Вязаное счастье попаданки

Глава 49. Кто вас нанял, сударь?

Из-за слёз я не замечаю того, что на улице появляется еще один человек. И только прохожий, что невовремя оказался на этой улице, испуганно вскрикивает: «Осторожнее, господа!», я поворачиваюсь в его сторону.

— Проваливай отсюда, пока цел! — советует ему мужчина в берете с пером, что стоит подле нас с Луизой. — А не то тоже окажешься насаженным на вертел.

И он угрожающе взмахивает шпагой.

Прохожий отодвигается к стене, но уйти не торопится. Одет он как типичный горожанин — в простую, неброского цвета одежду, и лицо его было почти полностью скрыто шляпой. Он был высок и худ, вот и всё, что можно было разглядеть. Однако он явно не из робкого десятка. И шпага при нем тоже, кажется, есть.

— Пятеро на одного? — удивляется он. — Разве это будет не бесславная победа, господа?

Я благодарна ему за то, что он хотя бы не прошел мимо, но понимаю, сколь малое влияние это окажет на соотношение сил. И мне искренне жаль его — ни в чем не повинного прохожего, который просто не оказался равнодушным.

— Ну, что же, ты сам этого захотел! — бросается к нему мужчина в берете.

— Прошу прощения, мадемуазель! — чуть кланяется мне прохожий, занимая удобную для себя позицию и тоже почти прижимаясь спиной к стене. — Господа, прошу вас, осторожней! Тут дамы! Надеюсь, хотя бы с ними вы не сражаетесь?

К мужчине в берете присоединяется его товарищ, и теперь они атакую нашего неожиданного помощника вдвоем. И поскольку нападающие явно люди в таких схватках бывалые, я ожидаю, что они легко расправятся с ним. Но нет, он стоит как скала. Вернее, он чуть сдвигается в сторону таким образом, чтобы отвести этих двоих как можно дальше от нас с Луизой.

При этом и тело его, и ноги почти неподвижны, и только кисть правой руки, которой он держит шпагу, вращается почти вкруговую. А вот его противники всё время перемещаются — прыгают то вправо, то влево, приседают и выпрямляются снова. А он словно бы этого не замечает вовсе и лишь невозмутимо парирует их удары.

— Быть может, уже довольно, господа? — насмешливо интересуется он. — Вы же видите, что я фехтую куда лучше, чем вы. Право же, мне даже неловко будет вас ранить — всё равно, что ранить ребенка.

Мужчина в берете рычит и еще яростнее делает шаг вперед.

— А вы, сударь, не только грубиян, но и глупец, — комментирует он. — Ваш рост и длина руки не позволят вам до меня дотянуться, как бы вы ни старались. А вот я до вас дотянусь легко.

И он делает выпад и поражает противника в плечо. Тот вскрикивает, роняет шпагу и отскакивает уже назад. А его товарищ, оставшись с этим отменным фехтовальщиком один на один сразу теряет свою храбрость, и даже я понимаю, что его поражение — дело нескольких минут. Но нашему защитнику хватает всего пары секунд. Еще один выпад, и еще один противник выведен из боя.

Но когда высокий мужчина оборачивается ко мне и спрашивает, всё ли у нас в порядке, я умоляюще складываю руки:

— Прошу вас, сударь, помогите моему жениху!

К этому моменту де Сорель уже разделывается с одним из трех мужчин — я вижу на мостовой распластанное неподвижное тело. Но и сам он заметно устал, и его движения уже не так быстры и точны.

— С удовольствием, мадемуазель! — отвечает мне наш защитник и направляется в ту сторону.

Расклад сил теперь совершенно другой. Нападавшие потеряли уже троих, и даже с такого расстояния можно понять, что двое оставшихся потеряли прежнюю уверенность, и никто из них уже не расположен шутить.

— Быть может, вы сдадитесь, господа? — невозмутимо спрашивает высокий незнакомец. — Сдается мне, вы не привыкли фехтовать, когда силы равны.

— Лучше защищайся, наглец! — рычит один из визави графа и устремляется к новому противнику.

— Защищаться? — небрежно хмыкает тот и всего лишь выставляет вперед свою длинную руку. — Ну, вот, кажется, на вертел решил насадиться один из вас.

Ему хватает этого движения, и нападающий падает, хрипя и захлебываясь кровавой пеной.

Наш помощник подходит ближе к де Сорелю, но граф громко говорит:

— Оставьте его мне, сударь! Теперь я справлюсь с ним сам!

Мужчина пожимает плечами и отходит в сторону.

А предводитель нападавших хоть и не пытается спастись бегством, заметно паникует. Его выпады становятся хаотичными, и он, кажется, уже и сам не верит в свой успех.

— Кто заплатил вам за это нападение, месье? — спрашивает де Сорель, отвечая на очередной удар. — Скажите мне имя, я клянусь вам, что позволю вам уйти!

Кажется, не я одна уверена в том, что это нападение не случайно. Но не меньше я уверена и в другом — они могут не знать имени того, кто им за это заплатил. Вряд ли герцогиня Лефевр (если в этом замешана именно она) сочла бы нужным им представиться. Да и с чего бы ей договариваться с ними самой? Скорее она поручила бы это кому-то из своих верных слуг. Да хоть тому же Дюпону, который отыскал в местном кабаке компанию спустивших всё свое состояние и отчаянно нуждающихся в деньгах дворян самого мелкого толка.

Вместо ответа его противник наносит удар за ударом, но ни один из них не достигает цели. А вот граф, круговым движением руки отведя шпагу соперника в сторону, быстро переводит свою вправо, и острие ее пронзает замотанное шарфом горло мужчины. Еще секунда, и тот, как и все его товарищи, тоже оказывается на земле.

— Отличный удар, ваше сиятельство! — говорит вдруг высокий незнакомец.

— Еще бы, месье Шико, ведь мне когда-то показали его именно вы! — я не вижу лица графа, но я почти уверена, что в этот момент он улыбается.

Месье Шико? Ох! Повинна ли в моей слабости эта неожиданная встреча или пережитый мною страх, но после того, как я слышу это имя, я ощущаю дрожь во всём теле и не могу двинуться с места. Более того, я не уверена, что могу говорить. У меня не достает сил даже на то, чтобы поблагодарить человека, который пришел нам на помощь.

И только когда он сам подходит ко мне, чтобы осведомиться, как я себя чувствую, я прихожу в себя.

— Никакие слова не могут выразить ту благодарность, что я чувствую сейчас, сударь! — я произношу это заплетающимся языком.

— Если не ошибаюсь, я имею честь разговаривать с мадемуазель Лефевр? — он низко кланяется и целует мою дрожащую руку. — Я уже наслышан о вашем прибытии в Париж. Более того, история вашего возвращения показалась любопытной и его величеству. Так что я уверен, наш государь будет рад видеть вас на балу во дворце. И если вы вдруг захотите поблагодарить меня за эту мелкую услугу, что я вам оказал, то я надеюсь, вы не откажете мне в одном из танцев. Поверьте, танцую я ничуть не хуже, чем фехтую.

Я не могу сказать ему, что не намерена более появляться в Лувре. И что я покину Париж, как только стану графиней де Сорель. Теперь мое желание уехать из дома Лефевров только окрепло.