Тропою волков

Глава 36. Западня

Перед глазами плавал багровый туман, веки, точно залитые рыбьим клеем, никак не хотели подниматься. Больная грудь почти при каждом вздохе казнила надрывным кашлем. Вот ведь, как метко выразился языкастый тугор, сапожник без сапог и пекарь без хлеба! Других бойко лечил, почти любого мог за пару дней на ноги поставить, а самого обычная простуда в постель уложила! Срамота, да и только...

Хлопнула дверь внизу, недовольные женские голоса резко перекрыл мужской, грубый и властный: - Сказано вам - господин волхв никого сейчас видеть не желает! Да хоть десять коров у вас там отелиться не могут! Нет, не пойдет он "дитешку посмотреть" - лекарю неси, мамаша! Кому сказано, пошли за дверь, несносные...

Дверь хлопнула уже сильнее, во дворе яростно заголосила хозяйская беспородная пустобрешка, от которой шума было раз в десять больше ощутимой пользы. Лежащая у Водана на груди Сметанка подняла голову, повела ушами. Нежащаяся у натопленного очага рысь, наоборот, даже глаз не приоткрыла. Заскрипела жалобно деревянная лестница под тяжелыми сапогами. - Вот же дармоедки липучие, - рявкнул Сагир, плечом открывая дверь в комнату. Руки у него были заняты тяжелым деревянным подносом с плошками. - Лекарю или скотнику жаль лишнюю монету дать, лучше доброму волхву поплакаться, авось и так полечит!

Вставай, колдун, хозяйка тут тебе похлебку, да отваров всяких, лечебных, наготовила, и молока горячего, с медом. Глотай живее - сколько еще с тобой возиться можно, болезный! Есть совсем не хотелось, но спорить с разъяренным тугором - еще меньше. Сагир смахнул на пол обиженно мяукнувшую Сметанку, обхватил беловолосого за плечи, помогая сесть поудобнее, и брякнул ему на колени поднос.

- С ложки покормить, аль сам справишься? - голубые глаза насмешливо блестели, но Водан не обижался. Пару дней ему и правда, было настолько худо, что тугор почти силой вливал в него травяные отвары и мясной бульон. Обтирал пылающее в жестокой лихорадке тело, менял на лбу пропитанный холодной водой с уксусом лоскут ткани, привязывал к ногам разрезанную надвое луковицу. Последнее средство Водану было незнакомо - очевидно, так справлялись с губительной горячкой сами тугорцы.

Он протянул руку за ложкой, с радостью отмечая, что для того чтобы ее удержать, уже не нужно прилагать усилия. Осторожно зачерпнул пряный золотистый бульон, отправил в рот. Желудок не взбунтовался, как с ним пару раз уже случалось из-за сильного жара. К своему стыду, один раз Водан не успел вовремя свеситься над кроватью, или хотя бы предупредить Сагира. К чести тугорца, тот не стал добивать болезного, только недовольно покривился, стаскивая с себя испачканную рубаху.

Поначалу беловолосый удивлялся, откуда бы закаленному бойцу навроде Сагира знать особенности ухода за больными людьми. Потом подумал, что плох тот воин, который не сумеет промыть и перевязать раны искалеченному в бою товарищу, напоить его целебным отваром, спасая от губительной лихорадки. - Я тут с одним человеком потолковал, вроде, надежный, не как тот жиртрест с "Болтуньи", так вот, через две седьмицы его корабль отправляется вниз по реке, прямиком в Зелоград. К тому времени, ты окрепнуть уже должен.

Водан понемногу расправился с бульоном и теперь медленно глотал горячее жирное молоко, пахнущее душистым медом. При словах друга он недоуменно сморгнул: - А как же пророчество, то, о котором мне наставник рассказал? Сагир мрачно усмехнулся: - Если верить слухам, вокруг Зелограда тоже неспокойно, шныряют там всякие... а если твой дружок, который то ли человек, то ли волк, еще не помер, с девчонкой напару, то сообразит тоже туда отправиться. Вы же с ним изначально собирались князя повидать, аль нет? Заодно и про корабль с мертвяками своему Воичу поведаешь. А я про своих поспрашиваю...

Тугор сцапал из глубокой миски круглый темно-бурый шарик, повертел в пальцах: - Ишь, хозяйка наша расщедрилась, даже конфет тебе отсыпала, болезный! По нраву, видать, пришелся! Водан не успел и слова вымолвить - Сагир сунул шарик в рот. Посидел с широко открытыми глазами, потом выплюнул угощение и начал громко ругаться. Заметив неудержимую улыбку на лице беловолосого, он принялся яриться еще пуще, успевая отплевываться и глотать из ковшика холодную воду.

- Дурная твоя голова - это же перечный ягодник - его при сильной простуде обмакивают в теплую воду, либо в молоко, чтобы сок туда отдал, а не в рот тянут! На, глотни! Водан сунул взбешенному тугору кружку с остатками молока. Тот залпом проглотил его и едва сдержал рвотный позыв. Молоко Сагир ненавидел с детства.

- Пришибу, колдун паршивый... вот, как вжиль потянешь - сразу кишки выпущу и хозяйку, твою радетельницу, на них подвешу! А перед этим вас обоих этой дрянью накормлю по самое не балуй! Чего скалишься, сразу-то предупредить не мог?! - Не успел, - честно ответил Водан, сдерживая смех. Очень уж обескураженный вид был у вечно самодовольного тугорца! - Кто же знал, что ты этакую гадость в рот целиком потянешь! Взбешенный Сагир, вместо ответа, запустил в него кружкой из-под молока...

Две седьмицы спустя они поднялись на палубу крепкого судна под названием "Соленый пес". Этот ухоженный корабль ничего общего не имел с изношенной "Болтуньей" - на таком и в шторм попасть не страшно, и перед морским царем предстать не стыдно. Команда тоже подобралась на славу - широкоплечие, чернолицые от солнца мужчины приветливо поздоровались с обоими спутниками, а на рысь посмотрели с уважением. Накануне, перед отплытием, Водан отвел пятнистую кошку в ближайший лесок и попытался объяснить, что теперь она свободна.

Но лесная красавица с плачем побежала за ним, пытаясь ухватить лапой край рубахи, а когда он сурово прикрикнул, прижала уши и юркнула за ближайший куст. А вечером, как ни в чем не бывало, заявилась на постоялый двор. - А чего ты хотел? - скривил губы тугор, узрев наглую кошачью морду, протискивающуюся в комнату. - Это уже не дикая животина, хозяин ее к неволе приручил, да драться натаскал. А в лесу она с голоду сдохнет, там мясо в миску никто класть не будет! Таскай ее теперь везде с собой, или сразу придуши, чтобы не мучилась!

Рысь бодала ушастой головой колени "хозяина" и радостно, раскатисто мурчала. Водан только вздохнул, почесывая пеструю шею. Одной животиной меньше, одной больше. Тугора, вон, и то приручить удалось - не без иронии подумалось волхву - еду приносит, отвары целебные готовит, с ложечки кормит. И даже ошейник цеплять не надо!

А самой хищнице Водан, на всякий случай надел на шею полоску из крепкой кожи, с металлическими заклепками, чтобы сразу было видно - зверь домашний. Рысь недоуменно трясла головой, но стащить обновку пока не пыталась. Сейчас она вместе с хозяином стояла на палубе и смотрела на тающий вдалеке родной берег. Моряки беззлобно подшучивали над беловолосым, вместо попугая на плече, или, хотя бы, нормальной собаки, таскавшим с собой огромную кошку.

Но хищницу обижать или дразнить никто не собирался. Наоборот, почти вся команда повадилась подкармливать ушастую красавицу лакомыми кусочками. Тогда же рысь получила и кличку - Лакомка. В благодарность за угощение и ласку, Лакомка взялась избавить корабль от наглых толстых крыс. Моряки находили окровавленные серые тушки повсюду - рысь от души старалась, чтобы ее труд не остался незамеченным.

Одну, особо упитанную, Сагир, проснувшись, обнаружил у себя на животе. От расправы заботливую кормилицу спасло только вмешательство Водана. Крыса, под дружный хохот команды, полетела за борт, а тугор пригрозил, еще раз найдя подобное угощение в своей постели, скормить его лично волхву, без хлеба и соли. Моряки, посмеиваясь, обещали в таком случае, налить ему чарку, чтобы крысиное мясо лучше зашло. Путешествие, в этот раз, проходило на удивление спокойно.

Дыхание осени уже ощущалось в воздухе, но солнце еще пригревало, почти по-летнему. Свежий ветер все эти дни наполнял паруса, позволяя гребцам праздно любоваться зеленовато-голубыми волнами в барашках пены. Но дурные предчувствия не отпускали Водана - он уже успел на своем опыте убедиться - все, что начинается слишком хорошо, часто заканчивается настолько же плохо. Ночами, засыпая, он пытался мысленно взывать к наставнику, хотя и знал, что недостаточно окреп для очередной встречи с миром умерших. Какое-то чувство, глубоко внутри, нашептывало ему, что времени почти не осталось.

Через день корабль должен был добраться до Зелограда, а последнюю ночь капитан решил провести на берегу каменистого островка, где раскинулась рыбацкая деревушка, с нехитрым названием - Щучка. По словам моряков, жили там хорошо знакомые люди, не раз оказывавшие теплый прием усталым морским бродягам. Вот и в этот раз, завидев красно-белый полосатый парус, на берег высыпали люди. Выглядели они потрепанными и какими-то худыми, но это могло быть и от того, что год выдался не самый удачный, рассудил Водан. В конце-концов, именно ближе к Зелограду и начали твориться всякие нехорошие чудеса, впридачу к неурожаю и скотомору.

- Какие-то они загнанные все, будто их тут палками каждый день бьют, - разделил его подозрения хмурый тугор. - И чего у них с домами - смерч, что ли, прошел? Многие хижины и правда, выглядели так, будто их только недавно подлатали, а две на отшибе явно пострадали от огня. Не слышно было и лая собак - неизменных защитников и помощников любому сельскому жителю. Рысь жалась к ноге беловолосого и низко, угрожающе рычала. Ей, видно, тоже не нравились местные жители, или она чуяла кого-то еще, притаившегося среди крохотных лачуг.

- Оставь ее на корабле, что ли? - предложил Сагир недовольно. - В трюме закрой, пускай сидит, не хватало, чтобы на этих недокормленных рыбаков бросаться начала! Водан счел это предложение разумным и за ошейник отвел упирающуюся хищницу в трюм. - Посиди-ка ты тут, Лакомка, - как можно тверже сказал он жалобно мяукающей рыси. - Потерпи, скоро вернемся и выпустим.

Про себя он подумал, что для начала стоит познакомиться с местными жителями и узнать, как они отнесутся к громадной кошке в качестве гостьи. А может, ее и вовсе из трюма не выпускать, пока "Соленый пес" не отчалит. Переночует разок на корабле одна, ничего страшного, небось, не сделается! И все же, на душе скребли кошки. А сзади, еще громче скребли когти покинутой Лакомки, старающейся выбраться из трюма на волю. Капитан уже вовсю обнимался с высоким худым мужчиной, у которого на правой руке не хватало двух пальцев.

Выглядел он усталым и каким-то загнанным, знакомясь с волхвом, старательно отводил взгляд. Водан списал это на возможную нелюбовь к магам и колдунам. Либо просто к незнакомцам. Многие крошечные поселения, где все друг другу если не родные братья и сестры, то двоюродные точно, грешили такой вот неприязнью ко всему новому и непонятному. А может, им внушал понятные опасения высокий темнокожий тугор с мрачным лицом, стоявший за плечом Водана. Хорошо, что Лакомку оставили на корабле - судя по прохладному приему, громадной хищной кошке бы тут не обрадовались еще больше.

- Как дела, друже Ледок, рыба идет? - не подозревая о мыслях спутников, весело трубил капитан, и все норовил по-медвежьи обнять старого друга, сжать его до хруста в костях. Тот не возражал, но лицо у него по-прежнему было невеселое, а во взгляде мелькало что-то похожее на страх. - Идет, помаленьку, Чистобор, - неохотно выдавил беспалый и указал в сторону хижин. - Отдохните с дороги, женки сейчас сообразят чегой-то на стол. Банька уже топится, попаритесь всласть!

Весело гомоня моряки двинулись в сторону деревни. Водан пошел было следом, но тут под ноги метнулось что-то огненное, мелькнул в траве белый кончик хвоста. Лиса? Волхв споткнулся от неожиданности, ослабленные недавней хворью ноги подвели, и он едва не упал. Нечто просвистело перед носом, воткнулось в шершавый ствол. Водан растерянно уставился на тяжелую бронебойную стрелу, когда сзади рявкнул тугор: - Ложись! Беловолосый рухнул в траву, а над его головой просвистело еще несколько стрел. Вскрикнул жалобно кто-то из моряков. - Ах, вы сволочуги, - рявкнул Чистобор, прячась за широким деревом. - Ледок, ты чего творишь, головой скорбный? Ледок не ответил. Скорчившись в густой траве, Водан смотрел, как из хижин выскакивают оборванные поджарые парни, с луками и самострелами. Некоторым морякам удалось спастись от града каленых стрел, вовремя упав в траву, или метнувшись под защиту камней и деревьев.

Другие уже лежали на земле, из гостеприимной резко ставшей враждебной, и щедро поливали ее своей кровью. Прорываться обратно к кораблю было слишком поздно - разбойники стягивались в кольцо, отрезая уцелевшим путь. Водан вспомнил мелькнувшую под ногами лису, и отстраненно подумал, что каким-то образом наставник сумел предупредить его об опасности.

Даже через грань между живыми и мертвыми. Вот только это ненадолго помогло - сейчас их всех обнаружат и добьют. Как далекий сон вспомнилась схватка с черной тварью, заполнившая тело ослепительная энергия; миг, когда собственное могущество и сила ощущались, как никогда. Но сейчас этого не повторить - он слишком ослаб после недавней болезни, и подобный трюк с молнией наверняка превратит его в груду хрустящей поджарки.

Ледок стоял сгорбившись, пряча глаза, чтобы не видеть, как добивают людей, еще недавно считавших его другом. Законы гостеприимства священны в любой земле, и нарушившему их нет прощения. Что же заставило немолодого унылого рыбака предать старых друзей? К Ледку подошел худой рыжеволосый парнишка, скалясь в добродушной щербатенькой улыбке, похлопал его по плечу. Рыбак сгорбился еще сильнее.

- А-а-а, падла! - не выдержав вида предателя рядом с убийцей, Чистобор выскочил из-за дерева и бросился на обидчиков. Меча он с собой не носил, но старый верный нож всегда был под рукой. Брызнуло алым. На траву, держась за располосованное горло, рухнул предатель Ледок. Разбойник даже не взглянул на подергивающееся тело. В плечо и спину капитана вонзились сразу три стрелы, но он не дрогнул, будто не почувствовал вовсе.

Сверкнула, целясь в горло разбойника, сталь, запятнанная кровью гнусного предателя. Но тот был не новичком в схватках. Одним ударом он выбил нож из руки Чистобора - только кость хрустнула. Другой рукой он ударил снизу вверх - сложенные щепотью пальцы вошли в незащищенное горло, под подбородок. Перехватив обмякшее тело за голову, бандит сделал быстрое движение.

Хрустнули позвонки - капитан замертво рухнул в забрызганную липкой кровью траву. Водан замер, как можно плотнее вжимаясь в землю, пальцы нащупали на поясе рукоятку ножа. Когда прямо перед носом оказалась чья-то нога в крепком кожаном сапоге, он стремительным движением выбросил вперед руку, ухватился за щиколотку и дернул. С воплем разбойник рухнул на спину и тут же захлебнулся кровью - острое лезвие распороло горло, от уха до уха. Не дожидаясь, пока дружки убитого опомнятся, Водан подхватил выпавший из ладони убитого меч.

- Ах, ты, с-с-сука... - не без удивления протянул бритый наголо здоровяк, у которого через все лицо тянулся уродливый шрам, пересекая пустую глазницу. - Да, я же тебя, падлу, как куренка... Дожидаться рецепта своего приготовления беловолосый не стал. Без труда отразив нацеленное на него лезвие тяжелого двуручного меча, он скользнул бритому за спину. Одно, почти неуловимое движение - и разбойник, воя от боли, рухнул в траву с перерезанными под коленями сухожилиями.

Тело, вроде бы давно отвыкшее от тренировок, без труда вспоминало нужные движения, наливалось привычной силой. Краем глаза Водан заметил, как тугор, тоже успевший разжиться трофейным мечом, ловко прорубает себе путь среди нападающих. Голубые глаза прирожденного воина бешено сверкали, тело двигалось легко и стремительно, упиваясь смертельным танцем. Беловолосый невольно восхитился - тугор напоминал дикую черную кошку, красивую и очень-очень опасную.

Вот только, слишком много было разбойников, а до корабля уже не дойти. И призывать на помощь пресветлых богов времени не оставалось. Это только в сказках всякий колдун посохом волшебным - хрясь - и падают замертво многочисленные недруги. На деле, попробуй-ка, поколдуй, когда в кольцо взяли; только и успеваешь мечом махать, налево и направо.

Про давешнего рыжего паренька, о чем-то дружески беседовавшего с предателем Ледком, Водан и думать забыл. Как выяснилось - зря. Злой пчелой прожжужал пущеный из самострела болт, ужалил в ногу повыше колена. Беловолосый зарычал от боли и досады, рубанул по руке рано обрадовавшегося соперника. Кисть, вместе с мечом, полетели в траву, разбойник завыл дурниной. Водан повернул голову, чувствуя как немеет бедро. Рыжий паренек стоял возле расщепленного грозой дерева, щербатенько улыбался и перезаряжал самострел.

- Стежок? - в голосе Сагира послышалось неподдельное изумление, даже едва ли не страх, что для него было совсем уже не характерно. - Не сдох до сих пор, что ли, шкура поганая?! Что ответил рыжий, Водан расслышать не успел - на голову обрушилось что-то тяжелое, в глазах потемнело. Уже теряя сознание, он успел подумать, почему желтоватые глаза щербатого негодяя кажутся ему странно знакомыми...