Вторая жизнь графини, или снова свекровь

Глава 5

Когда на следующее утро моя ночная рубашка взвилась в воздухе и, вертясь, как пьяный дух банного веника, вылетела через окно, я поняла — пора объявлять войну.

Никаких прелюдий. Никаких дипломатических нот. Это была «пакость». И хорошо спланированная. С прекрасно уловимым ведьминым духом. Видимо, Алесту все-таки проняло. Или Рудольф, наконец, поговорил с неприступной супругой по душам. Маловероятно, конечно, но надежда умирает последней.

Я стояла на балконе, босая, с чашкой утреннего отвара, и наблюдала, как моя кружевная рубашка, эксклюзивная, между прочим, с золотым шитьём, летит по спирали, скручивается в ком и плюхается прямо на голову садовнику.

— Мать Всеблагой Магии, — выдохнул он и с грохотом свалился в розарий.

На мгновение я даже пожалела бедолагу. Идешь себе по рассветному саду, никого не трогаешь — а тут такой сюрприз с небес.

Как оказалось, для меня утренние сюрпризы тоже еще не закончились. Отвар дрогнул в чашке. Я медленно повернулась к пустой комнате, в которой только что ещё висела эта самая рубашка — и поняла, что кто-то явно пожелал испытать моё терпение. Скорее всего — та самая ведьма в образе снохи. Та, которая, как выяснилось, умеет не только мило улыбаться, но и шаманить без палочки и предсказаний на ромашке.

«Ах ты ж…»

Горя праведным гневом, я поспешила вниз, проходя мимо потрясённых слуг, разбитых горшков и кактуса, почему-то оказавшегося на потолке (дьявольщина, надо будет проверить, не заколдовали ли его). Вышла в сад, торжественно отобрала свалившуюся рубашку у покрасневшего садовника, бормочущего что-то о том, что он тут совершенно ни при чем, и, неся её как знамя, направилась в библиотеку. Там, как и ожидалось, Алеста сидела на полу с книгами и высокомерно хихикала.

— Доброе утро, госпожа Мельтон, — сказала она, даже не подняв головы.

— Какое оно, к бесу, доброе, — разъяренно завопила я и встала перед ней, будто совесть перед студентом, не сдавшим зачёт.

— Что-то случилось? — её глаза были невинны, как у белки. Только зубы у этих милых пушистых прелестниц обычно крайне острые.

— Случилось, — я потрясла рубашкой. — Эта вещь только что чуть не задушила садовника.

— Как жаль, — сказала она, не моргнув. — Видимо, в поместье завёлся злой дух. Может, стоит провести чистку?

— Чистку я уже провожу, — процедила я. — С тебя начну.

Она медленно поднялась с пола. И тут наши взгляды впервые за утро встретились. Я видела в её глазах вызов. Она, наверняка, видела в моих — не менее горящий огонь.

— Значит, это война, госпожа Мельтон? — произнесла она, спокойно и почти вежливо.

— Это — предупреждение. А если ты ещё раз пошевелишь хотя бы одной магической ресничкой в сторону моей комнаты — ты узнаешь, на что способна мать, которую разбудили без рубашки. И без кофе!

— Ваш кофе никто не трогал.

— Твое счастье!

Мимо прошёл слуга, увидел нас и замер, прижав к груди поднос с пирожками.

— Живи долго, парень, — буркнула я, мимоходом отщипнув пирожок. — Ты ещё нужен в этом доме. Хотя бы вот, вовремя принести пироги.

Бедолага нервно икнул, поставил поднос на ближайший столик и ринулся прочь, изо всех сил мечтая, чтобы я его не окликнула. Но мне уже было не до него.

Алеста выпрямилась, прищурилась и… улыбнулась.

— Тогда играем по правилам, мадам?

— Никаких правил, ведьма.

— Отлично. Я обожаю импровизацию.

«Вот и славно», — подумала я, уходя с гордо поднятой головой и пирожком в зубах. Эта девчонка, наконец, начала играть по-настоящему. А значит, будет весело.

Это будет женская война. Без жертв, но с последствиями.

С колдовством в подушках, солью под коврами и, возможно, парочкой временных превращений в козу. Воспитательных, конечно.

И пусть сын пока ничего не знает. Ему ещё рано вмешиваться.

Но теперь… теперь я была готова. Это — война.