Вязаное счастье попаданки

Глава 5. Страх

Я не знаю ничего о здешних аристократах. Ни с одним из них я еще не знакома. В нашей деревеньке они не появляются даже проездом, я слышала о них только от Клодет. Она говорила, что раньше часто ездила в Марсель, чтобы гадать там на ярмарках. Для нее гадание — единственный источник дохода. Но с возрастом она стала тяжела на подъем и теперь почти не выезжает из Лардана.

Я оставляю их с бабушкой на кухне и захожу в свою маленькую каморку, чтобы хорошенько всё обдумать.

Мне нужен золотой экю, но даже за него я не готова продать свою честь. И всё-таки я решаю вернуться в старый замок.

Надеваю одежду, в которой чищу рыбу по утрам — простое темное платье, передник. Несмотря на все мои старания поддерживать чистоту своих нарядов, отстирать пятна с рабочей одежды не так-то просто. И хотя в комод я кладу сушеные цветы горной лаванды и листья мяты, запах рыбы так впитался в ткань, что никакие ароматы не могут с ним справиться. Но сейчас это даже к лучшему. На это и расчет.

Когда я выхожу из дома, на улице уже смеркается. Но я знаю каждый камушек на этой дороге, и она меня не пугает. Сама дорога не пугает, а вот то, что ждет меня в замке — как раз пугает, и еще как. Но отступать уже поздно. На крайний случай в кармане передника у меня лежит нож. И пусть это не такое уж грозное оружие, оно придает мне сил.

Я снова подхожу к незапертым воротам, и снова на моем пути возникает не граф, а его слуга.

— Это опять вы, мадемуазель? Я думал, вы придете утром со свежей рыбой.

— Я не к вам, сударь! — говорю я. — Меня пригласил его сиятельство!

Он удивленно хмыкает и, как мне кажется, водит носом. Ну что же, это хорошо. Если даже он почуял запах рыбы, значит его почувствует и куда более тонкий нос его хозяина.

— Его сиятельство сейчас занят.

Но едва он произносит это, как раздается и другой голос.

— Кто там, Жером?

А через мгновение я вижу и самого графа — он выходит к нам со свечой в руках. Надо сказать, он довольно странно одет — ничуть не лучше, чем я сама. И встреть я его прежде именно такого, я ни за что не признала бы в нём благородную особу.

На нем простая рубаха и мешковатые штаны, испачканные спереди чем-то белым, похожим на известку. Он что, стоял в них на коленях? Да граф ли он вообще?

— Ах, это вы, мадемуазель?

Он подходит к нам ближе, и я замечаю улыбку на его тонких губах. А еще удивленный изгиб бровей и холодное презрение во взгляде.

Нет, всё-таки я была не права, и его благородное происхождение чувствуется даже под такой одеждой.

— Вы всё-таки передумали? — спрашивает он.

И я киваю:

— Да, ваше сиятельство! Я подумала, что за неимением герцога, мне подойдет и граф.

Его слуга возмущенно фыркает, а у него самого только чуть дергаются уголки губ.

— Рад, что вы пришли к такому выводу, мадемуазель. Жером, оставь нас!

— Но, ваше сиятельство…

— Я сказал — оставь нас, — граф чуть повышает голос, и слугу словно сдувает ветер.

Его сиятельство останавливается прямо передо мной и берет меня рукой за подбородок. Он смотрит на меня как на кобылу, которую хочет купить. Мне кажется, что еще немного, и он заглянет мне в рот, чтобы осмотреть мои зубы.

— Ты недурна. Вот только что это за наряд? — гримаса презрения искажает его красивое лицо. — От него воняет рыбой.

Я и не думаю спорить и торопливо отвечаю:

— Если вам будет угодно, я искупаюсь в море.

— Да, займись этим прямо сейчас! — он одобрительно кивает. — Возьми в спальне чистую простыню, в которую ты сможешь завернуться. Пойдем, я покажу тебе, где это.

И он идет вперед, а я устремляюсь следом. Здесь уже довольно темно.

Мы проходим по коридору и заходим в комнату, которая когда-то, наверно, действительно была спальней. Здесь стоит большая кровать, а на прикроватном столике лежат писчие принадлежности. Но хотя слуга и попытался навести тут мало-мальский порядок, запустение ощущается и здесь. В окнах нет стекло, и ветер явно чувствует себя тут хозяином. И гостям еще повезло, что сейчас стоят теплые ночи.

— Ты можешь взять мой шелковый халат, — разрешает он. — А пока ты приводишь себя в порядок, я завершу одно дело.

— Постойте, сударь, — окликаю его я. — Я хотела бы, чтобы вы дали мне монету, прежде чем я проведу с вами эту ночь!

— Ты думаешь, что я тебя обману? — усмехается он.

— Простите, ваше сиятельство, но я знаю вас всего пару часов, и у меня нет оснований вам доверять. Для вас этот экю — всего лишь монета, а для меня — целое состояние.

— Ну что же, это справедливо, — он подходит к прикроватному столику, достает из лежащего на нем бархатного мешочка монету и передает ее мне. Золото странно сверкает в пламени свечи. — Ты можешь даже поспать, если я задержусь.

А потом разворачивается и уходит, оставив мне свечу.

А я невольно думаю о том, каким именно делом они тут занимаются. Ищут клад? Но какое они на это имеют право? Впрочем, какая мне разница? Экю уже у меня, и мне следует покинуть замок как можно скорей.

Да, когда граф вернется, он сразу хватится меня. Но ночью он не пойдет в деревню меня искать. А днём мы с бабушкой уже будем далеко от Лардана. И даже если он узнает, кто я такая, какое это будет иметь значение? Не поедет же он за мной в Арль из-за какой-то монеты? А к моменту нашего возвращения из города, замок уже снова будет пуст.

Взгляд падает на лежащий на столике кошель — там куда больше, чем одна монета. Но я не позволяю себе даже просто в него заглянуть. Я не воровка. И даже один экю жжёт мне руку.

И считаю своим долгом взять перо, чернильницу и написать на листе: «Ваше сиятельство! Простите меня за бегство! Однажды я обязательно верну вам этот экю».

А теперь прочь из старого замка! Я выхожу на улицу, спускаюсь к морю. И когда я смотрю на водную гладь, в которой отражается луна, мое тело содрогается от страха. За то время, что я провела здесь, я так и не смогла этот страх побороть.

А ведь раньше я не боялась воды. С боязнью воды не занимаются синхронным плаванием. Но всё изменилось в тот момент, когда я вынырнула из воды уже здесь. И кажется, это был не мой страх, а страх настоящей Изабель.