Сердце Лабиринта

Пролог

Мир хранил три вида страха. Один был слишком сильным, чтобы с ним бороться; если ты был умным, то убегал, прятался, пока он не проходил мимо. Был и такой, перед которым ты вставал и смотрел в лицо, потому что если ты этого не сделаешь, то всю жизнь будешь прятаться.

А был тот, с которым вы жили. Потому что, просочившись в твои кости, он никогда по-настоящему не исчезал.

Грей знал, что должен был наслаждаться Фестивалем Вешних Вод. Это было время празднования, от Верхнего берега до Нижнего, когда туман окутывал город на целую неделю, и все ходили в масках. Выступали певцы, жонглеры, ставились пьесы о падении Тиранта, и большинство людей с нетерпением ждали этого праздника всю зиму.

Но неделя непрекращающегося тумана заставляла его чувствовать, что кто-то может выйти из него без предупреждения, что он может раствориться в нем и больше никогда его не увидеть. Его бабушка родилась и вышла замуж за Кирали, но в сознании Грея она была хитра, как варадийский паук, ее влияние и власть тянулись, как липкая, опутывающая паутина. — Мы в безопасности, — всегда говорил Коля, когда Грей делился с ним этой мыслью. — Два года мы здесь, если бы они с Додачем пришли за нами, то уже сделали бы это.

Коля не понимал, насколько глубок страх. Но он делал все возможное, чтобы облегчить его, относясь к каждой беде, которую приносил младший брат, с терпеливой добротой — как, например, когда в первый день Вешних Вод он вернулся в ночлежку «Кингфишер» и обнаружил, что Грей перепачкан ореховой краской, причем на его руках ее было, кажется, больше, чем в некогда золотистых волосах Леато. — Когда Эрет Трементис увидит тебя... - простонал он.

— Это маскировка! — сказал Грей, засовывая виноватые руки за спину. — Чтобы Леато мог вместе с нами обойти Нижний берег.

— Я хочу увидеть выступающих обезьян, — сказал Леато. — И торговцев, и кукольные представления, и выпить шоколада со специями, и...

Грей и Коля не могли позволить себе и половины этих вещей. Хотя Дом Трементисов давал Коле постоянную работу, это покрывало только жилье и другие необходимые вещи, но не экстравагантность. Приподняв бровь, Коля спросил, кого ты пригласил — Леато или его кошелек?

На этот вопрос Грей ответил крошечным покачиванием головы. Его друг мог быть богатым алтаном Лиганти — не то чтобы он выглядел очень богатым или знатным, с ореховой краской, окрасившей голову, руки и половину его одолженной одежды, — но Грей не надеялся сегодня переплыть реку золота.

Ему нужен был кто-то рядом, чтобы прогнать страх, навеянный туманом. И он не хотел, чтобы Коля нес эту ношу всю ночь.

И Коля кивнул. Потому что даже если он не понимал, то никогда не задавал вопросов. Он просто защищал Грея от любой угрозы.

Когда рядом с ним был Леато в запасном плаще и бумажной маске, Грей мог расслабиться и наслаждаться вспышками яркой одежды, проносящейся сквозь вихри таинственного тумана, — реальный мир казался сном даже в те годы, когда источник Ажераиса дремал. Леато хотелось попробовать все: они ели поджаренные лисьи орехи, жареные медовые лепешки, жареных сверчков, которые хрустели, как угольки, и горели, как огонь. Они выпили по чашке шоколада со специями, наблюдая за жонглером, который ловил и бросал факелы, сжигавшие клочья тумана. Насытившись, Грей затащил Леато во врасценский танец — с притопами и хлопками, толканием плечами и дружескими насмешками.

— Уф, мы потеряли Колю, — сказал Грей, когда танец расшевелил их, и они уселись на задворках, попивая большими глотками воздух и подслащенную лимонную воду. Его брат, прислонившись к стоящей неподалеку бочке с просяным пивом, разговаривал с девушкой с верховьев реки. — Вчера он встретил эту — Алинья, Гулинка, что-то в этом роде, и мне пришлось целый час стоять и слушать, как они флиртуют. Плохо.

— Может быть, это и занимательно, — подумал Леато и рассмеялся, когда Грей попятился, словно его пронзило это предательство. — Но это шоу мы можем посмотреть в любой день. Пойдем, почитаем наши узоры.

— Нет.

Грей даже не осознал, насколько холодно и резко прозвучало это слово, пока Леато не отшатнулся. С усилием он смягчил голос. — На таких фестивалях, как этот, они, скорее всего, мошенники. Есть и более выгодные способы потратить свои деньги.

Он видел, что Леато хотел спросить, но сдержался. — И что теперь?

Колокола зазвонили в третью землю. Грей поморщился и сказал: — Я бы не хотел, чтобы у тебя были проблемы с семьей.

Леато потрепал свои крашеные волосы. — Отец отшлепает меня, когда бы я ни вернулся домой. Лучше сначала повеселиться.

Он сказал это так непринужденно, словно отлуп был не страшным. Подавив зависть, Грей сказал: — Прогулка на Костер. Думаю, тебе понравится.

На самой набережной было полно трущоб, но на площади Горизонта каждый час выступала труппа Стрецко с танцами на мечах. Чтобы успеть вовремя, Грей отправился в обратный путь, таща Леато по узким переулкам и полускрытым мостам.

Он шел слишком быстро, а туман был слишком густым. Недалеко от площади кто-то, пошатываясь, вышел из остретты прямо на него.

— Осторожно! — прорычал другой, отпихивая Грея назад. Свет, льющийся изнутри, освещал парня постарше, лиганти, еще не достигшего зрелого возраста, с волосами цвета соломы, безукоризненно ухоженными за маской со звездами.

Взгляд парня скользнул по плащу и темным волосам Грея, и его губы изогнулись в усмешке. — О, смотри. Я наступил на мошку.

Поклонись и извинись, — всегда говорил Коля. Не стоит ссориться. Но Грея это задело, когда эти сыроеды пришли на его берег. — На меня вы наехали, — холодно сказал он. — Неужели на Верхнем берегу нет таких манер, которых вы, извините, не знаете?

— Что это было? — Парень прижал одну руку к уху, а двое других последовали за ним из остретты. — Я слышал только какое-то жужжание.

Трое из них вместе перевесили шансы в плохую сторону. Когда Грей попытался проскользнуть мимо, парень отпихнул его назад. — Куда это ты собрался? Встань на колени и извинись.

Сердце Грея забилось быстрее. Ему следовало знать, что лучше не заходить в Вешние Воды. Его бабушка была не единственной угрозой, скрывающейся в тумане. И его брата, более старшего и крупного, там не было.

— Если кто и извиняется, то это должен быть ты. — Леато подошел к Грею и, как всегда, отвесил ему подзатыльник.

Другой парень только рассмеялся. — Второй! Мошки всегда прилетают целыми стаями. Может, прихлопнем их?

Сняв маску, Леато сказал: — Меззан Индестор. Это я, Леато Трементис.

Кровь Грея застыла в жилах. Он знал это имя. Дом Индесторов занимал военное кресло Синкерата: нога в сапоге, который сшибал врасценских на землю.

По мелькнувшему удивлению Меззан узнал Леато. Но слишком скоро к парню вернулась усмешка. — Грязные волосы, грязная кожа — нет, ты похож на очередную мошку. Разве ты не знаешь, что выдавать себя за дворянина запрещено? Я могу отвезти тебя в Аэри прямо сейчас. И даже не пришлось бы беспокоить Эрета Трементиса этим преступлением против его имени. — Он усмехнулся своим друзьям. — Если, конечно, старика Джанко удастся оторвать от игорных столов на достаточно долгое время, чтобы это его волновало.

Грей слишком хорошо узнал, как вздрогнул Леато, — боль от так и не исчезнувшего синяка. Увидев это в своем друге, он сжал руки в кулаки. — Оставьте его в покое!

Меззан проигнорировал его. Положив одну руку на плечо Леато в дружеском жесте, но согнув Леато от боли, он сказал: — Тебе следует быть осторожнее, Трементис. Не стоит навлекать на себя болезни, держа рядом паразитов — твоей семье и так не везет.

Невезение. Слова, которые Грей слышал снова и снова, сколько себя помнил, пока они не застряли, как заноза, под кожей, покрытой шрамами. Страх, что бабушка была права: что он — проклятие, что он приносит несчастье всем вокруг.

Зарычав, Грей бросился головой в живот Меззана, отбросив его к стене. Леато попытался последовать за ним, но один из парней схватил его в охапку, зажав руки. Третий схватил Грея — или попытался это сделать. Грей был шустрым и сочным, и ему было все равно, больно ли ему будет, если он вырвется на свободу, если он сможет запустить свой грязный ботинок в жемчужины Меззана.

Третий парень ругался. В отличие от остальных, он носил меч.

Беги, — раздался голос в голове у Грея: Коля, или его здравый смысл. Они были очень похожи.

Но это оставило бы Леато в их власти. Леато, который встал на его защиту, как брат.

Когда Меззан скорчился на земле, обхватив руками промежность, третий парень выхватил свой клинок и сделал выпад. Грей отступил, заскользив по грязным булыжникам. Потом еще раз. Но отступать было уже некуда: он врезался в штабель ящиков, грохочущих пустыми бутылками. Ухмыляясь, парень обвел взглядом воздух. — Думаю, я вырежу из тебя кусок, чтобы преподать тебе урок.

Пока парень говорил, Грей вытряхнул из своего пальто куртку. В момент выпада он взмахнул тканью, как гусайский танцор вуалью, чтобы поймать меч.

Это застало парня врасплох, и он выдернул оружие из его хватки. Когда оно шмякнулось на землю, Грей подумал: — Хватай, но это же Надежра. — Здесь таким, как он, не разрешалось иметь меч.

Впрочем, никаких законов, запрещающих отбросить его, не было. Но прежде чем он успел это сделать, упала петля веревки, подхватила парня за середину и подняла в воздух.

Словно противовес на подъемном кране, на улицу опустилась трепещущая черная масса. Сверкнуло серебро, последовали два резких удара и два крика боли. Леато, споткнувшись, освободился от похитителя, а потом упал на задницу, увидев своего спасителя. — Вот дерьмо, — прошептал он.

Прыгнув вперед, Грей оказался перед своим другом, вглядываясь в стальную тень без лица.

Рук.

Он не чувствовал того благоговения, которое слышал в голосах других ребят на улице. До приезда в Надежру Грей даже не слышал о Руке. Разбойник не был сказкой у костра, не то что Постоянный Иван и Умница Наталья.

Но за последние два года он понял одну вещь: Рук ненавидел дворян.

— Оставь его в покое, — сказал Грей, махнув рукой за спину. Тщетный жест; Леато не убежал бы так же, как Грей.

— Что, по-твоему, я с ним сделаю, маленький сточный кот? Я пришел на рыбалку за карпом, а не за гуппи. — Отступив назад, Рук плоской стороной клинка согнал трех крупных парней в кучу. — Худшее, что я могу сделать, — это бросить его в реку, чтобы он вырос еще. Не все они оказываются ядовитыми. — От взгляда, брошенного Руком на Леато, Грей вздрогнул.

Леато вскочил на ноги. — Если ты должен что-то сделать со мной, пусть будет так. Но сначала отпусти моего друга.

— Какая у вас пара, — пробормотал Рук, разглядывая их. — Почти пара, но вы не подходите друг другу.

— Лучше стоять с таким несочетаемым другом, чем в одиночку. — Грей ждал, напряженный и готовый. От некоторых страхов убегаешь, а с некоторыми сталкиваешься. Рук не пугал его и вполовину так, как его бабушка или его собственная проклятая судьба.

Под бездонным капюшоном мелькнула улыбка. — У тебя есть смелость... но, к сожалению, не хватает мастерства. С хорошим учителем ты сможешь добиться успеха.

Леато издал внезапный задумчивый звук. Когда Грей рискнул взглянуть на него, Леато прошептал: — Мой учитель мог бы обучить тебя. Лучше Оксаны Рывчек никого нет.

Лающий смех Рука испугал обоих. — Тебе, юный Трементис, следует следить за тем, какие обещания ты даешь другим людям. А теперь прочь от обоих, пока вас не настигла еще большая беда.

Взмахнув клинком, Рук швырнул Грею обратно его плащ, лишь слегка порезанный мечом парня из Лиганти. По-братски обняв его за плечи, Леато потянул его к свету и шуму площади. Он сказал потрясенным шепотом: — Что за ночь! Не могу поверить, что я выжил после Рука!

— Я тоже, — рассеянно отозвался Грей. Все его внимание было обращено назад, на фигуру, окутанную тайной, которая тащила трех благородных задир к правосудию.