Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 26

Обмороки ужасны. Теряешь сознание в самый ответственный момент, и, если тебя никто не поймает, можешь удариться головой о пол или еще что. Но хуже всего в обмороках то, что, приходя в сознание, не сразу понимаешь, где ты, что с тобой, и почему голова так сильно болит…

Я застонала, подняла тяжелую слабую руку и коснулась головы, которой я, с огромной вероятностью, таки «тюкнулась» обо что-то. Помимо этого, во рту был ужасный привкус, и не потому он был ужасен, что я не почистила зубы, а потому, что меня чем-то опоили.

— Очнулась? — услышала я знакомый женский голос.

Разлепив веки и повернув голову, я увидела вампиршу Уэнделл. Она стояла, сложив руки на груди, и с усмешкой на меня смотрела. В этой усмешке я с легкостью прочитала ответы на большинство своих вопросов. Уэнделлы заметили, что к ним присматриваются, и приняли меры. Но какие именно?

Я приподнялась на локтях. Уложили меня прямо на полу в неудобной позе, укрыли мужским плащом (плащом Фэда?). Помещение, в котором я себя обнаружила, очень походило на обыкновенную лачугу, заброшенную к тому же; воняло рыбой и еще чем-то затхлым, подгнивающим. Свет просачивался из многочисленных щелей в крыше.

— И что… — начала было говорить я, и замолчала.

Голос… Это мой голос! Мой настоящий голос! Я вскинула обе руки к голове, нащупала короткие растрепанные волосы. Мои волосы! Мои коротыши! Радость придала мне сил, и я стала щупать себя, рассматривать. Да, да! Я в своем теле! У меня снова отличный рост, сильные руки, звучный повелительный голос… И даже одежда… О, моя одежда! Удобный бюстгальтер, удобные джинсы, удобная кофточка!..

— Рада? — ядовито протянула Луиза. — А я бы на твоем месте не радовалась. Ты, оказывается, невзрачная. Простецкая наружность. Я бы с такой внешностью жить не смогла.

Я пропустила слова вампирши мимо ушей и дотронулась до своего большеватого носа. Если уж и нос на месте, значит, это точно я! Луиза, недовольная тем, что ее критические стрелы не достигают цели, начала иную атаку:

— Как думаешь, где ты?

Я посмотрела на Луизу. Она злорадствовала, но и выглядела нервной, уставшей.

— Думаю, вы с братом везете меня в Имбер, чтобы сбыть подороже.

Молодая женщина вздрогнула, убедив меня в том, что моя догадка верна. Одно только не укладывалось в моей голове. Дворец «объявил» меня Сердцем Аксара, а после ритуала обмена телами меня бы точно не оставили одну, пусть и в своих покоях. Похищение при таких условиях невозможно. Корбинианы бы не допустили, чтобы со мной что-то случилось… Или же я просто недооцениваю Фэда Уэнделла, одного из лучших стражей королевства.

— Как вы сумели меня похитить?

Вампирша улыбнулась:

— Думай-думай. И не пытайся даже воспользоваться магией: в этих местах нет ни одного Потока, ничего не выйдет. Звать на помощь тоже бесполезно. Людей поблизости здесь нет.

— Зря вы на это решились. Вас найдут и сурово накажут.

— Нас и пальцем не тронут, потому что скоро мы станем подданными Имбера. Проклятый Дедрик ничего не сумеет сделать, а если и рискнет, Имбер даст ему отпор. Но нужна ли Аксару еще одна стычка с Имбером, особенно сейчас? И так ли ценна ты, чтобы ради тебя рисковать? Ты даже не часть семьи Корбинианов и больше не представляешь ценности для Аксара. Ты здесь никто.

— Прекрати, а то я сейчас заплачу, — с сарказмом сказала я и утерла несуществующую слезинку. Мне было нехорошо, но только по части физических ощущений. Мой моральный настрой не пострадал совсем. Если я и была в чем-то уверена, так это в том, что меня найдут и спасут.

Я пошевелилась и поняла, что мне не настолько плохо, что нельзя подняться. Они даже не связали меня, лишь опоили какой-то дрянью и оставили так лежать. Я вполне могу встать, ранить руку, приманить на кровь хотя бы одного завалящего духа и прямо на нем сбежать. Стражи всегда так используют духов — дают крови, и за эту кровь даймоны готовы превратиться для них хоть в подобие лошади, хоть в подобие слона, хоть в табуретку. Да и Фэда нет, ушел, вероятно, ненадолго, а сестрицу свою оставил меня стеречь.

Нельзя не воспользоваться его отсутствием.

Я изобразила мучительный стон и коснулась лба:

— Чем вы меня опоили?

— Это так важно? — приподняла бровь Луиза. — Не волнуйся, не умрешь. Только будешь очень слаба.

«Не настолько я слаба, чтобы не одолеть тебя, Луиза».

— Вы похитили меня сразу после ритуала? Рейн вернул Софию?

— Да.

— Мне очень жаль, Луиза, — протянула я с сочувствием. — Сколько ты потратила на него лет? Сколько из-за него проплакала? Неужели не понимала, что по-настоящему влюбленный мужчина никогда не станет тянуть с браком? Устраивало положение любовницы?

— Это тебя не касается, — бросила Уэнделл, но я заметила, что на щеках ее появились яркие пятна.

— А Фэд? Чего он добивался, зачем крутился возле меня? Неужели я так ему понравилась?

— В тебе нет ничего такого, что могло бы привлечь моего брата! — запальчиво ответила Луиза. — Особенно — сейчас. Кем ты себя мнишь? Великой умницей? Да ты лишь самонадеянная дурочка! Ты была им очарована, он имел на тебя влияние и не довел план до конца потому, что изменил его.

— Мы обе с тобой дурочки, Луиза. Увлеклись не теми мужчинами. Но я, к счастью, сумела избавиться от ненужной влюбленности. А ты?

— Не сравнивай себя со мной!

— Действительно… Я бы никогда не позволила вытирать о себя ноги. А твою гордость Рейн вволю оттоптал. Сколько тебе? Двадцать пять, шесть? Ты уже становишься старовата для рынка невест, да и репутация твоя погублена.

— Да как ты смеешь! — прошипела вампирша и кинулась ко мне, чтобы, наверное, отвесить пощечину.

Я резко изменила положение, и Луиза промахнулась со своей пощечиной, потеряла равновесие, налетела на стену. Я вскочила и подбежала к выходу. Дверь была заперта на засов, я взялась за него, но тут уже в меня сзади вцепилась Луиза. Я запрокинула голову, прицельно ударив вампиршу затылком прямо в нос. Она сдавленно застонала, но рук от меня не убрала.

— Послушай, — тяжело дыша, проговорила я, — отцепись, а то я тебя разукрашу.

— С-с-сука!

— Сама такая!

Я перестала держаться за засов и повернулась к Луизе. Та боролась со мной как женщина, которой бороться никогда жизни не приходилось. А я, между прочим, в юные свои годы весьма недурно умела надавать тумаков своим товарищам-мальчишкам. В общем, после первого же удара в солнечное сплетение Луиза Уэнделл рухнула мне под ноги, уверенная, что вот-вот умрет. Звуки она уж точно умирающие производила…

Я воспользовалась ее состоянием, сдернула с ее же корсажа ленту и этой лентой кое-как связала ей запястья. Лачуга во время драки кружилась у меня перед глазами, и от слабости меня вело в сторону, но откуда-то брались и силы. Закончив с Луизой, я отодвинула треклятый засов и выбежала наружу.

В лицо ударил порыв ветра, он же принес неприятный запах водорослей. Я ахнула и, переступив на ногах неуверенно, сделала несколько шагов вперед. Лачуга стояла на острове. Даже не так — на островке.

Нас окружало море.

Я в ловушке. Куда ни кинь взгляд, всюду вода, вода, вода…. Лачуга, в которой я очнулась, явно была пристанищем какого-то рыбака, который изредка сюда наведывался.

Я оглянулась на лачугу. Луиза здесь. Когда она поймет, что я не так уж сильно ее ударила, то встанет, разозленная, и снова придется что-то придумывать. спустилась к самой воде, чтобы найти что-то острое, осколок ракушки или камень. Мои ноги скользили, разъезжались в стороны, да еще и волны стали набегать все более опасные. Зазеваюсь, оступлюсь, и море унесет меня в свою пучину. Вот будет смешно, если я сама себя ликвидирую!..

Я отошла от воды и стала носком туфли ковырять землю в поисках острого предмета. К счастью, таковой нашелся — это был осколок бутылки. Я снова спустилась с ним к воде, прополоскала как следует, и порезала себя, сильно, чтобы пошла обильно кровь.

Подняв высоко руку, я стала ждать.

Этот мир полон даймонов, они всюду. Но не каждый эгуи обладает кровью, способной приманить даймонов. Духам желаннее всего кровь сильного эгуи, королевская кровь. Сильна ли моя кровь, кровь Сони Ивановой? Или такой трюк может сработать, только если порезать руку Софии Ласкер?

Послышался шум возни — это Луиза, должно быть, поднялась и стала пытаться освободить руки.

Я обошла лачугу и заняла место за валуном. Из-за него можно и за лачугой присматривать, и спрятаться, если что. Хотя, зачем я себя обманываю — на острове не спрятаться! Вздохнув, я посмотрела на свою руку. Кровь быстро стекала по руке, капала на землю. Это было неприятное зрелище, особенно неприятное потому, что я не была уверена, будет ли в этом всем толк. Что, если я зря теряю кровь? Что, если поблизости нет ни одного даймона?

Я позвала духов мысленно, и мысленно же поднялась над морем, так высоко, что островок с лачужкой стал казаться крошечной точкой. Сплошное мутно-серое пространство моря… серое небо… и берег! Я мысленно направилась к берегу и повторила свой призыв.

Отзовитесь миленькие, славненькие, голодные духи!

— Эй! — услышала я резкий окрик Луизы. — Тебе никуда не деться, слышишь? Никуда ты не уйдешь! Путь один — море!

Вампирша смогла справиться с лентой и вышла из лачуги. Я завела раненую руку за спину и посмотрела на тэгуи внимательнее: хоть у нее раскраснелся и опух нос, куда я зарядила затылком, да и сама она выглядела неважно, больше ее глаза не горели злостью. Она взяла себя в руки и успокоилась. Да и почему бы ей не успокоиться, если вскоре вернется ее брат в компании с имберианами?

— Не делай глупостей, — призвала молодая женщина. — Мы не собираемся тебя убивать. Ты нужна живой и невредимой.

— Это вы не делайте глупостей. Больше… Верните меня в целости и сохранности, и тогда избежите преследования Дедрика, — в свою очередь предложила я.

— Дедрик нам не страшен.

— Ну и зря, — тихо ответила я.

— Что ты там мелешь? Я не слышу!

— Так подойди ближе. Или боишься еще получишь? Кстати, твой нос ужасно выглядит. Не сломан ли? Пощупай.

— Ах ты… — Луиза вдруг осеклась и замерла, увидев что-то за моей спиной.

Замерла и я. Если это Фэд, то мои дела плохи… Я медленно развернулась. Несколько даймонов летели к острову; их черные смазанные фигуры легко угадывались на блеклом полотне неба.

— Ко мне! — позвала я и подняла руку выше; Луиза, вскрикнув, вернулась в лачугу.

Даймоны упали с неба, как подстреленные птицы, и закружились вокруг меня. Они были крупнее и, очевиднее, опаснее обычных бытовых даймонов. Но у меня не было страха перед духами любой природы, такая уж я — больше боюсь людей, чем духов. Один даймон присосался к ране, второй последовал примеру первого, присоединился к трапезе и третий… Они долго тянули кровь, смаковали ее горячую пряность. Мне эта кормежка удовольствия вовсе не доставляла; я с кровью теряла силы. Пришлось привалиться спиной к валуну.

В какой-то момент я поняла, что духи не собираются останавливаться, и резко убрала руку.

— Хватит! Теперь унесите меня отсюда на берег!

Духи вновь потянулись к ране, я ощутила их неутоленный голод.

— Хватит, я сказала!

Второй окрик подействовал. Даймоны с неохотой отлетели; один из них обрел плотность, растянулся, чтобы мне удобнее было на него влезть. Я вытянула рукав кофты и кое-как заткнула порез, чтобы не дразнить духов — резать ткань было нечем. Сделав это, неловко залезла на даймона. Он тотчас взмыл вверх, к другим.

Я не боялась высоты, но у меня внутри все похолодело, когда я увидела, как стремительно отдаляется лачуга на острове. Хотелось бы проследить, куда именно меня отнесут даймоны, но это было невозможно из-за бьющего в лицо ветра. Я сдалась, низко опустила лицо, чтобы не мешал ветер, и какое-то время практически не шевелилась, «наслаждаясь» свистом в ушах, пронизывающим до костей холодом и прочими неудобствами.

Спустя еще немного времени я осмелилась приподнять голову и заметила, что внизу подо мной уже не серое смазанное пятно, а темное смазанное пятно. Значит, суша. Значит, нам пора спускаться.

— Ищите Аксар, селение, — велела я.

Селение нашлось довольно быстро. Вот только оно пустовало, и дома стояли вверх дном, практически в прямом смысле вверх дном. Неведомая сила (читай — даймоны) по чьему-то велению (читай — по-имберианскому) разнесли все, что могли. Ни одного сравнительно целого дома не осталось, в моем распоряжении были одни щепки и завалы; колодец был завален мусором. Правда, все же отыскался один уцелевший сарай, да и тот сильно покосился и мог обрушиться в любую минуту.

Я вздохнула. По-хорошему, мне нужно продолжить путь. Но смогу ли я? Мне нужно дать себе немного передохнуть, иначе я рискую свалиться с даймона или того хуже — потерять контроль над ними. Пока я действовала на чистом адреналине, но долго на таком «допинге» не продержаться. К тому же пошел снег, а долгие полеты на духах без теплой одежды, да еще и под снегом, грозят как минимум сильной простудой.

Зайдя в сарай, я приказала одному даймону дать тепло и свет, другому — найти хоть какие-то уцелевшие теплые вещи, третьему — принести в чистой емкости воды, пригодной для питья. Раздав указания, я привалилась спиной к какому-то хламу, закрыла глаза и стала таким образом отдыхать, греться. От тепла тело становилось ватным, тяжелым, так и хотелось прилечь, поспать…

Дрема спала с меня, когда я ощутила холод. Куда девался даймон? Я вышла из сарая, поежилась, заметив, как густо повалил снег. Без духов я не протяну, не смогу ни согреться, ни добраться до ближайшего человеческого жилья. Но почему они ушли? Мне казалось, моя кровь служила им достаточно приятной платой за услуги.

Неужели снова придется их приманивать? Но я итак уже сегодня потеряла немало крови. Вздохнув и примирившись с горькой реальностью, я вернулась в сарай, потому как стоять и унывать под снегом вредно для здоровья. Я присела на корточки, посмотрела, что с моим порезом. Никуда не деться, придется еще крови пожертвовать.

— Не береди рану, — раздался мужской голос.

От неожиданности я потеряла равновесие и упала. В сарай заглянул высокий страж в черном, весь припорошенный снежком. И этим стражем, конечно, был Уэнделл. Мелькнула мысль: «Чего ты ждала, Соня? Что сможешь вот так просто сбежать от коренного аксарианина, умелого стража, опытного следопыта? Думала, твой эффектный полет на даймонах останется незамеченным?»

Фэд вошел в сарайчик, протянул мне руку и помог подняться.

— Даймоны, которых ты призвала, опасны. Они ждали, когда ты растеряешь силы, чтобы выпить всю твою кровь. Я ликвидировал их. Соня, как ты могла так рисковать? — отчитал он меня, как маленькую провинившуюся девочку. — Зачем ты сделала это?

— Я бежала от похитителей, — глядя ему в глаза, отчеканила я.

Возникла пауза. Я смотрела на Уэнделла, человека, который похитил меня и, скорее всего, помимо этого сделал немало плохого, но почему-то не могла на него злиться. Да, в нем всегда чувствовалась настораживающая червоточинка, но, помимо этого, чувствовалось и хорошее.

— Ты совсем окоченела, — заметил он, и стал растирать мои плечи.

Я попятилась, и он замер.

— Никак не пойму, Фэд, каков же ты на самом деле, — протянула я с горечью. — Обаятельный ли ты добряк, или циничный лицемер? А может, предатель и изменник?

— Все вместе, — ответил он, и достал фляжку с вином. — Выпей, тебе нужно.

— Хочешь опять меня опоить, чтобы спала?

— Это лишь вино.

Я решила поверить и выпила все, что было во фляжке, тем более что на вкус это действительно было вино. Фэд стряхнул со своего плаща снег, скинул его и протянул мне.

— Какая удивительная забота, — проговорила я с сарказмом, но плащ накинула. Он был теплым и пах Уэнделлом.

— Тебе нужно согреться. Только потом продолжим путь.

Я кивнула. Он прав — согреться сейчас, это задача первостепенная. Его даймон быстро привел сарайчик в пригодный вид: прикрыл прорехи раздобытыми неподалеку досками, нашел и для нас доски, чтобы было, где присесть, осветил сарай и наполнил его теплом. Скупым, правда, теплом, но и этого нам хватило.

Сначала я просто грелась и старательно не смотрела на стража, но по мере того, как меня покинули дрожь и опасения по поводу собственной жизни, стала на него поглядывать. Рада была бы я назвать Фэда врагом и раз и навсегда определиться в своем отношении к нему, но жизнь такая штука, что ничего по-настоящему определенного в ней нет. Уэнделл мой преследователь и похититель, но в то же время он мой спаситель. Зимой, без верхней одежды, я могла быстро и бесславно умереть.

Мы встретились глазами. Разум рождал вопросы: «Как ты меня выкрал сразу после ритуала?», «Как смог так быстро добраться до моря?», «Что у вас было с Софией?», но озвучила я только один вопрос:

— Зачем все это, Фэд? Неужели у вас не было другого выхода?

— Рейн вернул Софию. Могла бы вскрыться неудобная для нас с Луизой правда. Нам не на что было уже надеяться в Аксаре. Да и ты меня подозревала, не так ли?

— Да, подозревала. Какой у вас план, Фэд? Можешь уже посвятить меня в него, смысла скрывать нет…

— Мы собираемся выдать тебя Халле Албрикту, чтобы получить имберианское подданство.

— За измену Аксару вас ждет казнь.

— Поэтому мы должны как можно скорее стать подданными Имбера; так правосудие Аксара нас минует.

— Как ты смог выкрасть меня сразу после ритуала?

— Я был Верховным стражем, Соня, и знаю все секреты дворца. Также, я давно уже составил маршрут с точками, откуда можно переместиться.

— И все же?

— Не все твои люди тебе верны, — намекнул Фэд.

Мое сердце точно иголкой кольнули.

— Кто? — шепнула я, а сама мысленно перебирала имена: Боярдо, Вейль, двое других стражей, девчонки-фрейлины…

— Стражи, Соня.

— Только не Вейль!

— Вейля среди них нет. Двое других тебя сдали; их оказалось легко запугать.

Я выдохнула. Именно те, кто так и не стал мне особенно близок, меня предали. Это можно пережить. Главное, что те, к кому я по-настоящему привязалась, не предатели.

Засвербело в носу: я громко чихнула и без сомнений утерла его краешком плаща Уэнделла. Сам же Уэнделл посмотрел на меня с нежностью:

— Твое настоящее лицо прекрасно.

— А Луиза сказала, что с такой внешностью, как у меня, жить не смогла бы.

— Луиза очень ценит свою красоту. Это единственное ее несомненное достояние.

— И это ты говоришь, ее брат? У нее разве нет других достоинств?

— Я не имею в виду, что красота — это главное. Я хочу сказать, что именно красота помогла нам устроиться в жизни. Мы росли смышлеными, были отлично воспитаны, добродушны, но, правда в том, что, не будь мы с Луизой так хороши собой, до нас бы никому не было дела.

— Как это — никому?

— Мы рано потеряли родителей, и у нас за душой ничего не было. Остальные родственники были так же бедны, как и мы, и не могли нас принять. Мы с Луизой рисковали попасть в заведение для сирот — мерзейшее место — но нас спали именно милые мордашки. Хорошеньких детей, Соня, любят больше, чем неказистых. Мне нашли местечко в Ордене стражей, Луизу воспитанницей пристроили к одной пожилой тэгуи.

— В Ордене ты и познакомился с Рейном, — сказала я.

— Да, — кивнул Фэд. — Он попал в Орден сопливым мальчишкой, а я уже был действующим стражем, и считался одним из лучших среди молодых. Нет ничего удивительного в том, что я был выбран в качестве его наставника. Проводя вместе много времени, мы сблизились и стали хорошими друзьями. Повзрослев, Рейн получил больше прав, как принц, и пригласил нас с сестрой в столицу. У нас появилось все, о чем только можно мечтать: деньги, положение, первый особняк. О, да, такие вещи легко появляются, когда водишь дружбу с принцем! — невесело рассмеялся страж.

— А что дальше?

— Богатство и роскошь столичной жизни вскружили нам с Луизой голову. Мы купались во внимании. У меня был негласный статус лучшего друга принца, у Луизы — статус его невесты. Мы замахнулись очень высоко со своими амбициями, особенно много надежд было у Луизы. Он была уверена, что ее роман с Рейном обязательно приведет к браку.

— Но этого не случилось.

— Да, этого не случилось. Рейну приходилось много разъезжать по королевству, из-за долгих разлук его увлечение Луизой сошло на нет. В одну из поездок Рейн и встретил Софию Ласкер. Встретил — и влюбился без памяти.

— Представляю, каково было Луизе… — искренне сказала я. Меня не раз бросали мужчины в моей московской жизни, и каждый раз это было одинаково паршиво.

— Чтобы очистить свою совесть, Рейн стал подыскивать Луизе хорошего жениха. Луиза заявила, что ни за кого не выйдет, кроме Рейна, и покинула дворец. — Лицо Фэда помрачнело от воспоминаний; обозначилась морщина на лбу. — Тем же вечером слуги чудом успели вытащили ее из петли. Луиза хотела умереть.

— Сочувствую, но это совершенно обычная история, — сказала я мрачно. — Разбитое сердце, тяга к самоубийству… С того момента вашей дружбе с Рейном пришел конец?

— Естественно. Луиза мой единственный родной человек, и я не мог простить того, как с ней обошелся Рейн. Когда я видел Рейна и Софию, светящихся от счастья, то задыхался от острого чувства обиды. Вот так светиться должна была моя сестра…

— Ты распускал сплетни о Софии, — догадалась я. — Ты был тем, кто портил ее репутацию. Ты задумал разрушить их брак, да?

— Да, и делал для этого все, скрытно, осторожно. Однако Рейн что-то заметил, или ему что-то донесли про меня, и я был сослан на север, в Орден. Мне пришлось на время забыть про свои намерения… но судьба вновь предоставила мне шанс. Рейна и Софию на зиму отправили в Орден.

— И ты соблазнил Софию, — уверенно сказала я, вспомнив свои видения.

— Нет, я не пошел так далеко. Я стал ее близким другом, утешал, когда они с Рейном ругались — а они много в ту пору скандалили. Она стала доверять меня, влюбилась… Я позволил себе лишь несколько поцелуев с девчонкой. Этого было достаточно, чтобы смутить ее душу и заставить чувствовать себя виноватой перед Рейном. Разлад в их семье грел мне душу, но Луиза все еще любила Рейна. Когда пропала София Ласкер, моя сестра воспряла духом и, к большому моему неудовольствию, вновь кинулась в объятия Рейна. Раздавленный Рейн вновь с ней сошелся, скорее из отчаяния, чем из нежных чувств, обещал вернуть Софию, казнить ее, и жениться на Луизе. Но вернул он тебя… Ты стала новым препятствием для брака Луизы и Рейна.

— Ты хотел счастья сестре, а ей для этого нужен был Рейн. Почему ты не избавился от меня? У тебя было много возможностей сделать это: казнить тогда, когда предложил Дитрич; не спасать от предателей; не возвращать, когда черный остров перенес меня домой… Почему же вместо этого ты спасал меня раз за разом? И, самое главное, зачем притворялся влюбленным?

Уэнделл усмехнулся и запустил пальцы в волосы. Помолчав немного, он ответил:

— Убить тебя было бы легче всего, Соня. Но я не смог. Мне приходилось убивать людей, но это всегда были преступники, жестокие беспринципные мерзавцы. Ты же ни в чем не была виновата. И ты женщина…

— Почему не позволил убить меня другим? Тогда, во время нападения?

— Это было бы то же самое убийство. Я не настолько хладнокровен, Соня. Что же касается черного острова, то все просто. Если бы ты пропала, вину за твое исчезновение могли полностью переложить на меня — твоего доверенного стража, а то и могли заподозрить в том, что это я каким-то образом помог тебе сбежать. Вернув тебя, я тем самым доказал свою преданность королевству. Да еще и обернул этот поступок в свою пользу, сказав, что люблю тебя.

Я хмыкнула:

— Ну и ну, Уэнделл. И чем бы тебе помогла моя любовь?

— Так бы мне было гораздо легче вынудить тебя уйти со мной.

— …И доставить Албрикту? — догадалась я. — Значит, к тому моменту ты уже оставил надежды, что Луиза выйдет за Рейна?

— Да, нужен был новый план на будущее, и я стал воплощать его в жизнь. Для этого мне нужно было твое доверие… Но я поздно понял, что даже влюбленная, ты никуда не пойдешь со мной. Ты заподозрила неладное. Я подготовил все для похищения, но меня стали проверять на чары, следить за каждым шагом. Пришлось отложить планы и рискнуть, похитив тебя сразу после ритуала. — Заметив, как я пристально на него смотрю, Фэд спросил, уверенный в положительном ответе: — Я противен тебе?

— Нет, — искренне сказала я, и, помолчав, добавила: — Ты делал все, что считал нужным, чтобы обеспечить хорошую жизнь себе и своей сестре. Могу ли я презирать тебя за это? Нет.

— Лучше бы ты меня презирала, Соня… Ты нравишься мне, как человек, но это ничего не меняет. Я отвезу тебя к Албрикту.

Иных слов я и не ожидала.