Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 9

С той памятной ночи моя жизнь переменилась.

Вопросы безопасности были поручены стражам и смотрителям, а Рейн, наконец, определился с отношением ко мне. В первое же наше совместное утро он наколдовал для меня дивное платье и прическу и сам повел на завтрак в столовую-приемную, чтобы выслушать доклады своих многочисленных советников и смотрителей и заодно освежить в памяти свое королевское расписание на сегодня.

Мне нравилось, как он выглядит — в его глазах появилось выражение упрямства. Но это было хорошее упрямство, толкающее к действиям, к жизни, отгоняющее пессимизм. Поэтому я и не стала выпытывать у Рейна подробности о том, что за человеком был Дедрик и как можно себя обезопасить в Аксаре. Все это я у него обязательно вытяну, но позже. И аккуратнее.

А пока что нам обоим нужна передышка. Впервые мы вот так, рука об руку, появились во дворце. Нам, конечно, кланялись и всячески выказывали почести, но недоумения и даже страха на лицах скрыть не могли. А кто-то даже кривился. Но как бы придворные не кривились, они ничего не могли изменить. Да меня и не задевало такое отношение. На людей в этом мире я уже насмотрелась — они такие же, как и у нас. Я все больше смотрела по сторонам, отмечая красоты, которые меня окружали.

— Дворец живой, — объяснил Рейн, заметив мой интерес. — Он напрямую связан с Источником. Количество помещений, окон, лестниц, дверей меняется в зависимости от того, сколько людей находится во дворце. Но даже для меня не все помещения дворца доступны. И лишь я один могу открыть Зеркальную галерею. Это место силы, опасное для обычных три. Зеркала — это двери Источника, его врата. Лишь эгуи способен пройти через них.

Я кивала, хотя многое о том, о чем рассказывал Рейн, мне было уже известно — из книги, которую для меня оставил Уэнделл.

— А как меняются помещения? — полюбопытствовала я. — В зависимости от желаний эгуи?

— Некоторые помещения годами остаются неизменными, некоторые меняются согласно настроениям эгуи. Дворец и снаружи меняется, подстраиваясь под времена года, под природные явления. Сейчас на дворе осень, стало быть, вот, — Рейн поднял руку, и, повинуясь его желанию, даймоны под потолком разгорелись ярче. — Приглядись.

То, что поначалу показалось мне пестрой росписью на стенах, оказалось завораживающей картиной. Стены имитировали осенний пейзаж: изогнутые стволы деревьев, красиво раскинувшиеся ветви, осыпающиеся листья… Чем больше я присматривалась, тем больше замечала деталей, вплоть до жучков и паутины. Волшебство! Издалека посмотришь — так, узоры какие-то. А приглядишься — и увидишь целый мир!

— Боже мой, — только и смогла пролепетать я.

— К этому невозможно привыкнуть, — довольный, что удивил меня, улыбнулся Рейн, и коснулся стены рукой. «Нарисованный» паучок со стены перебежал на его палец. Король сдунул паука с пальца, и тот исчез. — Первое, что ты должна запомнить о нашем мире — это то, что здесь живое все. Источник — это великая сила, которая подобно зеркалу отражает эгуи, его желания, мысли, слова. Каждый эгуи в королевстве несет ответственность за свои мысли и желания. А за достойное воспитание эгуи ответственен Орден Смотрителей. Потоки Источника — не игрушка. Магия — не развлечение. Быть обычным три проще. Но три никогда не могут прикоснуться к Источнику, и вынуждены наблюдать за всеми чудесами со стороны.

Я задумалась над словами мужа, загляделась снова на стены. А король между тем приуныл и с тоской посмотрел вперед, на двери, за которыми его уже ждали советники и прочие придворные, чтобы начать решать утренние дела.

— Хочешь, прогуляемся? — вдруг предложил вдруг он. — День сегодня солнечный.

— Шутишь? — от волнения у меня даже дыхание сперло. — Да я мечтаю об этом!

— Закрой глаза, — произнес Рейн загадочно.

Я закрыла. А когда открыла, мы были уже в парке, и на мои плечи был накинут плащ. Несколько прядей, свисающих для красоты из моей прически, игривый ветер поднял кверху.

Я огляделась. Нас окружали высокие дубы, еще не потерявшие буро-желтый наряд, яркие березы, ясени — их золото разбавляли багряные клены. То, что я увидела, было красивым, но обычным — точно то же самое я могла увидеть осенью в любом парке Москвы. И потому у меня появилось ощущение, что все это родное, мое.

Сердце быстро, радостно заколотилось, а голова закружилась, ведь я впервые за долгое время вышла на свежий воздух… Забурчало в желудке.

Рейн тотчас сотворил для нас столик и два кресла. Предложив мне усесться в кресло, он сам разрезал для меня пышную булочку, сам намазал ее маслом и сдобрил джемом. В комплекте с булочкой шли бисквиты причудливой формы и кофе — очень крепкий и очень бодрящий. Помимо этого, на столе появились еще сытные утренние блюда, которые, по мнению короля, могли мне понравиться.

Пока я ела, Рейн рассказывал, какие размеры имеет этот парк, и какие чудеса припрятаны здесь. Я ела торопливо, не замечая толком вкуса. Мне хотелось скорее набить желудок и пойти исследовать территорию.

— Не торопись, — тоном строгой няни отчитал меня Рейн. — Что за манеры, Соня? Тэгуи едят медленно и аккуратно.

— Ой-ой, — с набитым ртом произнесла я. Первоначальное впечатление о Рейне, как о мужественном, строгом, роскошном красавце испарилось — теперь я видела в нем мальчика, помещенного в тело мужчины. И, конечно, не могла серьезно реагировать на его упреки и приказы.

Рейн неодобрительно покачал головой. А ведь и он далек от этикета. Здоровый, физически крепкий, упрямый. Он из той породы мужчин, которые задвигают остальных в сторону своей мощью, свирепым взглядом. Ему жизненно необходимо командовать, отпускать свою дикую сторону. Ему свобода нужна, воздух, простор и схватки. Будь у него не такое красивое лицо, он бы даже внешне в интерьеры дворца не вписывался бы…

Мне в голову ни с того, ни с сего полезла картина: зимняя стужа, мужчины в черном, Рейн. С красным от мороза лицом он со смехом скидывает с себя одежду и ныряет в сугроб, и уже оттуда хохочет, и хохот его, как гром, сотрясает окрестности. Картинка эта так четко легла перед глазами, что я испугалась. Неужели меня посетило видение?

Допив кофе, я отложила надкусанный бисквит. Настроение начало омрачаться. Какого черта в голову мне полезли такие уверенные выводы о личности Рейна? Почему я увидела его голым в снегу?

— Наелась? — поинтересовался Рейн, заметив, как я резко потеряла аппетит.

Я кивнула, и он мановением руки «стер» столик и кресла из парка. Мы продолжили прогулку. Пока я оглядывала окрестности, Рейн рассказывал, где какие запрятаны беседки, где работают фонтаны, где затаился садик влюбленных. Корбиниан старался всячески меня развлечь, выуживал из памяти всякие забавные истории, помогал подниматься и спускаться по небольшим лесенкам, переводил по мостикам. Словом, старался быть галантным кавалером.

— Все, Рейн, хватит, — остановилась я прямо посреди очередного мостика через ручей. — У тебя сейчас от напряжения глаза выскочат из глазниц.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся муж.

— Не нужно меня так усердно задабривать. Да, ты вел себя, как свинья, но я тебя простила.

Рейн вскинул подбородок — это всегда выходило у него эффектно.

— Ты назвала меня свиньей?

— Да.

— Да, я свинья, — смиренно согласился король. — Меня удивляет, что ты еще терпишь мое общество. Ты сказала тогда, в спальне, что я твоя единственная надежда. Так вот, Соня — дрянная у тебя надежда. Иногда мне кажется, что я выкарабкался, что я со всем справлюсь. Но ночами… Я ощущаю свою слабость, как болезнь. Я сам себе кажусь беспомощным. Дедрик смог воздействовать на меня во сне. Ни один страж не защитит меня, потому что от призраков защиты нет! Понимаешь, Соня?

— Так ночуй со мной, дорогой, — предложила я. — Мы с тобой связаны, и если кто-то нападет на тебя, ему придется иметь дело со мной. Я страшный противник, уж поверь мне — даже призраку не поздоровится. Так что хватит унывать. Лучше покажи своей очаровательной жене Стеклянное озеро, как обещал.

Молодой человек кивнул и повел меня к озеру. По пути я расспрашивала его о дворце и Источнике, а сама с грустью думала о том, какой он молоденький, глупенький и несчастный. Ох, как же не повезло Аксару с королем!

И как не повезло мне…

Мы с Рейном надолго пропали в парке, занятые разговорами. Королевский завтрак практически перетек в обед, и верноподданный эгуи Баргис явился, чтобы потребовать внимания короля.

— Ваше Величество! — страдальчески воскликнул Баргис. — Прибыли гости из Имбера!

— Визит официальный?

— Да, все согласно договоренностям!

— Отчего же вы такой напряженный? Гостей разместили?

— В том и беда: они немедленно требуют встречи с вами!

— Требуют? Ну что ж, погляжу я на этих гостей. Тэгуи, — Рейн повернулся ко мне, — не составите ли мне компанию?

Мои брови взлетели вверх. Совсем недавно я была пленницей, и вот тебе на — совет! Однако ж как бы ни было поспешно и странно такое предложение, лучше им воспользоваться. Я кивнула.

— Замечательно. Баргис, через пять минут жду вас и прочих в тронном зале. Гостей пригласите через десять минут.

Рейн взял меня под руку и мы перенеслись в просторную, уже знакомую мне залу, утопающую в тенях. При нашем появлении даймоны засветились, оживляя помещение, а из тени эффектно выплыл трон.

Король занял свое место на троне, а Черная корона заняла место на его голове.

— Рейн, — шепнула я, — корона к тебе вернулась! Как?

— Запомни: король — это Сердце Аксара. Королем невозможно стать без Чёрной короны. Ворон сколько угодно может забирать у меня корону и намекать, что она не должна мне принадлежать, но пока я не передам корону другому добровольно, она так и останется моей, а я так и останусь королем.

— Вот как, — протянула я, задумчиво глядя на Рейна. Оказывается, корону нельзя отнять — ее можно только передать по доброй воле. И весь замысел Дедрика ночью был направлен на то, чтобы Рейн отдал ему корону.

— Садись, Соня, — мужчина указал мне на табурет по левую руку от трона. Табурет даже на вид казался жестким. — Это место королевы. Тебе позволено сидеть в моем присутствии.

— Ух ты, какие почести.

— Не ерничай! Садись уже! И веди себя хорошо. Лучше всего помалкивай и улыбайся. Если что-то захочешь мне сказать или возразить — смолчи, разрешаю тебе все высказать позже, наедине.

— Ты сегодня такой добрый, дорогой, — промурлыкала я.

— Соня, сядь!

Я присела на жесткий табурет, смирившись с тем, что скоро моя задница станет деревянной. К счастью, мои пышные юбки улучшили ситуацию, и сидеть оказалось не так уж неудобно.

Постепенно зал заполняли всякие придворные чины. Все они появлялись в зале в строго определенной точке, и все пользовались перемещением, а не заходили через двери. Дверей, а также окон, вообще не было в зале.

Каждый придворный, появившись, подходил ближе к трону, приветствовал Его Высочество короля и Ее Высочество королеву и кланялся нам — сначала Рейну, затем мне, после Рейн кивал придворному, а мне негромко пояснял, кто этот придворный и зачем здесь нужен. Я честно старалась запоминать всех этих высокопоставленных эгуи, но имена и должности путались в моей голове. Пришлось прибегнуть к старым добрым ассоциациям. Толстый эгуи — казначей — стал для меня Пингвином, скользкий и тщедушный заместитель Верховного Смотрителя — Хорьком, глава канцелярии, усатый и полный, запомнился мне как Моржик, а его симпатичного нотария я окрестила Зайкой. В общем, очень скоро я запомнила всех самых важных действующих лиц сего зоопарка. Черными эффектными статуями в тени тронного зала встали стражи. Их я назвала Воронами.

Все «животные» заняли свои места и пригласили гостей, послов из Имбера.

— Имбер — наша главная проблема, — объяснил Рейн, пока послы медленно к нам приближались. — Границы наших королевств лежат на издревле спорных и проблемных землях. Имбер — королевство северное, маленькое, живет торговлей. Ранее мы заключали военные союзы и умудрялись сосуществовать, но когда имберские купцы стали успешно захватывать новые рынки, у них появились средства покупать наемников, и начались претензии по поводу спорных земель. Имбер растет, ему нужны новые территории, и они хотят наши.

— Вот акулы, — шепнула я, глядя на послов. — Рейн, а зачем ты взял меня с собой?

— Ты меня спасла. Я никогда больше не посмею забыть, что ты мой союзник и мой друг.

— Дорогой, я нескончаемо рада, что ты уяснил это все, но… Но я же из другого мира! Да еще и в теле Софии! На Совете! Не глупо ли было притаскивать меня сюда? И как ко мне отнесутся эти люди из Имбера?

— Новость, что ты из другого мира, прогремела во всех газетах соседних королевств с момента нашего появления на площади. Тебе волноваться не о чем. Поглядят на тебя разок-другой, и только. Не такая уж диковинка — гостья из другого мира, — проворчал Рейн, задетый тем, что я не обрадовалась его словам.

Я скептически покачала головой. Если гостья из другого мира — не диковинка, тогда что же такое диковинка?

Послы из Имбера поприветствовали Рейна, меня, и выдали по поклону. Их было трое, и все трое отличались высоким ростом, широченными плечами, грубыми лицами и совершенно бесцветными глазами, ресницами и волосами. Они были не просто блондинами, они были белесыми. Такая грубая, странная внешность — и такие красивые наряды! В отличие от аксариан, предпочитающих мрачные, сдержанные цвета, имбериане смело надевали ярко-голубые кафтаны, бирюзовые, носили крупные, сверкающие цепи поверх камзолов, перстни с драгоценными камнями. Во всем было заметно пристрастие к морской гамме. Мне даже показалось, что от них повеяло морем.

Рейн в свою очередь поприветствовал гостей, и началось…

В своем мире я была далека от политики, но в Аксаре разбираться в местных делах меня обязывала должность королевы. Да я, по правде говоря, после изоляции была готова научиться разбираться в чем угодно, хоть в лепке горшков!

Рейн и послы быстро перешли от любезностей к обсуждению плана встречи, которая планируется в ближайшее время на границе. Я внимательно слушала и не менее внимательно изучала послов. И вроде бы у обеих стороны требования были адекватные, но меня не оставляло ощущение, что дурят нас.

Имбериане были в себе уверены, и говорили с Рейном, как с равным. Даже хуже… они поглядывали на него снисходительно, как на малое дитя, которому по недоразумению разрешили править. Рейн, конечно, старался их подавить своими высокомерными взглядами, жестким тоном, голос повышал, но гости не проникались.

Король это понимал и злился, и под конец обсуждения вымотался и издергался.

Не в первый раз я замечала, как тяжело ему держать себя в руках. Мало того, что вспыльчивый, так еще и упрямый — вобьет себе в голову что-то и не переубедить. Лакомая добыча для провокатора.

Но что тут поделать? Такой уж мне достался муж, и такой король достался Аксару. Мне хотелось подойти к Рейну и сказать: «Не психуй, дорогой. Они только этого и ждут». Но он просил меня помалкивать и улыбаться… Что ж, я улыбалась — тогда, когда считала нужным. И так, как считала нужным.

Послы, кстати, ко мне особого интереса не проявляли — как и сказал Рейн. Они разок-другой на меня покосились и на этом все. Видимо, им действительно не так уж интересны гостьи из других миров, или они считают меня кем-то, кто не заслуживает их внимания.

Зато я раз десять оглядела послов с ног до головы. Один из имбериан не выдержал и поинтересовался, чем вызван такой интерес с моей стороны?

Ну, наконец!

Весь «зоопарк» напрягся и затих. Женщины в Аксаре — существа подневольные, в обществе мужчин обязаны изображать предмет мебели. Поэтому когда Рейн кивком разрешил мне дать ответ, даже даймоны перестали двигаться.

— Я в восторге от ваших одежд, эгуи, — скромно сообщила я, глядя на послов. — Правильно ли я понимаю: вы одеваетесь в цвета моря?

Имберианские акулы расплылись в улыбках, потому что даже акулам приятны комплименты.

— Мы рады, что сумели угодить вашему вкусу, Ваше Величество. Вы подумали верно: мы предпочитаем носить морские цвета.

— А я никогда не бывала на море, и знаю лишь по картинам, какое оно бывает красивое, — улыбнулась я чуть застенчиво.

— Неужели вы и правда никогда не видели моря? — почти искренне ужаснулся один из послов.

— Увы, — тихо вздохнула я и бросила на посла печальный взгляд. Еще и плечи опустила, изображая несчастную зашуганную жену, которую злой-злой муж Рейн приволок на совет насильно. Или — несчастную тэгуи из другого мира, которая ничего не понимает и которая умирает от тоски и неизвестности. Не знаю точно, пожалел ли меня посол, или ему просто захотелось выделиться, но он решился на странный поступок:

— В таком случае, позвольте преподнести вам подарок, Ваше Величество.

Посол снял с пальца перстень с аквамарином и, встав на колени, протянул руку — такова, наверное, по протоколу процедура вручения даров. Посол хотел показать что он, в отличие от строгих холодных имбериан, добрый и ему не жалко отдать перстень, чтобы порадовать женщину.

Рейн махнул рукой, и к послу подошел один из стражей, аккуратно взял перстень, чтобы проверить, безопасен ли он. Я поглядела на посла виновато — простите, я-то вам верю, но все эти люди вокруг меня такие недоверчивые…

Посол поднялся с колен. Он был очень горд своим поступком.

— Этот камень — цвета моря. Надеюсь, он понравится вам, Ваше Величество.

— Несомненно. Благодарю вас, эгуи, — пролепетала я, покрываясь румянцем. Все думали, это румянец смущения, а на самом деле это был румянец удовольствия. Я всего-то хотела смутить послов, но получилось еще лучше.

Страж с перстнем удалился в тень, а король объявил, что аудиенция окончена.

Как только послов удалили из зала, Рейн повернулся ко мне. На его лице было написано, что сейчас он будет меня убивать.

— Прежде чем ты что-то скажешь, дорогой, — протянула я, с преувеличенным вниманием разглядывая свои ноготки, — учти: этот напыщенный эгуи из Имбера встал перед нами на колени. А еще мы получили перстень с аквамарином. Невелика ценность, но сойдет. Мы заставили их нас уважить.

— Ты заставила.

— Мы одно целое, дорогой. Так что — заставили мы.

Я ждала очередного юношеского взбрыка Рейна, но он меня удивил: взял меня за руку и поцеловал пальчики. Придворные, которые наблюдали за нами со стороны, окосели от недовольства, но никто ничего прямо королю на мой счет не сказал.

У каждого уважающего себя короля должны быть фаворитки. Но когда фавориткой становится жена — это нарушение всех приличий. Где это видано, где это слыхано, чтобы собственную жену целовали, гуляли с ней по парку, разрешали ей присутствовать на Совете?

В общем, я нарушила негласный закон и мне явились об этом сообщить. И не абы кто, а сама прекрасная и опасная вампирша Луиза Уэнделл. Я приняла ее, хотя уже готовилась ко сну в своих покоях и ждала супруга.

— Ваше Величество, — войдя ко мне, произнесла Луиза, — я подумала, вам нужна помощь… Вы ведь так мало знаете о наших устоях и короле. Кто, как не я, может вас осведомить?

— Я тронута вашей заботой, тэгуи Уэнделл. Давайте посекретничаем. Но только наедине… так что остальных тэгуи я прошу выйти.

Мои безмолвные служанки вышли. Именно этот момент своевольная корона выбрала, чтобы появиться на моей голове, да еще и «облик» себе выбрала такой, чтобы соответствовать в цветовой гамме моему платью.

Стоит ли описывать, как Луиза смотрела на корону? А как смотрела на меня?

— Давайте начистоту, тэгуи, — пошла в атаку Уэнделл. — Вы не настоящая королева и никогда ею не станете. Вы гостья в нашем мире, жертва Софии Ласкер. Ваше положение шатко и ненадежно.

— Я знаю, тэгуи, — миролюбиво ответила я. Сссориться мне не хотелось.

— На что вы надеетесь? На то, что так и проживете всю жизнь во дворце, с королем? Вам следует быть осмотрительнее, осторожнее. Подумайте сами: как вы можете править и считаться королевой, если вы в нашем мире чужая, если все у нас для вас незнакомо и странно? Тэгуи, мне вас жаль, — протянула проникновенно Луиза, и белые ручки к полной, почти выпрыгивающей из декольте груди приложила, — вам, должно быть, очень тяжело…

— Очень. А знаете, что всего хуже? Корсеты! Никак не могу к ним привыкнуть. Но без корсета платья не сидят. Вот это беда так беда.

— Видите? Даже наши предметы одежды вас мучат.

— Да, ужасно. К счастью, ласка и доброта короля помогают переживать эти неприятности.

Луиза ничем свою злость не выдала, только ее серо-зеленые глаза засверкали:

— Да, наш король добр… Но не обманывайтесь, тэгуи. Ему от вас нужен наследник. И только.

— Знаете, тэгуи, — сказала я игриво, — это меня и радует. В своем мире я таких красивых мужчин, как Его Величество, не видывала. А здесь, в Аксаре — он мой муж! Представляете? Такой красавец — и мой! У меня сердце начинает биться сильнее, когда я только думаю о наших предстоящих ночах… А любовь — химера. Сегодня есть, завтра нет… Но я твердо верю, что с Его Величеством у нас все замечательно сложится.

— И на чем же базируется эта вера? — спросила молодая женщина. Я отдала ей должное: она отлично владела собой и никак не выдала своего желания выцарапать мне глаза.

— Как вы уже заметили, тэгуи Уэнделл, я из другого мира. А это значит, что я всегда буду для короля особенной. Не такой, как все.

Уэнделл широко улыбнулась, и я машинально пригляделась в поисках вампирских клыков. Клыки не обнаружились.

— Ах, тэгуи, как вы наивны, — протянула Луиза. — Ни в коем случае нельзя влюбляться в короля. Сердце его покрыто льдом. После измены Софии он не способен на светлые чувства. Все женщины кажутся ему коварными, а вы кажетесь коварнее остальных, потому что вам досталось тело его прежней жены. Но он красив — это верно. А еще смел. Решителен. Силен. Он способен свести с ума… — Луиза бросила на меня лукавый взгляд. — Однако мне известно, что вы очарованы не только Его Величеством, но еще и моим братом Фэдом. Он тоже очень хорош собой, не так ли?

Я улыбнулась, но уже с досадой. Если мне кто и нравится из мужчин в Аксаре, то это Фэд Уэнделл. Ироничный красавчик, пахнущий морозом и умеющий убивать бессмертных.

— Нам с братом достались мамины глаза и губы, — Луиза обвела пальчиком линию губ и улыбнулась призывно. Ей каким-то образом удалось сделать это так, будто улыбается мне не она, а Фэд. — Фэду еще достались ее чудесные волнистые волосы. Знаете, в детстве он был очень похож на девочку.

— Могу представить.

— Ах, не можете, его нужно было видеть! Такой очаровательный был… даже в двадцать у него было неприлично смазливое для юноши лицо. Но служба в Ордене Стражей отточила его внешность, и мой брат стал обладателем мужественной красоты. Жаль, все это впустую…

— Почему впустую?

— Потому что стражи долго не живут. Такова специфика их службы. Редко кто-то из стражей доживает до седин. Фэд потому и не женится — не хочет оставлять вдову с детьми.

— Он сам выбрал этот путь.

— Да. К сожалению, он родился бесстрашным и нахальным. Но это и притягивает к нему женщин… Признайтесь, он нравится вам, тэгуи.

— Нравится, — не стала я скрывать. Все равно все знают об этом.

— Вы тоже нравитесь Фэду. Мы виделись с ним недавно. И он говорил о вас, так говорил, что у меня не осталось сомнений — он увлекся вами. Я к чему это… — загадочно проговорила Луиза. — Вам следует быть более скрытной, тэгуи. Если Его Величество уверится, что вы к кому-то неравнодушны, это может привести к трагичным последствиям. А я не хотела бы потерять брата за проступки, которые он не совершал. Ведь не совершал?

Я натянуто улыбнулась. Королевские любовницы простушками не бывают, и Луиза Уэнделл — не исключение. Она сказала, изображая беспокойство:

— Фэда сослали на север, подозревая, что он может вас… сбить с праведного пути. Я нахожу такое положение дел безопасным, хоть и несправедливым.

— Действительно, несправедливо. Ваш брат себе ничего лишнего не позволял.

— Замечательно. Тогда ему нечего бояться. И вам тоже. А что касается короля… Подумайте о том, что я сказала. Будьте осторожнее.

— Благодарю вас, тэгуи Уэнделл. Приятно осознавать, что кому-то небезразлична моя судьба.

— Всегда рада услужить, тэгуи.

Мы распрощались. Вампирша ушла, не испив моей крови.

Зато настроение испортила!