Сердце Лабиринта

ЧАСТЬ III 19

Маска Ножей

Старый остров: Киприлун 6

Тесс ничего не слышала о Рен уже четыре дня, но все равно отправилась на Верхний берег, чтобы сообщить Трементису об отсутствии новостей. — Бремя общее — бремя вдвое меньшее, — сказала она Донайе, когда та засуетилась из-за напрасной поездки, и покинула поместье Трементис с легким сердцем, словно эта пословица была дословной правдой.

Но шаги ее замедлились, когда она задумалась о неразделенной части своей ноши: о том, что Злыдень забрал Рен и остальных. Она пробила себе путь через ложь о нуминатрии и царстве разума вместо того, чтобы заставить Донайю пережить смерть Леато. После Адской ночи трупы вынырнули из сна в мир бодрствования. Если бы сейчас случилось самое худшее, нашли бы они хоть одно тело для сожжения?

Не думай об этом. Тесс плотнее закуталась в полосатую шерстяную куртку, чтобы не замерзнуть как внутри, так и снаружи. С Рен все будет в порядке. И с Греем, и с Варго тоже. Никто не знал Сон Ажераиса так, как ее сестра.

Она обогнула наполненную бочками телегу, остановившуюся посреди Восходного моста. Врасценский парень облокотился на перила моста — может, возчики что-то потеряли? Если так, то она не завидовала тому, кто мог бы нырнуть за этим чем-то: сумеречный ветер был до жути резким. Тесс предстояла еще долгая прогулка до Вестбриджа. До дома, который Седж едва ли осмелился бы покинуть, с медальоном в винном погребе и кучей детей, о которых нужно было заботиться, независимо от того, считали они это или нет. Исчезающая надежда на то, что, заглянув в гостиную, она обнаружит, что Рен вернулась, целая и невредимая...

Внезапная сила повалила Тесс на булыжники.

В ушах зазвенело, когда она опустилась на колени, недоумевая, что произошло. Когда она дотронулась до подбородка, ее пальцы были в крови. Словно издалека, она услышала крики и вопли людей. Повернувшись и оглянувшись, Тесс увидела огромный шлейф черного дыма, поднимавшийся от того места, где стояла телега.

Инстинкт, поднятый Лейсвотер, подсказывал: что бы ни случилось, она не хотела оказаться рядом с этим местом. Тесс поднялась на ноги и, спотыкаясь, пошла в другую сторону, мимо шатающихся людей, требующих объяснений. Мимо пронеслась группа разъяренных манжетников, в масках для ночной попойки и с призывом к соколам для наведения порядка.

Но соколы не появились. И когда Тесс побежала к мосту Сансет, стало ясно, что соколов там не предвидится. Только все больше и больше людей с заплетенными волосами и в клановых цветах, с дубинами и ножами, бьющих в барабаны и поющих яростные врасценские песни.

Андуске. Восстание Андрейки. Но ведь Рен еще не вернулась, подумала Тесс, а взрыв все еще путал ее мысли. Как они могли начать восстание, если Рен потерялась?

Глупая мысль. Почти такая же глупая, как и мысль о том, что ей удастся сбежать на Нижний берег. Когда она добралась до Дускгейта, ветер развеял второй шлейф дыма, но крики и хаос подсказали ей, что здесь произошло то же самое. Конечно, они не стали бы разрушать только один мост.

Значит, ялик. Но когда Тесс побежала на север, чтобы проследить за берегом, она поняла, что это бесполезно. Разве половина яликов не была стрецкими? На воде, конечно, были лодки, но ни одна не брала пассажиров. Вместо этого они образовывали оцепление вокруг острова или наседали на другие суда, сталкивая гребцов в реку. Кулаки с узлами Багровых глаз Цердевы Очелена сбивали с ног всех, кто пытался пробраться к оставленной без присмотра лодке.

У Тесс пересохло во рту. Подумай. Ты уже проходила через это. Это не было бунтом, пока нет; люди вокруг нее — те, кто не носил клановых эмблем, — были в основном растеряны и напуганы, а не разгневаны. Однако все могло быстро измениться. Мужчина, носящий узел Андуске, стоял на ящике и кричал по-врасценски. Тесс знала его не настолько хорошо, чтобы понять все, но суть уловила: он объявил, что Старый остров находится во врасценском владении, призвал других присоединиться к делу и захватить любого...

Любой Лиганти.

Она свернула в переулок, прежде чем взгляд мужчины успел упасть на нее. Ганлечин не была лиганти, но многие ли узнают об этом, увидев бледное лицо? Сейчас толпа и неразбериха были ее лучшей защитой; нужно было найти убежище, пока они не кончились. Тесс натянула шерстяной плащ на голову и опустила подбородок. Полосы напоминали знамя, но лучше уж так, чем ее медно-рыжие волосы.

— Эй!

Крик мог быть адресован кому угодно, но кроличий страх говорил, что он направлен на нее. Тесс свернула за угол и заспешила быстрее, только услышав за собой тяжелые сапоги. Еще одно «Эй! - и теперь уже никто не мог ошибиться: мужчина преследовал ее. Тесс потянулась за ножницами — жалкая защита — и тут он оказался прямо за ее спиной: — Эй, Тесс...

Симлин едва успел отпрыгнуть в сторону, как она взмахнула ножницами. — Чертова писулька, Тесс!

— Не подходи! — Она взмахнула ножницами. — Я пришибла устричного Крекера за то, что он поднял на меня руки. Не думай, что я не продырявлю и тебя!

Симлин отступил на шаг. — Оставь это для тех, кто желает тебе зла. Таких здесь хватает.

— А ты не один из них? — В переулке что-то грохнуло. Женщина закричала. Тесс отвела взгляд, и Симлин мог бы легко вырвать ножницы из ее руки.

Но он лишь сказал: — Я - нет. И я знаю, что мы больше не связаны, но когда-то мы были связаны, и ты не была такой сукой с лезвием, как Рен. Если тебе не нужна моя помощь, удачи с твоими ножницами. — Он зашагал назад по переулку, прочь от криков, которых стало много, и голосов, раздававшихся на путаном языке.

— Подождите, — позвала Тесс, держа ножницы наготове. Симлин замедлил шаг, чтобы она могла его догнать. — Куда ты идешь?

— Не обратно на свою вечеринку. Здесь полно придурков, приплывших с верховьев реки. Думаю, они в этом замешаны. — Он остановился там, где переулок выходил на узкий канал.

Бегство Тесс занесло ее вглубь Лейсуотера; они были недалеко от площади Лифост. Думаешь, мы сможем добраться до «Тэлона и фокуса»? Варго защищал свой бизнес и имущество во время бунта Дримвивера. Они наверняка были готовы к этому.

— И они просто впустят нас? — спросил Симлин, но повернулся в нужном направлении.

— Если только кто-нибудь из них меня узнает, — сказала Тесс, следуя за ним, как нитка за иголкой.

Она знала, что лучше не пытаться войти через парадную дверь, когда на площади толпится народ. Но никто не ответил на ее стук у бокового входа, даже когда она стала стучать или называть имя Варго. Только когда она закричала: — Пожалуйста, Сточек знает меня.

Тогда дверь распахнулась. И надежда Тесс рухнула, когда наружу выглянуло незнакомое лицо. Женское. И врасценское. — Любой может сказать, что знает Варго. А как ты узнала другого?

— В детстве он давал нам медовые камни.

— Похоже на него. — Темные глаза перебегали с волос Тесс на ее кровоточащий подбородок и на стоящего позади Симлина. — Ты навлечешь беду на всех нас, если будешь продолжать кричать в переулке. Иди сюда.

Дверь раздвинулась настолько, что они смогли протиснуться внутрь. Женщина закрыла ее за собой и задвинула засов, а Симлин помог ей втащить тяжелый бочонок, чтобы заблокировать его.

Опустевший от смеющихся манжет, сверкающих масок и плащей, игорный салон покосился, как рабочий после тяжелого дня. Скрип лестницы заставил Тесс крепче сжать шерстяную шаль, но это был всего лишь Сточек, мрачный и суровый, каким она его никогда не видела.

Мрачность разрядилась, когда он заметил ее. — Тесс? Это ты так шумела? А это не тот ли надутый малыш Симлин?

— Уже не малыш, — проворчал Симлин.

— Но все равно пухленький. — Сточек попытался ущипнуть его за щеку между большим и безымянным пальцами, но Симлин увернулся, словно это были ножницы Тесс.

Тесс прижалась к бочке и сказала: — Мы не знали, куда идти. — В отличие от Рен и Седжа, Сточек не был безопасен, но не стал бы выбрасывать ее на улицу.

Схватив тряпку с какого-то стола, Сточек подтолкнул ее подбородок своим мягким крючком и вытер кровь. Тесс зашипела от жжения зрела, но безропотно помогла Сточеку обвязать ее голову чистой тканью.

— Маленький кролик, — сказал он, задевая крючком один из концов повязки. Тесс сморгнула слезы.

Симлин отхлебнул глоток зрела и отпил из кружки. — И что — мы просто сидим здесь и надеемся, что никто больше не постучится?

Когда Сточек посмотрел на нее, челюсть женщины сжалась. — У нас больше нет места, — сказала она.

Поскольку «Тэлон» и «Трик» стояли пустыми, она, должно быть, имела в виду что-то другое. Сточек подтвердил подозрения Тесс, сказав: — В трюме еще есть место. Она может занять мое место там.

— Это один. Теперь у нас есть еще две.

— Я могу остаться здесь, — сказал Симлин. — Никто не примет меня за Лига. Я скажу, что Сточек — мой дедушка.

— Гафер, значит, — сказал Сточек, и Симлин хрюкнул.

У Тесс заныла челюсть, когда она наблюдала за тем, как они переговариваются между собой. — Я не хотела навлечь на вас беду.

— Вы не хотели, — сказал Сточек, бросив на женщину взгляд. — Все знают, что наручники приходят в Талон и Трик. Это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь придет за заложниками.

— Так вы скажете, что отослали их?

— Если надеть маски, они в это поверят. — Взяв ее за локоть, женщина провела Тесс в комнату, отгороженную занавесом из бисера. Внутри стоял стол, покрытый шалью Шзорсы, с чашами для подношений Лику и Маске. Женщина отодвинула стол и открыла потайной люк. — Спускайтесь вниз. Не шумите, иначе все мы поплатимся за это.

Все мысли Тесс о том, чтобы спорить или задавать вопросы, угасли под новый удар и врасценский голос: — Откройте!

Вонючая вода глубиной всего в дюйм или два плескалась вокруг нее, когда она проходила через люк. Пространство под полом было едва ли достаточно высоким для человека, стоящего на руках и коленях, и когда люк с грохотом захлопнулся, единственный свет пробивался из крошечных щелей между половицами. За мгновение до того, как наступила темнота, она успела увидеть еще несколько человек, их изысканная одежда была неуместна в этом месте.

Тесс попыталась отодвинуться от люка, но остальные стояли слишком тесно. Одна из женщин зашипела: — Остановитесь! Вы напустите на нас этих мошек!

С трудом сдерживаясь, Тесс заставила себя не двигаться. Вода тихо зашипела, а затем она услышала, как что-то скребется у входной двери.

Троица наверху показала себя во всей красе, даже Симлин. Почему они заперли дверь? Потому что они были бы глупцами, если бы не сделали этого. Они уже пережили бунты. Здесь был кто-нибудь еще? Нет, все эти меловые лица сбежали, когда начались беспорядки. Они были уверены в этом? Да, очень уверены. Не возражают ли они против обыска Андуске?

Тесс почти перестала дышать, когда по полу загрохотали сапоги, словно они могли услышать этот звук. Судя по стуку, они были достаточно умны, чтобы искать потайные отсеки; Лейсуотер изобиловал ими. Если они найдут этот, Тесс будет первой, кого они схватят. Сможет ли она обезопасить себя, сказав, что знает Андрейку? И станут ли они ее слушать?

Похоже, трюм был не единственным укрытием. Крики, доносившиеся сверху, заставляли Тесс пригибаться, как испуганного кролика: голоса лиганти протестовали против обращения с ними, угрожали расправой, обрывались безошибочным звуком насилия. Голос Сточека — «Здесь, сейчас, не надо, — затем крик старика и грубый окрик Симлина.

Тесс закрыла рот обеими руками. От них воняло мхом и грязной речной водой, и она боролась с желанием вызвать рвотные позывы.

Андуске ушли. Время шло, и его можно было измерить только дыханием: должно быть, мятежники нацелились на храмы, чтобы колокола не использовались в качестве сигналов. Павлин как-то упоминал, что у сетеринов был код для передачи сообщений в военное время, который должен был знать каждый офицер Бдения.

Павлин. Он бы забеспокоился, если бы она пропала. Седж перевернул бы оба берега, чтобы найти ее. Джуна могла бы помочь ему. Она должна была добраться до безопасного места или хотя бы передать им весточку.

Даже рук не хватило, чтобы сдержать крик, когда люк распахнулся и внутрь хлынул свет.

— Сначала надо было осмотреть Сточека, — сказала женщина. Ее щека распухла. — Люк я могу оставить открытым, но если вы выйдете, они увидят воду, если вернутся.

Они вернутся, — напряглись плечи женщины. Они или кто-то другой.

— Симлин? — прошептала она. Может быть, он ухаживает за Сточеком. Она надеялась, что он ухаживает за Сточеком.

Но это было не то, что мог бы сделать Симлин.

Плоские бескровные губы женщины были худшим подтверждением, чем любые слова. Тесс зажмурила глаза. Ей никогда не нравился Симлин... но он не был таким уж плохим. Он показал это в последний раз.

— Мы не можем здесь оставаться, — произнес манжет, приседая рядом с Тесс, и в его голосе послышались нотки надвигающейся паники. Она видела его раньше, когда он повисал на Джуне во время мероприятий. Парень из Амананто. — Там могут быть пауки! Или крысы!

— Крысы и пауки там тоже есть, — пробормотал кто-то далеко позади.

Тесс открыла глаза и увидела, как Шзорса скривила губы. — Если вы предпочитаете улицы, идите с моего благословения. Здесь есть черный ход. Но за этой дверью ты будешь сама по себе.

В груди Тесс зажглась искра надежды. Совсем крошечная: между ней и безопасностью было еще много островов.

Между ней... и остальными. Она не могла бросить этих людей здесь, прячась в ужасе и застойной воде. Даже если бы у нее возникло искушение оставить позади того, кто назвал врасценских «комарами.

— Я знаю безопасное место, — сказала она. И, кивнув в сторону Шзорсы, добавила: — Такое, чтобы не навлечь на вас еще больше бед. Если Сточек сможет идти, мы возьмем его с собой. Но добраться туда будет нелегко.

— Куда? — спросил парень из Амананто, сжимая ее руку.

Если Тесс не могла выбраться со Старого острова, то лучше всего было отправиться туда, где ее будут искать друзья. Ведь они обязательно придут, как восходят луны.

— Где-нибудь в сухом месте, — сказала Тесс. — И защищенное магией. — А если бы кто-то разграбил ее лавку? Она уже убрала большую часть ценностей, но люди брали самые странные вещи.

Она взглянула на Шзорсу. — Мне нужно несколько тройных клеверных узлов.

Истбридж, Верхний берег: Киприлун 10

Поскольку большинство носильщиков кресел Верхнего берега были призваны для выполнения других обязанностей, а несколько оставшихся кресел предназначались только для Синкерата, у Донайи было два варианта, как добраться до их временной штаб-квартиры: раздобыть карету Трементиса или пойти пешком. Привычка к бережливости, от которой она еще не избавилась, заставляла ее идти пешком.

Это означало, что она ясно видит последствия захвата Старого острова для своего города. Прасинет, с понятным недоверием относясь к тому, что может случиться с грузом, выгруженным в Докволле, приказал всем судам опустошать трюмы в Белом Парусе. И они быстро переполнились — склады не могли справиться со всем, — так что грузы хлынули в соседние районы, в том числе и в Жемчужину. Кибриал позаботилась о том, чтобы мы получали высококлассные грузы, с горечью подумала Донайя, наблюдая, как повозка, груженная винными бочками, проезжает по одному из немногих мостов в Жемчужине, достаточно широкому, чтобы выдержать ее.

Впрочем, проблема с хранением будет существовать лишь некоторое время. Силы некоторых врасценских городов-государств блокировали Дежеру вверх по реке и преследовали караваны на Рассветной и Сумеречной дорогах. Корабли, заходившие в Надежру, привыкли продавать свой груз, а затем снова загружаться товарами, чтобы везти их на север. Если Надежре нечего предложить, скоро они перестанут приходить.

Не создавай себе проблем в будущем, сказала она себе. Нам и сейчас есть чем заняться.

Перспектива насилия висела над городом как туман. Беглецы, успевшие переплыть Восточный и Западный каналы до того, как оцепление было усилено, сообщили, что повстанцы захватили Чартерхаус и убили охранников. По последним сведениям, Аэри все еще стояла, но ложный слух о том, что Андуске собираются взорвать мост во Флодвочере, привел туда основную часть сил Бдения незадолго до захвата. Тогда они взорвали пролеты на мостах Восхода и Заката, полностью отрезав Старый остров.

Добравшись до Истбриджа, Донайя задрожала, но не от прохладного ветра Дежеры. Вдоль берега, обращенного к Старому острову, возвышались строения: требюше с грудами камней, готовых к метанию, и нуминатрийские боевые машины.

Ни один из них еще не был использован. Донайя невольно вознесла благодарственную молитву за то, что Гисколо Акреникс — это не Каэрулет или, что еще хуже, Меттор Индестор. Ни один из них не удержался бы от немедленного нападения на Старый остров, будь проклято кровопролитие. Агниет Серсела Коскани, по крайней мере, дала бы дипломатии шанс сработать.

Или же она просто выигрывала время. Бдения было недостаточно для штурма острова, и Агниет не могла позволить себе отвлечь их военные силы от границ. Соседние города-государства готовы наброситься на него при первом же признаке бездействия. Это означало наемников, как они уже делали в предыдущих войнах, но это восстание застало Синкерат врасплох, и все, что у них было сейчас, — это несколько местных компаний, обычно нанимаемых для охраны караванов.

Донайя не должна была позволять своим мыслям блуждать в этом направлении. Кто-то должен был знать, что это произойдет. Она ужасно, ужасно боялась, что двое из них — Рен и Грей.

Но еще больше она боялась того, что с ними случилось. Восемь дней — и никаких следов. Не было и Варго, который, по словам Тесс, отправился с ними. В сон, с какой целью, Донайя не могла себе представить. Восемь дней прошло со свадьбы, четыре дня, как город превратился в ад, и Донайя не знала, увидит ли она когда-нибудь свою племянницу снова.

Наконец она вышла на Ривершор-плаза, на восточном конце которой сверкал купол Ротонды. Немного прихрамывая от мозолей — Донайя была вне себя от радости, когда наконец-то смогла купить себе новые туфли, но они оказались не такими удобными, как старые, подогнанные под каждый бугорок ее ступни, — она пробилась сквозь хаос снаружи Ротонды к хаосу внутри.

Тканевый навес, расписанный огромным нуминатом, натянулся над устьем купола, сдерживая шум до приемлемо тусклого рева. Магазины внизу были опустошены, чтобы освободить офисы для перемещенных Синкератов, и клерки сновали туда-сюда, а бумаги, которые они несли, не имели даже обычных кожаных папок для защиты. Здесь не было статуй, провозглашающих девизы сидящих в Синкерате: — Я говорю за всех; я консультирую всех; я поддерживаю всех; я защищаю всех; я молюсь за всех, — но в открытом центре Ротонды стояло обычное созвездие из пяти столов и обычных секретарей, которые руководили движением, выглядя не более измученными, чем обычно.

Донайя не обратила на них внимания. Обойдя столы, она протиснулась сквозь толпу к лавке в задней части Ротонды, которая служила Синкерату не столько залом для аудиенций, сколько военной комнатой.

Еще один нуминат на двери заглушил звук, когда она закрылась за ней. Пустые полки внутри насмешливо смотрели на собравшихся лидеров, напоминая о прежнем предназначении комнаты. Торговый прилавок был превращен в стратегический стол. На нем была разложена карта Надежры: в центре — Старый остров, по бокам — Верхний и Нижний берега. Синкерат стоял вокруг него, слушая Серселу.

— Нам понадобится прикрытие для бригад, — сказала она, постукивая жезлом по Пойнту. — Если мятежники поймут, что мы делаем, они могут легко разместить здесь лучников и обрушить ад Первозданного на обе стороны направления.

— И рискуют повредить нуминату реки? — спросил Скаперто. Он жестом указал на две филигранные полумаски, переделанные для изображения сооружений, перекинутых через Восточный и Западный каналы. Рядом с ними стояли небольшие лодки.

Серсела вздохнула. Она была моложе Донайи, но те несколько месяцев, что она была Керулетом, тяготили ее, как годы. — Если они поймут, что наша цель — речные нуминаты, они могут рискнуть, чтобы остановить нас.

— Они будут правы, если сделают это, — огрызнулся Утринзи Симендис. Его люди были заняты изготовлением оружия и оказанием помощи, но его появление из самоизоляции, чтобы присутствовать на этом собрании, показало Донайе, насколько все серьезно. — Уничтожение Нуминаты реки — это безумие. Последствия этого нанесут городу гораздо больший вред, чем потасовка с несколькими радикалами.

— Уничтожение чего? — огрызнулась Донайя. Стол задрожал, когда на него опустилась ее рука. — Дом Трементис владеет хартией одной из этих нуминат, и мы не давали своего согласия.

— Не уничтожать. — Скаперто поправил несколько опрокинутых маркеров, не сводя с нее пристального взгляда. — Убираем очаги, чтобы временно вывести их из строя.

Хлопая, как рассерженная чайка, Утринзи сказал: — Что уничтожит нуминат Восточного канала! Инскриптор погиб, чтобы создать эту работу. Вы не можете просто активировать его, когда вам заблагорассудится!

— Значит, мы заменим его. Варго справился с этим, сможем и мы. — Скаперто неохотно поднял взгляд на Донайю, в котором сквозило сожаление, но и решимость. — Синкерат ссылается на пункт об общественном благе в вашем уставе. Дом Трементис не имеет права голоса. Мы информируем вас из вежливости.

— Но... — Она почувствовала себя так, словно кто-то выбил у нее почву из-под ног. Они вызвали ее сюда для этого? «Разве в этом случае весь город не останется без чистой воды? — В течение многих лет Нижний берег полагался на торговцев, которые возили воду из чистого Восточного канала. А тут обе стороны загрязнены...

Иаскат сказал: — Мы разрабатываем планы экстренных поставок чистой воды. За городом есть колодцы, а люди Иридета могут изготовить небольшие очистительные нуминаты.

— Запасы будут распределены по обоим берегам, пока мы сможем удерживать Флодвочер, — поспешил добавить Скаперто. — Я бы не согласился, если бы это было не так.

Но этого все равно было бы недостаточно. До Великого Сна оставалось меньше месяца, и врасценские жители наводнили город в предвкушении. Донайя не была на стороне лиганти, считавших, что все они — радикалы и мятежники, нуждающиеся в сдерживании, но недостаточное снабжение могло гарантировать дальнейшее восстание.

Рот Кибриал сжался от цинизма. — Предположим, нам удастся заполучить достаточно бочек. Римбон Бельдипасси скупил все имеющиеся запасы. Я бы обвинил его в шпионаже, но он начал делать это еще до того, как у Агниета появилась эта идея.

— И чья это вина? — резко сказал Иаскат. — Если бы вы не поощряли его...

Наступило короткое молчание, во время которого Серсела выглядела растерянной, а Скаперто резко поплохело. Донайя пришла к пониманию через мгновение после него. Отрекшиеся от Света Медальоны. У нее уже возникло неприятное подозрение, что Кибриал использует его для управления финансовыми делами города в условиях кризиса; дела на этом фронте шли слишком гладко, чтобы их можно было объяснить иначе. А Фаэлла Косканум, казалось, была в эти дни повсюду, разговаривала со всеми, держа в узде дворянство дельты. Внезапные инвестиции Бельдипасси в бочки могли быть вызваны тем же Изначальным вдохновением.

Кибриал бросила взгляд на Иаската. — Подумать только, как я буду жалеть о том дне, когда Состира уйдет, а на его место придет парнишка, у которого не хватит духу сделать то, что нужно. Не надо бросать в меня камни; по крайней мере, я пытаюсь удержать этот город.

— В краткосрочной перспективе. Некоторые из нас смотрят на более долгосрочную перспективу и более серьезные угрозы. — Ответ Иаската заслужил хмурый взгляд и кивок Утринзи.

Серсела, возможно, единственная из присутствующих, кто не понимал, о чем идет речь, вернула их к теме. — Этот вопрос относится к компетенции Каэрулета и Фульве, и с поддержкой Прасинета мы согласны на три пятых. Это собрание не для обсуждения, а для того, чтобы сообщить вам о наших планах.

Прибежал клерк и сунул в руки Кибриал сложенный документ. Прочитав его, она сердито выругалась. — Эти проклятые мятежники начали сжигать документы на собственность Старого острова и писать свои собственные, отдавая землю и здания лавочникам- чтобы заручиться их поддержкой, я полагаю. Мне нужно разобраться с этим. Мы закончили.

Она устремилась к двери, которая распахнулась и показала Фаэллу, ожидавшую по другую сторону. Даже сквозь новый шум Донайя услышала, как Кибриал пробормотала, когда они вместе уходили. — Эта Фиенола могла бы покончить с этим в один миг, если бы просто открыла свою проклятую дверь.

Танакис. По словам Рен, она хранила медальон Нинат: смерть и конец. Донайя обняла себя за плечи, чтобы не вздрогнуть, благодарная за то, что Танакис больше интересовалась космосом, чем конфликтами повседневного мира. В отличие от большинства обладателей медальонов, у нее хватало умения использовать свой в полной мере и с разрушительным эффектом.

С момента свадьбы она заперлась в своем городском доме, отказывая всем желающим. Когда она покидала Вестбридж, то бормотала что-то о врасценских душах, не проходящих должным образом цикл Люмена, но с видом вдохновленного человека, а не с обычным ворчанием. Донайя могла только надеяться, что ее прозрение как-то связано с уничтожением медальонов.

Скаперто коснулся руки Донайи, возвращая ее в себя. — Я знаю, что это трудно, и мне жаль, что мы вынуждены быть столь жестокими. Но, перекрыв доступ чистой воды на остров, мы вынудим их капитулировать. Это наш лучший шанс покончить с восстанием без кровопролития.

Нет, смерть будет происходить медленнее, поскольку нечистая вода распространяет болезни. В то же время Скаперто не ошибался. Не было такого выхода из конфликта, который не привел бы к страданиям.

Она могла лишь сделать все возможное, чтобы смягчить их. Расправив плечи, Донайя сказала: — Я пойду поговорю с Меде Бельдипасси.

Лягушатник, Нижний берег: Киприлун 10

Прохладная вода вихрилась вокруг голых коленей и закатанных штанов Седжа, когда он пробирался мимо обветшавшего причала на берегу Лягушатника. Обычные огни по берегам реки потухли, и облака скрыли Кориллис и Паумиллис. На юге яркая линия обозначала мост во Флодвочере, к северу от него — Закатный мост с изломами. Между ними царила кромешная тьма и грохот.

И где-то в этой темноте он был нужен своей сестре.

Его не было рядом, когда Злыдень схватил Рен. Нет, он, как проклятый дурак, отправился пить с Варуни и провел ночь, узнав, что не все ее порывы к нему были жестокими. И его не было там, когда рухнули мосты, и Тесс оказалась между Жемчужиной и безопасностью. Он не мог отправиться в сон вслед за Рен, но мог найти Тесс.

Она была на острове. Она должна быть там.

Седж глубоко вздохнул и нырнул в воду.

Холод грозил вытеснить воздух из его легких. Он научился плавать, потому что это пригодилось Варго в его контрабандной работе, но никогда не плавал в талом снегу в весеннее половодье. Седж не успел сделать и трех взмахов, как начал сомневаться, не ошибка ли это. Его яйца пытались заползти внутрь тела для защиты, а ноги уже онемели. На дальнем берегу могли быть мятежники, которые услышат его приближение, даже если не увидят. Повстанцы, и даже хуже: Люди говорили, что видели Злыдня, патрулирующего набережную, словно защищая остров.

Он не пытался бороться с течением, стремительно несущимся за ним с нарастающим потоком. Вместо этого он позволил ему нести себя вниз по течению к очищающему нуминату, сосредоточившись на том, чтобы направиться к Лэйсуотеру. Молясь при этом, чтобы успеть до того, как течение унесет его за Старый остров. Много лет назад один фермер нашел своего младенца среди прибрежных зарослей осоки; он не хотел, чтобы и его труп оказался там же.

Вода еще не перестала вонять, когда раздался лязг металла о металл, заставивший его вздрогнуть. Однако звук доносился сверху. Пройдя сквозь гул очищающего нумината, он взглянул вверх и увидел тусклый свет, пляшущий над ним, словно жемчужные призраки. Это Андрейка или Синкерат разместили людей на нуминате?

Отвлечение стоило ему драгоценного времени на греблю. Неожиданно чистые воды несли его к опорам разломленного Сансетского моста, а он еще не приблизился к острову.

Попытка проплыть быстрее создавала слишком много шума. Внезапно по воде пронесся мощный луч светового камня. Это дало Седжу достаточное предупреждение, чтобы нырнуть под воду, и мгновение спустя он услышал приглушенный всплеск, раздавшийся слишком близко. Он барахтался под водой, пытаясь определить, в какую сторону его несет течение, и попытаться повернуть немного вправо. Как далеко на север он забрался? Сколько еще осталось до острова?

Задыхаясь, он поднялся на поверхность и увидел, что мимо проплывает берег, прикрытый мешками с песком, которые Фульвет поставил на случай наводнения. До них было не дотянуться, но он протиснулся к ним, скользнув руками по мокрой, округлой рогоже. Мешки уже заканчивались, когда ему наконец удалось просунуть руку в щель и остановиться.

Его облегчение было недолгим. Какой-то камень впился ему в руку; ругаясь, Седж попытался ухватиться за него. — Я вам не враг!

Тому, кто был наверху, было наплевать. В него полетели еще камни; осколок черепицы рассек ему голову. Седж попытался приподняться на мешках с песком, чтобы выгнуться и защитить голову.

Потом кто-то схватил его за руку — его больную руку. А он не надел скобу, которую сделала для него Тесс, потому что она мешала плавать.

Рука Седжа выскочила из сустава со знакомым мясистым звуком. Он застонал от боли, когда защитник перетащил его через мешки с песком на брусчатку. Сапог врезался в ребра, пронизывая его агонией, и Седж не знал, какие слова вырвутся у него изо рта. Он приготовил речь, чтобы убедить Андуске в том, что он не представляет угрозы, но все слова пропали...

— Прекрати, дурак! — крикнул кто-то по-врасценски. — Приказ Андрейки: шпионы Синкерата должны быть доставлены на допрос.

— Я не шпион, — пробормотал Седж, но его никто не слушал. — Идуша Полойный — у меня есть для нее новости. — Только новости о том, что Рен, Грей и Варго все еще не найдены, но этим людям не обязательно было это знать.

— А что с тем, кто зарезал Орсоли? — огрызнулся другой голос. — Мы не можем рисковать. Лучше перестраховаться...

На ухо Седжу голос прошептал: — Молчи.

Этого предупреждения оказалось достаточно, чтобы он не успел вскрикнуть, как кто-то потащил его назад, в узкий переулок. — Поднимайся, — сказал новый голос. — Пока они отвлечены. Жди меня у Плешивого моста.

Седж, пошатываясь, поднялся на ноги. В тусклом свете он едва мог разглядеть фигуру в капюшоне. Он подавился именем, которое хотело вырваться наружу. — G-

— Рук сказал, и Седж пошел.

Позади него раздались встревоженные возгласы и издевательский смех. Ему отчаянно хотелось оглянуться, но он заставил себя идти вперед на негнущихся ногах, мимо разбитых окон и заколоченных дверей, пока не показался крошечный Плешивый мост. Тогда он вжался в его тень и стал ждать, задыхаясь.

К тому времени как Рук вернулся, брюки Седжа наполовину примерзли к ногам. Но у него было достаточно времени, чтобы подумать об этом голосе. — Ты не настоящий Рук, — резко сказал он, поднимаясь на ноги.

Рук откинул капюшон, пропуская свет, и увидел Оксану Рывчек. — Более старая, — сухо сказала она. — Идем. Или я зря тебя спасла.

Только когда она привела его в подвал, он понял, что его ноги в крови, порезанные стеклами из разбитых окон. Рывчек сначала обработала его плечо, опытными руками вправила его на место, а затем выковыряла осколки из подошв и туго забинтовала их. — Сюда приходят только шпионы, глупцы и отчаянные, — сказала она, закончив. — Я знаю, кто я. А ты?

— В отчаянии, — мрачно ответил Седж. — Я ищу Тесс.

Рывчек, должно быть, надела костюм, который использовал Грей. Несмотря ни на что, он выглядел достаточно хорошо, чтобы его охватило волнение, а она так легко расправилась с теми охранниками. По ее словам, она была более старой, и он знал, что Грей когда-то тренировался с ней. Была ли она Руком до него? Проведя рукой по голове, она зацепилась пальцами за растрепанную косу. — Оказывается, твоя вторая сестра обладает храбростью первой, когда нужно.

Седж чуть не схватил ее. — Ты знаешь, где Тесс? Она жива?

— Жива, и делает все, что может. Андрейка развел мосты раньше времени — или кто-то с его стороны. Они должны были уйти в Полночь, когда здесь будет мало северян. Но многих поймали. Андрейка держит в тюрьме тех, кому повезло попасть к нему, но даже это далеко не безопасно. Тесс помогает нескольким спрятаться.

От облегчения Седж растянулся в луже. Тесс была жива. И не в безопасности, но он не удивился, что Тесс не могла просто не высовываться. — Ты должна отвести меня к ней.

Сардонический изгиб брови Рывчек остановил его. — Мокрый, с порезанными ногами, без пальто и обуви? Ты достаточно надежен, чтобы избегать неприятностей, но не в таком виде. Дай мне время найти тебе одежду. Не то чтобы у тебя был большой выбор; ты не знаешь, где она.

Седж насмешливо хмыкнул. Если повстанцы собираются преследовать чужаков, Тесс отправится в самое безопасное место. И это место было лучше всех остальных. — Готов поспорить на сапоги, которые я оставил, что она в храме. Но я подожду этот плащ.

Истбридж, Верхний берег: Киприлун 12

Джуна жалела, что у нее нет никого, никого для компании, пока она пробиралась по переулку Истбриджа. Никто не слышал о Тесс с тех пор, как Старый остров пал перед повстанцами; Джуна боялась, что она там в ловушке. Даже надеялась, что так оно и есть, потому что все альтернативы были еще хуже.

Но идти с Джуной было некому. Лейтенант Раньери посвящал поискам Тесс все свободное от обязанностей по охране распределения воды на Нижнем берегу время. Седж пропал, занимаясь тем же самым. Она бы спросила Касеньку, но та уехала по делам к тетке и уже несколько дней не появлялась в поместье. Джуна даже не смогла привезти Тефтеля. Донайя спросила бы, зачем она его берет, а Джуна не хотела, чтобы мать знала, чем она занимается.

Поэтому она сама сняла перчатки, встала перед дверью в задней части Истбриджского Кваратиума и постучала по дереву.

Ответа не последовало ни после первого стука, ни после второго, ни после третьего. Может, они все ушли, подумала Джуна. Или они переехали после того, как мы их нашли.

Когда она проверила защелку, дверь распахнулась.

— Привет? — позвала она, выходя на лестничную площадку, ненавидя свой робкий голос. — Я ищу Эсми — госпожу Эсмерку. — Она не знала фамилии этой женщины. Она не знала, есть ли у этой женщины фамилия. Ни Тесс, ни Седж, похоже, не знали.

Джуна рискнула подняться по ступенькам. — Простите за вторжение. Если бы это не было важно, меня бы здесь не было. — Лестница открылась в комнату, которую она уже видела, все еще украшенную несочетаемыми трофеями Устричных Крекеров, самого успешного узла воров на Верхнем берегу. Они не переехали, их просто не было дома. — Алло?

В ответ она обхватила себя руками за горло и почувствовала холодный поцелуй стали на своей коже. — Что из нашей последней встречи заставило тебя думать, что ты получила приглашение сюда, Альта?

— Я знаю, что нет. — От нервов Джуне захотелось сглотнуть, но она испугалась, что порежется, если сделает это. Голос принадлежал Эсмерке: милосердие врасценских масок. — Простите. Я пришла попросить тебя об одолжении.

Эсмерка отпустила ее. Нож остался на месте, а воровка повернулась к ней лицом. — Такие, как ты, просят об одолжении таких, как я, в такое время. Это почти так же хорошо, как и ты.

Ее цинизм был понятен. У Эсмерки было врасценское имя и немного крови, хотя ее надежранский акцент был чисто врасценским. — Услуга поможет и тебе, — сказала Джуна, отбросив всякие приветствия. — Мой план — отрубить Кибриал Дестаэлио по самые колени.

Из-за шрама от ожога выражение лица Эсмерки было трудно разобрать, но ее резкая неподвижность говорила о многом. Через мгновение она опустилась на стул. — Как и положено открывающим картам, эта по крайней мере интересна.

Джуна осталась стоять, как истукан. Маленькие хитрости она переняла от Рен, которая научила ее, что честное убеждение — это двоюродная сестра нечестного манипулирования. — Мы одни?

Эсмерка кивнула.

— Я серьезно, — настаивала Джуна. — Если мы не одни, это может быть невероятно опасно для всех. В том числе и для остальных членов вашего узла.

Брови второй женщины приподнялись, но она ответила: — Правда, мы одни.

Джуна поверила, что это правда. — Помнишь бронзовый медальон, который искала Суилис? Тот, который, как она думала, был у Рен? — На второй кивок Джуна ответила: — У ее Благотворительного фонда есть очень похожий, только отлитый из меди и выгравированный Кваратом. Мне нужен кто-то, кто украдет его. И ты — единственная воровка, которую я могу попросить.

Смех Эсмерки был вполне заслуженным. — А что с твоей кузиной?

— Рен пропала. Ее никто не видел уже несколько дней.

Смех потух, как зажженная свеча. — Тесс тоже. Приходил ее мужчина, спрашивал. Думаешь, они в одном месте?

— Я так не думаю. Но я не знаю. — Все вокруг словно вышло из-под контроля Джуны. Никаких следов Грея и Варго, если только слухи о встрече с Руком на Старом острове не были правдой. Тесс пропала. Седж пропал. Танакис никому не открывала дверь, даже когда Джуна уже час стояла снаружи и умоляла. А Донайя была занята тем, что пыталась удержать баржу, которой была Надежра, от того, чтобы она не налетела прямо на отмель. Джуна ничего не могла поделать со всем этим.

Кроме этого кусочка. Она использует свой медальон, я уверена в этом, — сказала Донайя. И Фаэлла тоже. Когда Джуна отправилась поговорить с Ириде, она застала Парму у него дома. Парма сказала, что может позаботиться о Фаэлле; таким образом, Кибриал осталась в руках Джуны.

Эсмерка покрутила нож в пальцах. — Два из них. Почему эти медальоны так важны? В этом городе много нуминатрии.

Джуна не собиралась рассказывать всю историю тому, кто еще не согласился помочь, но частью ее она могла поделиться. — С их помощью Кайус Рекс завоевал Врасцан.

Нож вывернулся и упал на пол.

— Итак, — сказала Эсмерка ровным голосом. — В конце концов, ты типичный подзатыльник. Ты хочешь, чтобы я украла эту штуку и отдала ее тебе.

— Нет, — ответила Джуна, содрогаясь до костей. — Я хочу, чтобы ты спрятала его там, где его не найдет никто, даже твои товарищи по узлу. Эти штуки — зло, Эсмерка; они злы и опасны, и я прошу тебя пойти на страшный риск, украв один из них. Но нам нужно их уничтожить, а я не верю, что Кибриал согласится сотрудничать.

Эсмерка медленно встала, не отрывая взгляда от Джуны. — Тесс говорила, что ты не очень-то склонна к вранью, но это... Ты действительно хочешь подставить свой Синкерат посреди войны, потому что считаешь, что эти штуки настолько плохи.

— Если мы полагаемся на них, чтобы сохранить контроль над городом, — сказала Джуна, и голос ее дрогнул, — то мы ничем не лучше Тиранта.

В ответ последовал короткий, резкий кивок. Затем Эсмерка сплюнула в ладонь.

Перчатки Джуны все еще были в кармане. Она поплевала на свою руку и встретила хватку Эсмерки, прижав ладонь к ладони.

— Если я буду держать свою команду в неведении, — сказала Эсмерка, — мне понадобится чья-то помощь, чтобы найти, где она это хранит.

Джуна вздохнула. — Под «кем-то другим, — полагаю, ты подразумеваешь меня.

Эсмерка, кривясь от удовольствия, сказала: — Полагаю, да. Добро пожаловать в Устричные Крекеры, Альта Джуна Трементис.

Скрытый храм, Старый остров: Киприлун 13

Несмотря на то что Тесс знала, что храм защищен от посторонних, она все равно напрягалась каждый раз, когда слышала приближающиеся шаги. Всегда оставался шанс, что кто-то выдал секрет, как попасть внутрь, или что кто-то, носящий амулет с тройным клевером, случайно попробует преодолеть барьер. На Старый остров во время восстания пришло столько народу, что некоторые даже не подозревали о существовании барьера. Сточек мог только представить, что сделают повстанцы, если обнаружат, что ее группа беженцев прячется в храме, принадлежавшем Кайусу Рексу.

Сточек поспешил ко входу, словно если враги пройдут через него, он будет надежной защитой. Тесс последовала за ним, неся ножку стула, которая служила ей импровизированной дубинкой. Но это был всего лишь Седж, тащивший небольшой бочонок с водой.

— Все, что я смог достать, — ответил Седж на разочарованный взгляд Тесс. — То, что Андрейка передает, — это вода, которую они запасли для тушения пожаров: они наполнили свои бочки до того, как нуминаты были уничтожены. Но осталось совсем немного.

Тесс облизала губы, которые и без того казались слишком сухими. Храм был хорошим убежищем, но плохим местом для пережидания осады. Из еды и воды у них было только то, что Седж смог раздобыть на улице. Парень из Амананто, Орручио, утверждал, что знает немного основ надписи; он пытался сделать очищающий нуминат, используя оставленные в храме материалы. Пока безуспешно.

— Мы постараемся, чтобы его хватило надолго, — сказал Сточек. Но Тесс знала, что никакая бережливость не вытянет этот бочонок надолго.

Из туннеля донесся ответ: голос Рывчек стал глубже и лишился привычного акцента. — Нет, пей. Потому что сегодня ты уйдешь отсюда.

Сердце Тесс екнуло, когда за спиной Седжа показался силуэт Рука в капюшоне. — У тебя есть способ покинуть остров? — Как, она не могла себе представить. Но Рывчек обладала всей находчивостью Рука, даже без помощи магии.

— Я же сказала, что найду. Но тебе лучше действовать быстро, потому что чем дольше мы будем ждать, тем больше вероятность, что кто-то найдет лодку.

В горле Тесс заклокотала пыль, когда она посмотрела на бочонок Седжа, но совесть удержала ее. Если они уходят, значит, чистая вода должна достаться кому-то другому.

Она уже собиралась сказать это, когда свет нуминаты, освещающий храм, замерцал и потускнел.

Шаги раздавались отовсюду и ниоткуда, смешиваясь с криками тревоги беженцев. По коже Тесс пробежал холодок — медленный, ползучий ужас, заставивший ее отпрянуть от теней. Вот только идти было некуда — теней стало еще больше, а запах напоминал червей, вырвавшихся на свободу из перевернутой земли.

— Злыдень, — прохрипел Седж, обхватывая Тесс руками, словно защищая ее.

Но тут же свет снова замерцал, словно это была лишь тень пролетающей чайки. Вокруг храма в замешательстве заметались беженцы.

А в центре комнаты стояли Рен, Грей и Варго.