В городе мы пробыли всего ничего. Я отдала свои кровные казначею в городской ратуше и сразу же отправилась обратно. Джереми сопровождал меня всюду, словно чёртова тень, молчаливая и пугающая. А я старательно делала вид, что не замечаю его.
Обратная дорога оказалась мучительно долгой. Точнее — невыносимой.
Капитан сидел напротив, сложив руки на коленях, выпрямив спину, будто и не было ровным счётом ничего. Ни нападения. Ни разбойников. Ни моих дрожащих рук на его груди.
Мужлан с манерами. Молчаливый, как статуя, и такой же каменный на вид. Наглый, уверенный, раздражающе невозмутимый.
Я сидела напротив, будто на иголках. Разглядывала пейзаж за окном, делала вид, что читаю накладную, пересчитывала остаток монет в сундуке, только бы не смотреть на него. Только бы не вспоминать, как он держал меня в объятиях. И как мне это понравилось.
— Вы вся дрожите, графиня, — вдруг сказал он. — Замёрзли?
— Нет, это от злости, — отрезала я. — Что вы себе слишком многое позволяете. Опекаете меня, корчите из себя проклятого спасителя.
Он усмехнулся небрежно.
— Разумеется. Какой кошмар — быть спасённой. Как вы вообще пережили эту катастрофу?
Я промолчала, стиснув зубы до хруста. Потому что, если начну говорить, выдам себя окончательно.
Вернулись мы в поместье уже под вечер. Слуги зашевелились, увидев нашу карету. А из-за дома вынырнула Алеста, спеша в нашу сторону.
— Всё хорошо? — Она подбежала ко мне, удивлённо взглянула на заляпанное платье и взъерошенные волосы. — Что случилось? Я будто бы что-то почувствовала, пока вас не было.
Я уже открыла рот, но её взгляд метнулся дальше — и остановился на капитане, лицо которого вдруг прорезала улыбка.
И… вот тут началось самое интересное.
— А вы чего такой довольный? — бросила Алеста ему, хмуро прищурившись.
Он приподнял бровь.
— Я доволен всегда. Особенно, когда удаётся сохранить вашу свекровь в целости и сохранности.
— Только не говорите, что вы её спасали, — пробормотала она, скрещивая руки на груди.
— Хорошо, не скажу. Я просто оказался рядом в нужный момент.
— Ага. Случайно, конечно. Интересно было бы на это глянуть, — буркнула Алеста.
— Алеста! — воскликнула я возмущённо. — Это не твоё дело!
— Не моё? — её глаза вспыхнули. — Тогда почему, вы, матушка, выглядите так, будто на вас пахали, а этот… капитан лыбится, словно между вами что-то было?
— Алеста, не забывайся! — возмутилась я, чувствуя, как щеки пылают не хуже, чем костёр.
— Не волнуйтесь, графиня, — неожиданно вмешался подполковник. — Уверен, ваша сноха просто… завидует вам.
Что?
— Я? — Алеста поперхнулась. — Да чему тут завидовать? У меня вообще-то муж есть!
— Ну значит и обсуждать нечего, госпожа, — кивнул капитан, пряча усмешку. — И я надеюсь, вы больше не позволите себе грязных домыслов в адрес графини.
— Вы... Вы... — девушка замолчала, судорожно ища подходящее оскорбление.
— Грубиян, — подсказал он с улыбкой.
Алеста что-то прошипела, развернулась на каблуках и ушла, оставив за собой шлейф магического озноба. Даже трава там, где она прошлась, вся пожухла и пожелтела.
А капитан спокойно повернулся ко мне.
— Вы очень изменились за последнее время, графиня. И я даже не знаю, хорошо это или плохо. Но так определённо лучше.
Я недовольно поджала губы, не зная, как реагировать на столь сомнительный комплимент.
— Идите вы… в казарму.
— Уже бегу, — ответил Джереми и поклонился.
А после резко крутанулся и зашагал прочь, не оглядываясь.
Вот же… невыносимый человек. И почему от одной его усмешки у меня так замирает сердце?