Тропою волков

Глава 17. Ночной разговор

Радостный гомон стоял на корабле - могучие парни перетаскивали с найденного судна добро, прятали в трюмы "Болтуньи" свертки и сундуки. Чего только там не было: дорогие шелковые ткани, пушистые - куньи, да беличьи - шкурки, искусные поделки из кости, дерева и камня.

Полные бочки засоленной жирной рыбы, бутыли с вином, темного стекла, в затейливой оплетке, разукрашенное сверкающими самоцветами оружие, на любой вкус. Тут и длинные мечи, лезвием шириной в ладонь, тугие луки, шипастые булавы; острые кинжалы с рукоятками, целиком вырезанными из бирюзы и сапфиров.

Что не вместилось в трюмы, оставили на чужом корабле. Рыжебородый капитан послал на него своего кормщика, а сам встал к правилу. Не годилось упускать такую удачу. Дюжие моряки потирали мозолистые ладони, прикидывая, сколько получится выручить за найденное на судне. Конечно, и сам по себе такой корабль - добыча знатная, что и говорить.

- Вот крысы... в ближайшем порту пропьют половину! - Сагир презрительно поглядывал в сторону гомонящих парней. - И все-таки, куда подевались люди с корабля? Цвета у парусов больно знакомые. Где-то я такие уже видал, да не припомню, никак! Водан поскреб беловолосую макушку. Дивные, черно-синие паруса с диковинным узором, и правда, что-то напоминали, давным-давно забытое. Вот, только что?

Ночь принесла с собой сырой, свежий холод. Завернувшись в теплый шерстяной плащ, Водан сонно вслушивался в шум и плеск волн, за бортом. Завтра, на рассвете, корабль подойдет к берегу, покажутся башни могучего Зелограда, потянутся дымки в светлеющее, утреннее небо. Как же давно он там не бывал; небось, знатно разросся город, людей прибавилось.

Сагир рассказывал: новый князь, ныне, при власти. Могучий Вой Воич, которого люди за глаза прозвали Белым Волком. Совсем несмышленышем Водан бывал в Зелограде, с отцом; даже видал на широкой городской площади старого князя, на могучем, белее горного снега, коне. Народ так и норовил оказаться к любимому правителю ближе, в толпе не протолкнуться было.

Отец посадил крошку-сына на плечи, давая всласть полюбоваться седоголовым князем и красавцем-конем. А потом они шли мимо пристани и разглядывали пестрые паруса кораблей. Каких только не было расцветок: от зеленых, расшитых золотом - соседей тугорских, до кроваво-алых, с дивными узорами, гостей далекого севера.

Не все пришлецы с холодных, покрытых льдами земель, жили одними битвами, да налетами; были и те, кто мирно торговал. Везли шкуры диковинных зверей, живших во льдах, и нигде больше; драгоценную кость, топленый жир в крепко сколоченных бочках, вяленую, копченую, соленую рыбу. И сами закупались: зерном, красивыми тканями, оружием, да пригожими невольницами.

Отец каждый корабль маленькому Водану показывал, пояснял несмышленышу, кто, да откуда прибыл, чем торгует. Было там и удивительной красоты судно, под черно-синим парусом... Сон как рукой сняло. Даже под теплым плащом тело била крупная дрожь.

Водан сел на палубе, позабыв, что уснул под корабельной скамьей; больно ударился лбом, аж искры из глаз посыпались. Не обращая внимания на боль, дотянулся и крепко тряхнул за плечо спящего под соседней скамьей Сагира. - Чего тебе еще? - зло буркнул тот, поворачиваясь к разбудившему его наглецу. - Девку себе присвоил, теперь еще и спать не дашь?

- Вспомнил, где видел корабль, - коротко ответил Водан. Накануне, вечером, горячий тугор вновь попытался, было, затащить испуганно запищавшую весчанку к себе, под плащ. Без особых разговоров, беловолосый схватил его за шиворот и швырнул за борт. Благо, вода была не особо холодная.

Припомнивший свой собственный полет с лодки, Брыська радостно расхохотался, рядом звонко вторила совсем осмелевшая Ишка. Вынутый обратно на палубу, мокрый и страшно злой, Сагир порывался кинуться на обидчика; моряки, со смехом и прибаутками, удержали.

- В другой раз полетишь со сломанной шеей, - мирно пообещал Водан, когда парень чуть подостыл. - Сказано было - не тронь девку! Корабль чужой, и ты на нем не хозяин, а она не твоя пленница больше! Тугор оскалился в ответ, но бросаться, вдругорядь, не рискнул. Может, вспомнил, что у него, и правда, ничего не осталось: ни корабля, ни проверенных, надежных людей.

Даже уплаченное жадному капитану золото принадлежало запасливому беловолосому. Он же снабдил найденного на берегу еле живого тугора кое-какой одеждой, из своих запасов. Оружием, правда, не поделился: так и сказал, честно: доверия нет, как и охоты получить свой же кинжал в горло, или бок.

Услышав про корабль, Сагир сразу позабыл прерванный сон и сел, отбрасывая теплый плащ. Прозрачные глаза блестели в лунном свете, точно сапфиры. - Сказывай, - велел он, поудобнее садясь и поджимая под себя ноги. Водан поневоле позавидовал такой, истинно кошачьей гибкости, хотя и на свою не жаловался. - Издалече он?

- Издалече... я малым еще был, когда видел, в Зелограде, на пристани. Отец баял: далече, в южной стороне, есть россыпь островов. Там круглый год тепло, растут высокие деревья, со сладкими плодами, слаще наших яблок; и удивительные ягоды, с кулак размером.

Народ на тех островах живет привольно, сыто, не платит никому дани. А холода островные не любят, поэтому и редко можно их увидеть в здешних краях. Должно быть, капитан этого корабля очень храбрый, раз решился добраться до наших земель.

Водан ненадолго умолк, припоминая, потом, вполголоса, продолжил: - Я тогда так и тянулся поближе разглядеть этот корабль и людей на нем. Они были в смешных одеждах - рубахи на одно плечо, второе голое, а штанов и вовсе не носили. И все, как один - высоченные, кожа темная, что сосновая кора, волосы черные и кольцами вьются. А глаза - что небо весеннее - синие-синие. И речь непривычная, журчащая.

Торговали они какими-то редкими камнями, плодами со своих деревьев, крашеными тканями, и торговля у них бойко шла. А на следующее утро пришла весть - корабль их недалеко от берега нашли. Ни одного человека на нем не было. Трюмы товаром забиты, что они на берегу накупили и обменяли, а куда островитяне делись - одни боги и ведают... но самое чудное, что больше ни людей с тех краев никто не видел, ни самих островов найти не могли. Будто под воду канули!

Сагир мрачно покосился на темнеющий за "Болтуньей" корабль. - Думаешь, с тех самых островов взялся? Народ-то уплыть мог, еще до того, как затонули... мало ли, куда их потом занесло! - Все могло быть, - дурное предчувствие никак не отпускало беловолосого. - Да только, когда парни таскать груз начали - я сейчас, вот, вспомнил - товар, будто, тот самый, что на пристани, тогда, островные грузили.

Они, как раз, охотно оружие брали - у них своего почти не делали. Отец потом мне запретил говорить и о корабле, и о сгинувшем народе. Поговаривали, что люди на тех островах какой-то волшбой занимались, недоброй, вот и выпустили нечистую силу на свет.

Как оказалось, давно проснувшийся Брыська успел подслушать большую часть их разговора: - Дядька, а на том корабле, который заколдованный, ни огонька! Капитан же велел караулить! - Может, уснули, оглоеды? - Сагир тоже вгляделся пристальнее.

Не дело это - ночью, в открытом море, оставлять судно без присмотра. Да и огни гасить опасно, мало ли, кто налетит, впотьмах. Любой матрос это знает. И все же, чужеземный корабль зловеще темнел в предрассветной зыбкой мгле...