Вязаное счастье попаданки

Эпилог. Семь лет спустя

Время, в котором я оказалась, было для Франции одним из самых беспокойных. Спустя шесть лет после нашей с Арманом свадьбы началась последняя и самая продолжительная из гугенотских войн — война трех Генрихов. И мой муж не мог избежать участия в ней.

Католики Франции отчаянно надеялись на то, что Генрих Бурбон будет повержен, но я-то знала, что именно он спустя четырнадцать лет станет их королем и даст начало новой правящей династии.

Пока Арман был на полях сражений, я как могла пыталась удержать на плаву наше поместье под Авиньоном. Мы вернулись туда из Парижа через несколько месяцев. К этому времени мои бабушки уже вполне освоились там и чувствовали себя там почти хозяйками. Слуги относились к ним с почтением, и они, наконец, смогли позволить себе не думать о хлебе насущном. Но без дела они всё равно не сидели.

Дезире продолжала прясть и вязать, а Клодет взяла на себя присмотр за работой прислуги, и всё в доме Армана с тех пор блестело чистотой. А нерадивым лакеям и горничным приходилось не сладко.

Моя третья бабушка — герцогиня Лефевр — за то время, что мы были в Париже, так меня и не приняла. Но я не осуждала ее за это. У нее уже был любимый внук, и во мне она продолжала видеть угрозу его благополучию. И даже любовь и уважение ко мне самого Амеди не повлияло на ее мнение.

И только перед смертью она написала мне на удивление трогательное письмо, в котором всё-таки признала во мне свою внучку. И вместе с письмом прислала мне в поместье сапфировое ожерелье, которое в семье Лефевров передавалось по женской линии. И теперь я надеваю его в особо торжественных случаях. А потом передам его нашей малышке Луизе, которая родилась через два года после нашей свадьбы, и которую Дезире и Клодет окружили такой заботой, что даже я не всегда могла прорваться к ее колыбели.

А еще через два года у нас родился сын — Ренард, и герцог Лефевр был очень горд, что внука назвали его именем. Он даже успел подержать его на руках, хотя когда мы приехали в Париж с нашими детьми, его светлость уже чувствовал себя совсем плохо. И я была рада, что наш приезд скрасил последние дни его жизни.

Герцогом Лефевром стал Амеди. К этому времени он сильно изменился — и хотя он отнюдь не возмужал и продолжал ходить, опираясь на палку, служившую ему тростью, состояние его здоровья уже не вызывало беспокойства. Париж его не прельщал, и после похорон отца и должного срока траура он отбыл в Пикардию, в старое поместье Лефевров.

Мы ездили туда несколько месяцев назад на его свадьбу с милой и улыбчивой Констанс, которая скоро должна подарить ему наследника или наследницу.

Перед отъездом из Парижа мы с Арманом побывали в Лувре на аудиенции у короля Генриха, во время которой я тихонько посоветовала шуту Шико быть более сдержанным в своих шутках — ведь я знала, что однажды он погибнет именно из-за своего острого языка. Он поблагодарил меня за совет, но я сильно сомневалась, что он будет ему следовать.

Во время безуспешной осады Кастийона Арман был ранен, и это дало ему возможность оставить регулярную армию и вернуться домой. И это оказалось весьма кстати, потому что его дядюшка герцог Альвен сильно занемог и, наконец, изъявил желание помириться со своим племянником. Их встречу трудно было назвать очень теплой, но взаимные извинения были принесены, и когда его светлость скончался, именно Арман получил титул герцога Альвена.

Так что наши владения стали чуть больше. Но вслед за этим последовало и прибавление в нашем семействе, так что титул графа де Сорель однажды станет титулом нашего младшего сына Анри.

Мы с бабушками время от времени посещаем и Авиньон, и Арль и всякий раз радуемся встречам с друзьями. Лулу и Камиль поженились и теперь живут в той самой квартире на первом этаже, в которой когда-то жили мы. На их свадьбу мы отправили щедрый денежный подарок, и он помог им сделать ремонт в их доме и обзавестись многими полезными вещами.

Во время одного из визитов в Арль на площади мы пересеклись с мадемуазель Марбо, которая вспыхнула, увидев меня, но справилась со своим волнением и поприветствовала меня с большим почтением. Я не держала на нее зла. Как ни странно, но именно их с матерью вмешательство позволило нам узнать ту правду, что скрывалась столько лет.

А еще я часто думаю о настоящей Изабель и надеюсь, что у нее тоже всё хорошо. И что там, на моем месте, она тоже нашла свое счастье. Как здесь нашла его я.