Тропою волков

Глава 18. Пробуждение

Растолкать капитана "Болтуньи" было непросто - перед тем, как погрузиться в крепкий сон, тот на славу угостился душистой медовухой из своих запасов. Без особых церемоний Сагир тряхнул толстяка за круглые плечи: - Вставай, жулик! Беда у тебя; оба корабля проспишь, скоро!

Охая и на все корки ругая беспокойных пассажиров, рыжебородый спустил ноги с теплого тюфяка на пол. Недобро щурясь в свете лучины, глянул на парней: - Чего стряслось-то, шельмецы? Какая там еще беда... Небось, до бочек с корабля добрались, да опробовали?

- Выйди, да глянь, - коротко ответил Водан, выбираясь из-под плотного навеса. Капитан удобствами не брезговал, и в хвосте корабля для него растянули кусок пестрой парусины, образовав уютное, скрытое от стылого ветра, ложе. Брыська, пристально вглядывавшийся в густую темноту, обернулся: - Дядька, там чегой-то творится. Ходят...

- Кто ходит, парни мои, небось? Почему огней на палубе нет? Ну, точно, как есть - до вина добрались, вот шкурники паршивые! - выругался капитан, запуская короткие пальцы-обрубки в пышную бороду. - Ох, доберусь я до них! Если они мне такой корабль погубят...

- Не парни это, - глазастый Брыська мрачно качнул кудлатой головой. - И не люди, вовсе... - Чего мелешь, щенок? Кто же, если не люди - бесы морские? А хоть бы и бесы! Узнаю, что пьяные эти шалопаи там, всех в море повыкидываю; а бесов себе на корабль возьму, небось, пользы и то, больше будет...

Несмотря на браваду рыжебородый явно нервничал. Сзади, один за другим, подходили проснувшиеся матросы, вполголоса переговаривались. Оказалось, все, как один, спали плохо, и видели неясные, дурные сны, про найденный корабль.

- Нехороший он... зря мимо не прошли, - самый молодой из команды, юнец с совсем еще по-детски пухлыми, гладкими щеками, отступил подальше от борта. - Наверное, там души умерших, гневаются, что добро их взяли... может, канаты обрубить, ну его! Пускай плывет, откуда взялся; и груз в воду покидать!

- Я сейчас тебя в воду кину, ишь - додумался! - капитан грозно посмотрел на юного дуралея. - Сходни перебросим, проверить надо, что за безобразие они там учинили! Добровольцев идти на укрытую тьмой палубу зловещего корабля оказалось только трое - самых дюжих и безбашенных. Судя по много раз переломанным носам и бесчисленным шрамам, морские бесы должны были при виде этаких рож с криками ужаса попрыгать в воду.

Подумав, Водан покосился на тугора, мотнул головой: - Пошли-ка глянем, что там за нечисть такая! А ты тут сиди, береги девчонку! - сурово велел он подскочившему было Брыське. Тот насупился, потемнел лицом, но огрызнуться не посмел. Тем более, перепуганная Ишка вцепилась в него клещицей - попробуй, теперь, оторви!

Чужой корабль встретил сырой темнотой и ледяным, зимним холодом. Отчего-то, ярко пылавшие на "Болтунье" факелы здесь едва чадили, норовя погаснуть. - Зябко как, - идущий впереди плечистый крепыш, по прозвищу Кунь, недовольно поежился. - Будто в зиму из лета попали! А наши-то, где все? Не в воду же попрыгали?

Водан мрачно оглядывал палубу. Нависшая над ней угрюмая тишина давила, вызывала подспудную тревогу. Даже плеск волн за бортом казался еле слышным, полным неясной угрозы. Сагир без особых раздумий наклонился и подцепил массивное железное кольцо. Рванул и с грохотом откинул тяжелую крышку трюма.

Волна смрада - сладковато-душного, плотного - хоть ножом режь, и непередаваемо гадкого, прокатилась по палубе. Сагир с руганью отшатнулся, здоровяк Кунь не выдержал - согнулся пополам, обгадив палубу своим плотным ужином. Рядом судорожно закашлялись еще двое смельчаков с "Болтуньи".

Водан стиснул зубы, давя спазмы бунтующего желудка. Стараясь не дышать глубоко, прикрыл лицо воротником кожаного плаща и шагнул ближе. В неясном, зыбком свете факела глазам предстало страшное.

Осклизлый ком из человеческих тел, будто чудовищный холодец, заполнял трюм. Были тут темные, что сосна, руки и ноги, вперемешку с белыми; курчавые, черноволосые головы - рядом с русыми, да льняными. Неведомая сила сбила в одно не меньше двух десятков людей, точно масляный ком в горшке со сметаной. Широко раскрытые глаза слепо таращились в пустоту, рты искажали беззвучные крики.

Водан невольно отступил назад, не в силах отвести взгляда. Он медленно пятился, пока не уперся спиной в борт корабля, но тело, точно охваченное неведомой злой волей, не могло остановиться. Еще немного, и он полетел бы вниз, в стылую темную воду. Спасение пришло внезапно.

Сзади, с палубы торгового судна, раздался пронзительный звериный вой. И дурной морок отступил, беззвучно скрылся во мраке. Стало слышно, как вполголоса, на своем языке, ругается тугор, раздавая затрещины дюжим морякам; как скулит кто-то из них, точно побитая ногами жестокого хозяина, собачонка.

А внизу, в трюме, зашуршало, закопошилось. Волосы на загривке встали дыбом, когда до Водана дошло - шуршать там нечему, и некому, уже очень-очень давно. Сколько же зим назад пропали кудрявые красавцы с далеких островов?

Сагир, не обращая внимания, на испуганные крики моряков, решительно подошел ближе, ногой подцепил тяжелую крышку и толкнул. Сразу пропал гнилостный смрад, будто его и не было, дохнуло солью и сырым ночным холодом.

- Они уплывают! - завопил Кунь, бросаясь к борту. - Без нас! Гады, твари, куда-а-а?! Успевшая втянуть сходни "Болтунья" спешно отплывала прочь, слышны были яростные шлепки весел и отрывистые выкрики капитана. Звериный вой повторился, но теперь в нем слышалась явная угроза. В воду, с палубы, полетело темное, тяжелое; шумно обрушилось в воду.

Загадочный корабль наполнялся новыми звуками; хлопали расправляемые паруса, бешено моталось ветрило, точно под рукой торопливого кормщика. Скрипела палуба под невидимыми ногами, как живые шевелились в уключинах весла. Небо вдалеке потихоньку розовело, наливалось просыпающимся солнцем. Давным-давно умерший корабль готовился встречать новый день...