Тропою волков

Глава 14. Четверо у костра

Красив был боевой корабль, точно злой, да быстрый морской конь. Гордо раздувались шелковые зеленые паруса, скалилась впереди вырезанная из темного дерева морда страшного дракона. И страх брал даже завзятых храбрецов, стоило им завидеть вышитое золотом знамя Азы Лютого - грозного крылатого змея, о трех головах.

Но то прежде. А ныне, лежало могучее судно на берегу, разбитое о скалы, точно скакун, павший в неравной битве. Шелковые паруса в клочья разорвало, мачты поломались. Не ходить ему больше по дальним морям, не знать славных сражений; не возьмет правило знакомая, твердая рука...

Черный зверь, размером с крупную собаку, мягко скакнул с высокого прибрежного камня, принялся обнюхивать просмоленные доски. Кровью, старым вином и морской тиной пахло от корабля. И еще чем-то, незнакомым, скверным.

- Чего там ищешь, смыло все, давно! Морской хозяин своего не упустит! - подошедший следом высокий мужчина с белыми, как посеребренный снег, волосами, окинул взглядом сонные мертвые воды. Каким же штормом сюда занесло злосчастное суденышко?

Пес глухо заворчал, тряхнул головой, сбрасывая звериную ипостась. - Человек там, дядька! Живой еще! Водан почесал в затылке. Обошел корабль кругом. - Человек, говоришь? Никак, в трюме укрылся... а ну, отойди!

Вынул из-за пояса тяжелый топорик, примерился, и одним ударом сбил тяжелый навесной замок. - И правда, человек! Живая, значит... видно, на торг везли, горемычную! Нахлебавшаяся воды девчонка еле дышала, вздрагивала всем телом. Водан сбросил с плеч теплый плащ, укутал ее и отнес в лодку.

- Дядька, сюда гляди! - подал голос чернявый Брыська. - Еще один отыскался, дышит, вроде! Устроив девчонку, Водан подошел к раскинутому на сыром песке телу. Тронул шею, пощупал живчик. Смуглый молодой мужчина, с широкой раной на затылке, слабо что-то простонал, позвал кого-то. - Аташ, - едва различимо прошептали разбитые губы. - Аташ... скалы впереди...

Водан поднял раненого, взвалил на плечи. - Других пока поищи, - коротко велел он Брыське и понес парня к лодке. Закат окрашивал серые тусклые воды в алые и золотые цвета, расцвечивал небо багряно-малиновым. Жарко пылал костер, кипела в подвешенном над огнем котелке густая похлебка.

- Они кто? - Брыська прутиком поддел крупную репку, выкатил ее из костра. Шкурка треснула, открывая ароматную душистую мякоть. - Одежда точно не здешняя... - Парень явно из тугорских, тех, что за рекой живут. Их язык мне хорошо ведом. А девка - знаки на рубахе весского рода, а понева, вроде, славянская. И косу глянь - короткая, едва до лопаток. Знать, недавно за славянина вышла, да против родительской воли. Таким вольнокруткам косу-то и режут, сразу после первой ночи. Чтобы отцу-матери показать, да всему роду - наша, мол, назад не отдадим! Вессы - они гордые, с другими племенами не больно-то брачуются...

Брыська с интересом покосился на спасенных. Тугор с перевязанной головой так и не пришел в себя полностью. Раны ему обработали, почти силком влили в рот целебного настоя, и закутали потеплее. Девчонка в себя пришла, но совсем ослабела, лежала и тряслась под широким шерстяным плащом. И настороженно смотрела то на спасителей, то на слабо постанывающего черноволосого парня, рядом с собой. Водан подсел ближе, протянул ей чашку с горячим: - Поешь, горемыка!

Девчонка сперва сжалась в комок, кутаясь в плащ, потом внимательнее вгляделась в лицо спасителя. И, выпростав тоненькую, испятнанную синяками руку, робко потянулась за чашкой. Водан вручил ей деревянную ложку и половину лепешки, с луковицей. Усмехнулся, глядя как накинулась на еду явно изголодавшаяся оборвашка.

- Не спеши, не отнимет никто! Спросил бы, как звать, да вот, весского не разумею... Брыська хмыкнул. Подождал, пока найденка утолит первый голод, присел рядом. Ткнул пальцем в себе в грудь: - Брыська! А этот - Водан! - он хлопнул мужчину по крепкому плечу. Потом указал на девицу. Та только хлопала глазищами. Брыська повторил. Наконец, она сообразила, что от нее хотят. Пропищала, быстро-быстро, какое-то длинное слово.

- Ишштарви... - словно пробуя на вкус, медленно проговорил парень. - Ох, уж эти вессы... ладно, будешь у нас Ишка! Слышишь? Ишка ты, говорю! Неожиданно, девчонка проказливо улыбнулась. Теперь стало видно, что несмотря на пятнающие кожу синяки, и колтуны в волосах, она красивая. Не зря тугорские разбойнички польстились. Известно - не дураки!

Зашевелился, захрипел спасенный парень, приподнял туго стянутую повязкой голову. Ишка тут же пискнула и сиганула за спину Водана - только нос веснушчатый и видно. - Поздорову, добрый человек! - на тугорском поприветствовал Водан. - Живой, что ли?

Прозрачные, как лед, глаза, обшарили берег, костер и троих людей, возле него. По привычке, рука потянулась к ножнам, на боку. - Не ищи, не найдешь! - Водан уже пожалел, что не оставил задиру на берегу. Небось, и сам бы очухался. А теперь возись с ним, окаянным. Кабы, еще, добивать не пришлось!

Впрочем, светлоглазый удалец и сам быстро понял - без ножа, да в одиночку, ему двоих не одолеть. Кое-как, морщась, приподнялся и сел поближе к костру. - Вот, так-то лучше! На, повечеряй! - Брыська протянул ему лепешку и горячую репку, только из огня. Заречный гость привередничать не стал.

Тьма постепенно накрывала каменистый берег, прятала бесстыжую наготу мертвых деревьев и кустов. Вдалеке, из-за высокой горной гряды, раздался заунывный протяжный вой. Никто, кроме Водана, не заметил, как напрягся сидящий рядом Брыська. Недоеденная лепешка упала из дрогнувших пальцев, прямо в костер...