Тропою волков

Глава 23. Пленница

Столец - маленький пестрый городишко, в двух морских переходах от Зелограда - встречал прибывающие корабли шумом и гвалтом, столь приятным уху любого морехода. Кого только не было в порту: встречались тут и смуглолицые светлоглазые тугоры, белобрысые весчане, могучие гости из далеких северных краев, в плотных кожаных плащах, с обветренными суровыми лицами.

Каждому было что предложить на шумном торгу - звериные шкуры, бивни моржей, засоленная, вяленная и копченая рыба любых сортов - кто-то вез драгоценные камни редкой красоты, пухлые книги или старинные свитки. Отдельно стояли богато расшитые палатки, в которых держали пригожих невольниц. Негоже такому ценному и нежному товару мерзнуть на сыром морском ветру, да и лишние жадные глаза ни к чему. Уведут - охнуть не успеешь.

Тревожно фыркали, перебирали тонкими ногами породистые кобылицы и горячие, упрямые жеребцы. Хороший конь ценился ничуть не меньше красивой невольницы; лоснящиеся спины животных покрывали теплые войлочные попоны. В мешках визжали упитанные розовые поросята, из корзин высовывались гусинные головы на длинных гибких шеях.

Один, особо вредный гусак исхитрился ущипнуть оранжевым клювом руку проходящего мимо Сагира. Тот коротко выругался. Дородная торговка хотела было что-то отмолвить на брань в адрес нахальной птицы - сглазят еще красавца - но взглянула на мрачного тугора и передумала. Очень вовремя, надо сказать.

- Слыхал, о чем тут люди толкуют? - Водан потянул спутника за рукав. - В последнее время неладное творится в Зелограде. Да и по окрестностям будто напасть какая пошла - то деревеньки горят, то тварь какую, неведомую, выловят в лесу. Грядет, видно, что-то дурное...

- Грядет - и грядет, тебе что за дело, - буркнул Сагир, чуть притормозив возле разложенного на прилавке, сверкающего на солнце оружия. Глаза тугора загорелись. Увы, купить даже плохонький меч не было возможности.

Следовало возблагодарить всех богов на свете, уже за то, что их, прямо из рассыпающейся лодки, подобрало проходящее мимо рыболовное судно. Рыбаки оказались добродушными и, в отличие от капитана злочастной "Болтуньи", совсем не жадными парнями. Они дали спасенным сухую одежду, накормили и привезли с собой в ближайший порт. Где и распрощались.

К счастью, до Зелограда отсюда было недалеко - за пару дней можно добраться ближайшим судном. Вот только заплатить за дорогу спутникам было пока нечем. Поразмыслив, Водан решил, что рабочие руки в порту нужны всегда. Погрузить-разгрузить товар, починить пробитую острым камнем лодку, просмолить, согнать в трюм скотину на продажу. Мало ли, где пригодятся обретенные за долгую бродячую жизнь умения.

Вот только тугор вряд ли согласится таскать кому-то мешки. Как бы еще самого работодателя этим же мешком не пришиб, если тот не ко времени решит рот открыть! Впрочем, вышибал в портовых барах тоже всегда не хватает - вот туда и поставить постоянно мрачного Сагира - пускай одним взглядом приводит в чувство зарвавшихся выпивох!

Водан представил насупленного тугора, стоящего в дверях, с красной повязкой вышибалы на мускулистом плече и хмыкнул. Насколько он понял, у своего царя этот гордец повыше сидел - ничего, жизнь прижмет, и сторожем поработаешь, небось, не сломаешься!

- А то и дело, - Водан полюбовался на длинный, в два локтя, меч, с украшенной рубинами рукоятью и витым узором на клинке. - В тех местах, откуда я пришел, начиналось с того же. Сначала в окрестных лесах исчезли волки. Просто ушли, и не вернулись; оленей в тот год расплодилось немеренно. Потом начала всюду шастать разная дрянь; в жизни такой не водилось ни в лесах, ни на болотах.

Народ местный переполошился, думать начал. Обращались к волхвам, ворожеям; жертвы богам приносили - скотину, рабынь, затем и малышню - хорошеньких девочек, парнишек, которым даже пяти зим еще не было. Не помогало ничего.

Водан помолчал, припоминая страшное. Рыдания матерей, жалобный детский писк, глухой гортанный напев колдуна, сопровождаемый мерными ударами в деревянный щит. Едкий запах жженых трав и пролитой в огонь свежей крови.

- А дальше хуже только стало. Земля трещинами пошла, будто язвами моровыми. Днем их засыпали, притаптывали, за ночь они наново появлялись. И все глубже, шире. Смрадом от них нести стало, как будто гнило что-то, внутри. И дымиться начали; дым едкий выходил, черный, что смола. Дети один за другим умирать стали, за ними взрослые.

Кто пошустрее давно разъехались в разные стороны. Да только зараза эта следом поползла, в соседние поселения. Мы с Брыськой потому и в Зелоград собирались - князя предупредить. Бают, есть у него друг старинный, из волхвов, многое ему ведомо. И будто он когда-то самого Вой Воича от черного сглаза спас, еще когда тот под стол пешком ходил. Сейчас уже старый совсем, глаза не видят. Но, глядишь, посоветует чего. А нет - князю все равно сказать надо...

Договорить он не успел - над торговой площадью пронесся истошный крик, сменившийся утробным рычанием и треском разрываемой плоти. Не сговариваясь, Водан и Сагир двинулись в сторону шума, бесцеремонно расталкивая зевак. Те возмущались, но не слишком. Никому не было охоты связываться с дюжими парнями, которые на вид - чистые головорезы.

С краю площади было устроено подобие небольшого загона из наспех сколоченных досок; в таких, обычно, держат скотину, на продажу. Подойдя ближе, Водан разглядел, что ни коров, ни пугливых овец внутри нет; утоптанную землю покрывали бурые пятна. Столпившиеся вокруг загона люди отчего-то не решались подойти ближе. Слышались тревожные возгласы, надрывно плакала какая-то женщина, повторяя: "За что же... боги пресветлые... род сохрани..."

- Да добейте уже эту тварь! - вдруг выкрикнул дородный бородатый крепыш в меховой шапке. Чем-то он неуловимо напоминал капитана "Болтуньи" - может быть, именно своей кустистой бородой. Разве что, она была не рыжей, а черной, как вороново крыло. - Того и гляди, выскочит, да на нас бросится! Где распорядитель, бесы его забери...

- Сам и добивай, раз такой смелый! - огрызнулся ушастый паренек, по виду, ученик тестомеса. - Топор дадим, лезь, да руби погань зубастую! Или такой же храбрец, как распорядитель - он, как все началось, деру дал, вон - пятки сверкают, отсюда видно!

Лицо бородача стало наливаться свекольным багрянцем. Хрустнули пудовые кулаки: - Поговори мне еще, щеня! Сейчас тебя-ка возьму за шкирку, да заброшу к зверюге, посмотрим, каков смельчак будешь! Только теперь удалось разглядеть, что с краю загона, плотно прижавшись к занозистым доскам, сверкает глазами тощая пятнистая тварь.

Нервно подрагивали кисточки на острых ушах, короткий хвост. Человек, лежащий в луже крови, возле мощных лап, не шевелился. Рядом испускал дух здоровенный кобель, с разорванным горлом. - Ур-р-род... - процедил плюгавый мужичонка, с изъеденным оспой лицом.

Правую руку стягивала повязка, уже пропитавшаяся кровью. - Говорил, он этой тварью с расстояния управляет, до первой крови бой... где я теперь другого бойца себе найду? Вывел ведь, чисто на пробу; да я за эту собаку серебра отвалил, как за целого быка!

- Скажи спасибо, без головы не остался, - проворчали в толпе. - Хозяин мог и вовсе не вмешиваться, глядишь - слопала бы котяра сначала твою псину, а потом и тебя, на закуску! Вон, копье несут, спохватились, распорядители... интересно, шкура кому достанется? Рысий мех недешев, нынче!

Народ медленно расступался, пропуская двух мрачных мужчин, с ловчей сетью и копьем. Водан посмотрел на зверя. Надо было развернуться и уходить, но что-то не давало. Золотисто-зеленые глаза рыси смотрели устало, обреченно. Правый бок был разодран до кости, на морде засыхала кровавая корка. Правую переднюю лапу она держала на весу, видно, в бою бедолаге тоже досталось, изрядно.

Против воли, Водан встретился с ней взглядом. Общение с Брыськой не прошло даром - теперь он мог заглянуть в разум почти любого зверя, а при желании и заговорить с ним. "Зачем убила хозяина, дура? - Водан сам не знал откуда, просто интуитивно догадался, что перед ним самка. - Такое не простят!"

Вместо ответа перед глазами возникла отчетливая, до рези, картина: обагренный кровью снег, пестрые комочки, сгрудившиеся вокруг неподвижного пятнистого тела. Последний живой пищит и сучит лапками, зажатый в грубом кулаке. - Этого оставлю, остальных добивай! На цепь посажу, вместо собаки, ни одна падла во двор не сунется!

Картинка распалась. Теперь он понял. - Ты куда? - буркнул Сагир недовольно. - Без тебя справятся! Отодвинув тугора, беловолосый решительно шагнул вперед, перекрывая дорогу молодцам с копьем и сетью.

- Ребят, вы бы не лезли, незачем лишний раз рисковать! Поймать-то, может, и поймаете, да вдруг промахнетесь? Эта скотина, даже раненная, до последнего не сдается! Дюжие парни покосились на него, как на некстати выскочившую вошь: - Шел бы ты, парень, своей дорогой! Или сам отличиться хочешь? Оружия при тебе никакого, голыми руками будешь брать?

В толпе послышались смешки. Водан не изменился в лице: - Может, и буду! Не мешайте только! Он расстегнул ворот кожаного плаща, полез под рубаху и вытащил спрятанный под ней оберег, на тонкой цепочке. Люди вокруг так и ахнули:

- Волхв! Белый! Ловчие переменились в лице. Тот, что держал сеть, изменившимся голосом проворчал: - Что сразу-то не сказал? И спрашивать бы не стали - забирай зверюгу! Так, расступились, живо, не мешайте!

Парни оттеснили любопытных подальше от загона и распахнули дощатую дверцу. Водан зашел внутрь, чувствуя в животе легкий холодок. Хищница вскинула голову, вобрала носом новый запах и медленно, чуть прихрамывая, шагнула вперед...