувру по улице Сен-Жермен-Л'Осеруа. И когда я выхожу из экипажа и смотрю на дворец, то испытываю только изумление. Он совсем не похож на тот Лувр, который я видела в описаниях в интернете. Подъемный мост у ворот, узкие окна на фасаде, башни с острыми верхушками.

Скорее, это не дворец даже, а замок со своей системой оборонительных укреплений. На входе стоят часовые, но его сиятельство называет какое-то слово, должно быть, служащее паролем, и нас беспрепятственно пропускают внутрь.

— Лувр сильно изменился в этом столетии. А двадцать лет назад королева-мать, захотевшая жить ближе к своим венценосным сыновьям, решила пристроить к нему свой дворец, который называется теперь Тюильри.

Мы идем по длинным коридорам, в которых нам попадались придворные в роскошных нарядах, рядом с которыми я чувствую себя Золушкой. Да, на мне тоже пышное платье, но сейчас я особенно ясно понимаю, насколько быстро меняется мода. Наряд, который горничная перешила мне из платья Эстель Лефевр, тем вельможам, с которыми раскланивается де Сорель, наверняка кажется нафталиновым. Но, честно говоря, мне всё равно. Ни с кем из этих расфуфыренных павлинов, знакомиться я всё равно не собираюсь.

Но вот к нам подходит молодой мужчина и сам начинает разговор.

— Ваше сиятельство! Не окажете ли мне честь представить меня вашей даме?

В глазах де Сореля на мгновение вспыхивает огонь, но на губах появляется улыбка:

— Разумеется! Изабель Лефевр, дочь герцога де Лефевра. Барон де Бюсси.

Барон расшаркивается и говорит мне комплименты, большая часть которых явно надумана. И это его желание мне понравиться, напротив, лишь отталкивает меня, и я радуюсь, когда мы продолжаем путь.

Нет, это вовсе не может быть тот самый де Бюсси! Во-первых, он барон, а не граф. А во-вторых, он вовсе не так красив, как это следует из прочитанных мной книг.

И всё-таки я спрашиваю у де Сореля:

— Это Бюсси из свиты брата короля? Мне кажется, герцог Лефевр упоминал о нём недавно.

— Да, — кивает его сиятельство, — он один из приближенных его высочества.

Неужели всё-таки тот самый? И хоть он совершенно не понравился мне, я испытываю большое волнение. Когда-то, будучи школьницей, я целую ночь прорыдала в кровати, читая роман «Графиня де Монсоро».

Должна ли я предупредить этого человека, чтобы он не связывался с женой королевского ловчего? Имею ли я право это сделать?