Тропою волков

Глава 37. Ученик

Лис сидел на высокой просмоленной бочке, свесив вниз пышный хвост, и хитро поглядывал на волхва. От огненно-рыжей шкуры исходило золотистое сияние, отчего в трюме казалось светло, как днем. - Рыжик? - Водан сморгнул, попытался поднять голову, но тело не слушалось. Оно будто плавало в теплой воде; ощущение было приятным, даже убаюкивающим. Откуда-то издалека вновь звучала песня, которую он недавно слышал во сне. Но теперь слова были немного другими:

А как помру, стану тварью лихой, А сотня молний блеснет надо мной. Мне покорятся огонь, да вода, Падет с небес на ладони звезда...

Холодок прошелся по жилам, враз сгоняя сладкую дрему. Водан вспомнил - истинные волхвы, в день своего посвящения, уходили прочь от людских глаз. Седьмицу они проводили в уединении, без еды, особой песней взывая к могучим силам стихий. Вода, огонь, земля и небо принимали воззвавшего, даря ему каждый частицу своей силы.

Наставник никогда не рассказывал, как именно проходит обряд. Будучи маленьким, Водан обижался - ему казалось, наставник не верит, что однажды его приемыш станет настоящим волхвом. И то сказать - владеть стихиями, исцелять больных и дарить себя служению людям может далеко не каждый. Только избранные, с чистой душой, да ясными помыслами могут разговаривать с ветром, водой, огнем, взывать к звездам и солнцу. А не бродяги-сироты, вроде него, чьи предки от века ходили на быстрых кораблях и проливали чужую кровь, выгоды ради.

Водан хорошо помнил день, когда корабль отважных северных мореходов столкнулся с такими же любителями поживы. Битва была жестокой - холодные морские воды побагровели от крови. Десятилетний нескладный мальчишка дрался неумело, но отчаянно, стараясь не подпустить врагов к мертвому телу отца.

По чистой случайности ему удалось ранить одного из нападавших в бедро - нож, подаренный отцом, не подвел. Пострадавший гневно взревел и замахнулся - дальше Водан запомнил только сильный удар по голове и залившую все вокруг темноту. Эта темнота надолго стала его спутником - очнулся он слепым и беспомощным. Человек, которому его продали задешево в ближайшем порту, оказался зажиточным сапожником. Водан прожил у него почти год, выполняя самую грязную работу: стирал одежду, мыл посуду и жирные котлы, чистил овощи на кухне.

Он быстро учился делать все на ощупь - хозяин не был совсем уж жестоким, но лентяев не терпел и скидок на увечья не делал. Будучи несколько раз выпоротым за упрямство, Водан на время покорился. Каждую ночь, во сне он видел суровое море, ощущал привычный вкус горько-соленой пены на губах, чувствовал крепкую руку отца, обнимающую за плечи. Просыпаясь, мальчик торопливо стирал слезы со щек и клялся, что однажды снова станет видеть. И придушит ненавистного хозяина его же любимым ремнем.

А если нет - лучше тогда и не жить вовсе. Только эти мысли не давали ему пасть духом, хотя руки от постоянной стирки и мытья уже опухли и покрылись незаживающими трещинами. Но сыну отважного морехода не пристало жаловаться на боль и раны. Все переменилось в то день, когда на дом к сапожнику пришел очередной заказчик. Первый раз Водан слышал, чтобы хозяин так лебезил перед кем-то.

И - неслыханное дело - сулился не взять за свою работу ни копейки. Для такого прижимистого человека это было буквально подвигом. Повинуясь нервному окрику хозяина Водан принес в комнату угощение важному гостю - кувшин холодного пива, тарелки с мясной нарезкой, сыром и хлебом, копченую рыбу, пироги. Он ловко, ни разу не споткнувшись, добрался до стола и опустил на него большой деревянный разнос.

В это же время мальчик пытался угадать, кто же этот важный заказчик - может, какой-то князь или царь? Хотя, вряд ли цари сами ходят заказывать себе сапоги, у них же есть для этого слуги, как вот, например, Водан. В животе у него урчало - вкусная снедь пахла восхитительно, а лишенный за какую-то очередную провинность еды, мальчик с утра работал на голодный желудок. Оставалось надеяться, что гость не расслышит, или хотя бы не оскорбится этим непристойным звуком. - Слепой он у тебя... - голос явно принадлежал немолодому мужчине, но был глубоким и приятным. - Не с рождения ведь?

- Я почем знаю, - проворчал хозяин, - купил уже увечного, дорого не запросили, кому такой нужен. Угощайтесь, господин волхв, не побрезгуйте! Пироги с телятинкой и рубленным луком, наша кухарка такие делает - объедение, во рту тают! Сыр вот, сметанка, все свежайшее, колбаски отведайте... а ты чего встал столбом? Скройся с глаз, дурнище! Надо будет, позову!

Сгорая от любопытства - надо же, настоящий колдун! - Водан поспешил на кухню. Там уже вовсю сплетничали стряпуха и молодая кормилица, недавно взятая в дом, после рождения сапожникова сынка. От них мальчик и узнал, что гость и правда, странствующий волхв. Он успел вылечить от кожной заеды сына знаменитого в здешних краях сыродела, наколдовал давно ожидаемый фермерами дождь, призвал рыбу в оскудевшую нынче реку. Что из этого правда, а что - бабьи домыслы, понять было трудно. Больше всего Водана поразило, что могучий волхв, как взахлеб утверждали служаночки, был слепым.

- Да врете вы все! - не утерпел он, наконец. - Если он волхв, почему же себе глаза не вылечит? - Потому, что нельзя! - сверкая глазами, объявила пухленькая кормилица. - У колдунов обязательно должно быть какое-то увечье, как плата за силу - все они непременно глухие, хромые, или слепые! - Тю, дура, - разочарованно бросил Водан. - И кто им ноги ломает, или глаза выбивает - боги ваши, пресветлые? Про себя он подумал, что ему тогда тоже можно идти в волхвы, раз боги уже отобрали у него глаза. Хотя, какой смысл быть волхвом, если не можешь даже сам себе помочь?

Через положенное время волхв снова пришел, чтобы забрать готовые сапоги. Не обращая внимания на протесты хозяина, вручил ему положенную оплату, до копейки, а потом, как бы невзначай, поинтересовался: - Парнишку своего, слепого, мне не продашь? Стар я уже, помощник нужен! Сапожник заволновался:

- Что вы, господин волхв - какой из этого косорукого помощник? Сосед мой, вот, парнишечку продает, тринадцати годков - шустрый, смышленый! Сам бы взял, да больно дорого за него просят. А вам и бесплатно отдадут, только скажите! Водан затаил дыхание. Он давно мечтал покинуть дом ненавистного сапожника, но сейчас ему стало страшно. Что за человек такой, этот старик? И зачем слепому колдуну такой же незрячий помощник? Может, ему для своих колдовских обрядов нужно принести в жертву человека? Волхв усмехнулся:

- Мне и этот парнишка сгодится! Сколько хочешь за него, почтенный мастер? В тот же день Водан покинул прежнего хозяина. Волхв крепко держа мальчика за плечо, привел его в небольшой домишко, пропахший травами и зельями, досыта накормил, потом долго ощупывал распухшие больные руки, сочувственно бормоча.

- А вы зачем меня купили? - рискнул спросить Водан, пока старик втирал в саднящие ранки прохладную, пахучую мазь. - Сами себе посуду помыть не можете? Или просто наколдовать, чтобы была всегда чистая! Волхв тихо засмеялся:

- Магии обучаются не для того, чтобы протирать ею тарелки, малыш! Это очень древняя и сложная наука... - Да чего там сложного-то? - дерзко перебил мальчик. - Махай руками, да всякие слова говори, вот и вся наука! Это вам не кастрюли песком чистить! Волхв не обиделся. Вместо этого он чем-то зашуршал, скрипнул открываемый деревянный сундук. В ладонь Водану легла какая-то прохладная вещица, похожая на стеклянный кубик. - Не трудно, говоришь? На-ка, подержи, посмотрим, как справишься. Не урони, только...

Водан ощупывал незнакомый предмет, вертел в пальцах. Став незрячим он научился касаниями различать материю неживых предметов, но из чего был сделан кубик, так и не сумел разобрать. Стекло, хрусталь, какой-то отполированный до гладкости камень? Нежиданно предмет начал нагреваться, сначала едва ощутимо, потом все сильнее. Ладонь жгло, будто в ней был зажат тлеющий уголек. Водан едва не разжал руку, но вспомнил, что старик велел ему не ронять вещичку. А вдруг она очень дорогая, и при падении разобьется? Но жар становился нестерпимым. Багряные языки пламени охватили руки.

"Горячо, малыш? - странный потрескивающий голос раздался в голове, будто там кто-то развел костер и подбросил смолистых дров. - Огонь не шутка! Брось, не то сгоришь!" "Я не привык бросать то, что попадает мне в руки, - Водан крепче стиснул ладонь, не обращая внимания на боль. - Буду гореть, но удержу!"

Ответом стал тихий смех, потом жар понемногу стих. Не успел мальчик перевести дух, как все вокруг словно погрузилось в ледяную воду. Дыхание перехватило, тело сковал жестокий холод. "Утонешь, дурачок, или замерзнешь! Разожми руку и плыви, скорее, наверх. Не играй с водой!"

"Когда я только родился, меня окунули в ледяную прорубь. Так поступают у нас, на родине, чтобы сыновья Севера росли крепкими и сильными!" Вода исчезла, сразу стало тепло. Но тут же задул такой сильный ветер, что Водан едва смог удержаться на ногах. Приходилось изо всех сил сжимать гладкий кубик, чтобы он не вылетел из руки, а другой цепляться за все, что попало.

"Думаешь справиться с ветром, малыш? Я оторву тебя от дома, унесу далеко в горы и сброшу на острые камни! Чтобы удержаться, нужны две руки, разожми ладонь и хватайся!" Водан почувствовал под собой бесконечную пустоту. Рука тщетно цеплялась за холодный скользкий камень, а ветер завывал, пытаясь оторвать упрямого мальчишку и скинуть вниз. "Лучше погибнуть глупым упрямцем, чем выжить сдавшимся слабаком! А у меня на родине ветры были и посильнее!"

Стих свирепый ветер. Но блаженная тишина длилась недолго. Страшная тяжесть обрушилась на спину - в ноздри ударил запах сырой земли. Водан попытался шевельнуться, и понял, что погребен заживо. Ему стало страшно, как никогда до этого.

"Все живое выходит из земли, и в нее же возвращается. Но тебе, юному, еще рано быть под землей... разожми руку, смельчак, и выйдешь на поверхность!" Вдохнуть не получалось, горы земли давили со всех сторон. Он в страхе забился, пытаясь отвоевать глоток воздуха. Сколько наверху этой черной душной тяжести, отделяющей его от спасительной поверхности? Тонны?

Проклятая стекляшка по-прежнему была зажата во вспотевшей от страха ладони. А где же волхв, коварно подсунувший ему эту заколдованную вещицу? Небось, сидит там у себя, дома, пьет травяные отвары и смеется над ним, Воданом. Может быть, он для этого выкупил его у сапожника, чтобы испытать свое страшное изобретение на живом человеке?

Гнев охватил задыхающегося пленника. Он, истинный сын своего отца, великого воина, не станет просить пощады. Колдун похоронил его заживо? Тогда, после смерти, он впитается в землю, обратится травой и выйдет на поверхность. А там уже - держись, хитрый старик! Водан найдет способ отомстить; оплетет тощую шею побегами и задушит, вонзит в сердце полные яда шипы...

Тяжесть, давившая на грудь, исчезла. Водан глубоко, жадно дышал, чувствуя как щекочут лоб струйки пота. Вокруг пахло сушеными травами, свежим хлебом и какими-то снадобьями. Значит, он вернулся обратно. - С возвращением, малыш! - поприветствовал его волхв. В голосе старика, кстати, звучало настоящее восхищение. Гнев Водана начал потихоньку утихать. Он протянул вперед руку с намозолившим глаза предметом.

- Забирай свой камень, колдун. Я держал его крепко, как ты и сказал. - Много всего я повидал на своем веку, - промолвил старик, задумчиво. - Но чтобы малец, вроде тебя, за раз справился с четырьмя стихиями - не бывало такого на моей памяти! Мои лучшие ученики даже с водой не могли договориться с первой попытки...

Водан приосанился, тут же простив гадкому старику пережитые испытания. И тут волхв неожиданно обнял его, начал гладить дрожащими узловатыми пальцами давно не стриженную голову. - Хороший мой, учеником тебя возьму! Всем премудростям обучишься! - Так, я слепой же, - мальчик боялся даже дышать, чтобы не спугнуть неожиданную удачу. - Ничего не смогу!

Волхв ласково обхватил ладонями его щеки, приподнял лицо. - Из твоей темноты еще можно выйти к свету. Это я уже слишком стар, да и глаза мне ни к чему, без них можно видеть намного больше. Считай, малыш, что сегодня ты уже сделал свой первый шаг... Сырую ветренную осень сменила холодная зима, укрывшая землю толстым снежным ковром. Когда лютые морозы начали отступать, местами обнажилась влажная черная земля, а ветер принес с собой запахи пробуждающейся жизни, Водан впервые вышел за ворота один.

Шагал он осторожно, медленно переставляя ноги и болезненно щурился от слишком яркого солнца. Свет причинял боль неокрепшим глазам, но как же сладостна была эта боль! Мальчик совсем недавно научился обходиться без палки, помогающей чувствовать дорогу перед собой, и крепкой руки наставника, за которую мог ухватиться в любой миг. Счастье, подобно ослепительному весеннему солнцу, наполняло душу. Скоро он сможет видеть так же хорошо, как прежде, так сказал его мудрый седой наставник и друг. Время тьмы подошло к концу.