Вторая жизнь графини, или снова свекровь

Глава 47

Я проснулась на рассвете — в чужой комнате, в чужой постели, под роскошным балдахином, с шелковыми простынями, пахнущими лавандой и чем-то свежим. Вот только постель была холодной.

Сердце стукнуло болезненно: его рядом не было. Он не остался. Правильно. Это было... импульсивно. Глупо. Опасно.

И всё равно, когда я провела ладонью по пустому пространству рядом, мне захотелось, чтобы он остался. Чтобы я проснулась на его плече, а не в одиночестве, не в сомнениях и сожалении. Вот только вчерашний поцелуй всё ещё горел на губах.

Перед переговорами мне велели надеть парадную мантию Хранителя. Изумрудная ткань, прошитая символами, тяжелый перстень на руке, волосы убраны в строгий пучок. Я выглядела как гроза несогласных — а внутри всё трепетало, как у дебютантки перед первым балом.

Капитан ждал у дверей. Как всегда уверенный, невозмутимый. Ни намёка на то, что между нами случилось нечто большее, чем просто разговор.

— Готовы, графиня? — строго спросил он.

— Да, — кивнула я. Хотелось шутить, флиртовать, но времени не было. Да и обстоятельства не те. Мы были почти у цели.

Мы вышли из бокового зала к коридору, ведущему в тронный зал, когда всё случилось.

Из-за колонны выскочил человек в сером одеянии, почти сливающийся с каменной кладкой. Нож блеснул в его руке, а человек устремился ко мне.

Я не успела даже закричать. Капитан был быстрее.

Он рванулся вперёд, заслонив меня телом. Лезвие вошло ему между рёбер. Время будто замедлилось. Человек в сером скрылся также стремительно, как и появился. А я в полном оцепенении смотрела, как расползается алое пятно по камзолу Джереми.

— Нет! — закричала я, подхватывая его, когда он оседал мне на руки. — Нет, нет, нет…

Стража сработала мгновенно. Нападавшего догнали и повалили, связали, уволокли. Но я уже ничего не видела — только лицо генерала, бледнеющее с каждой секундой.

— Не... плачь, — выдохнул он. — Я не жалею. Только... хотел бы... быть рядом подольше. И сказать…

— Не смей молчать! — в отчаянии воскликнула я. — Говори со мной, пожалуйста! Сейчас… целитель… его позвали уже…

Он улыбнулся. Слабо.

—...я тебя люблю.

И отключился.

Я не помню, как мы добрались до зала. Как вбежали целители. Как выдрали его у меня из рук и унесли. Я не помню ни голосов, ни приказов, ни лиц.

Только кровь на своих ладонях. И свои дрожащие пальцы, сжимающие перстень.

Позже, когда убийца заговорил, и имя Хольца зазвучало в королевских казематах из уст человека, не вынесшего пыток дознавателей, я не удивилась. Только стиснула зубы.

А потом — снова к нему. В лечебные покои. Одетая просто, без парадной мантии, без привычной и полагающейся роскоши. Села у его постели, вцепилась в его руку, нащупывая пульс под кожей.

Он был жив. Слабый, но жив.

— Вот ведь упрямец, — прошептала я, гладя его лоб. — Сколько можно было ждать… Я бы сама призналась. Если бы ты только дал мне время.

Я положила голову на край постели.

— Я тебя тоже люблю, — сказала я. — Прости, что не сказала это раньше. Прости за всё.

И осталась рядом. Пока он не проснётся. Чтобы сказать это ещё раз.

Он застонал негромко — как будто снился плохой сон. Я проснулась в ту же секунду, будто всю ночь не дремала, а просто ждала. Откинула с его лба прядь волос, нежно, словно боялась потревожить.

— Ты здесь… — выдохнул он хрипло, не открывая глаз.

— Конечно, я здесь, — голос предал меня, сорвался, дрогнул. — Где же мне ещё быть?

Он медленно открыл глаза. Улыбка вышла кривой, с налётом боли.

— Живая… значит, успел…

— Тихо, не говори, — я приложила палец к его губам. — Мне хватит того, что ты жив. Всё остальное мы обсудим, когда перестанешь притворяться умирающим.

Он усмехнулся, но тут же скривился, схватившись за бок.

— Видишь? Даже мои раны говорят, что ты сварливая женщина, графиня.

— А ты идиот, капитан, — сказала я, сжимая его руку. — Но, к несчастью для тебя, именно такой мне и нужен.

Он замер. Потом повернул голову, уставившись в мои глаза. И в этих глазах больше не было ничего, кроме надежды и любви.

— Повтори, — попросил он.

Я склонилась к нему и шепнула:

— Я люблю тебя. Даже если ты опять полезешь спасать меня, не думая головой. Даже если ты будешь командовать, спорить и злиться. Даже если ты уйдешь, я всё равно буду любить тебя.

Он прижал мою руку к губам.

— Тогда, — сказал он, — придётся мне жить. Долго. Чтобы ты не передумала.

А за окном рассвет озарил башни столицы.

И всё начиналось сначала — но уже вместе.