Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 16

Возвратились мы поздно, невозмутимые и аккуратные, будто не из леса только что выехали, а с городской улицы. На нас таращились откровенно и поглядывали украдкой. Всех волновал вопрос: что произошло в лесу?

Меня так и подмывало грубо и откровенно объяснить, чем мы именно занимались, но я смолчала. В главной зале нас встретила королева-мать, суровая в своем черном платье, и недовольная, как всегда. Очень, видимо, хочет нас отчитать!

— Я желаю поговорить с вами, — бескомпромиссным тоном сказала она.

— С радостью исполню ваше желание, но только после ужина, — ответил Дедрик.

— Поужинайте со мной. В моих покоях.

Я подарила «мужу» мрачный взгляд, говорящий: «Раз согласился ужинать со своей мегерой-матерью, сам с ней и общайся!». Дедрик тоже взглядом ответил: «Не волнуйся, все будет хорошо». В том, что все будет хорошо (для меня, по крайней мере), я очень сомневалась, но поднялась вместе с Дедриком в покои королевы.

Покои удивили меня теплом и уютом (мое неугомонное воображение почему-то решило, что зловещая Кларисса-Виктория расположилась в страшно роскошных и безумно жутких покоях). Мы сели за стол, на котором предусмотрительно расставили наш ужин, состоящий из запеченных с картошкой и сыром рябчиков, горячего вина с пряностями и пышных подогретых пирогов, для нашего удобства уже нарезанных.

Все выглядело аппетитно, так и дразнило вкусовые рецепторы, но я не могла притронуться к еде, пока королева молчала, а Дедрик о еде не думал вовсе — смотрел на мать насмешливо и спокойно. Как я уже успела понять, насмешка и невозмутимость — его отличительные черты.

Кларисса-Виктория села с нами за стол. Разрешила царственно:

— Ешьте.

Дедрик придвинул ко мне кубок с горячим вином, и сам отпил из своего.

— М-м-м, даже не отравлено.

Я, которая в этот момент тоже пробовала вино, поперхнулась. Король повернулся ко мне, заботливо похлопал по спине, начаровал салфетку. Я вытерла салфеткой рот. Когда же пройдет этот чертов день неприятных сюрпризов?

— Отвратительная шуточка, Рейн, — процедила Кларисса-Виктория. — Ты испугал жену.

— Мою жену мало что может испугать, — улыбнулся Дедрик. — К тому же она знает, что мы с тобой имеем полное право ждать друг от друга подлянки.

— Я не понимаю, зачем ты говоришь подобное. Как не понимаю, почему ты отправился в лес, где обитают неприрученные даймоны, с супругой, без охраны, и тем самым подверг все королевство опасности!

— Ма-а-ма, не надо лукавить, — протянул весело мужчина, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Вороны, в которых ты вселила даймонов, сопровождали нас и ни на мгновение не упускали из виду. Если бы что-то нам и грозило, нас бы защитили. А если бы я подобрался слишком быстро к камням, с помощью которых ты ловишь Потоки Источника, они бы нас отпугнули.

Я перевела взгляд на королеву. В книге Уэнделла я вычитала, что раньше, до того, как Орден Смотрителей изобрел удобные приборы, ловящие и усиливающие магию Источника, эгуи использовали для управления Потоками обычные камни, валуны. Сначала каждый камень нужно было напитать силой — для этого следовало не менее года каждый день касаться его, делясь своей силой — а потом, когда камни «зарядятся», использовать, переставляя до тех пор, пока вибрации магии не совпадут с вибрациями ближайшего Потока и не поймают его. Сейчас такой способ ловить Потоки считается устаревшим и сложным, потому что, чтобы поддерживать камни в рабочем состоянии, нужно обладать большим магическим запасом, то есть способностью какое-то время чаровать без использования Потока.

— Кстати, — продолжил Дедрик, — не обижайся, что я скрыл от твоих птичек кое-что. Но и твоя вина есть: неприлично подсматривать за супружеской парой, — король подмигнул мне.

— Хочешь намекнуть, что подозреваешь меня в чем-то дурном? — задала вопрос Кларисса-Виктория, умудряясь сохранять нейтрально-враждебное выражение лица.

— Как можно! Я прямо говорю.

«Что за люди, — с тоской подумала я, — даже поесть нормально не дают. Ну что им стоило начать выяснять отношения после ужина, на сытый желудок?»

— Значит, мы говорим прямо? Тогда ответь мне: зачем ты женился на этой женщине? — королева указала на меня кивком головы. — Никто не знает, кто она такая, зачем явилась в наш мир, каковы ее намерения!

— Я ни на ком не женился. Это Рейн женился на Софии Ласкер, а все остальное — последствия этого глупого быстрого брака. Неизвестно еще, смогу ли я это все разгрести.

Кларисса-Виктория, сама по себе бледная, стала белее еще на два тона.

— Что значит… Рейн женился?

— Ты никак не можешь узнать меня, мама? Хотя… Нет ничего странного в том, что ты меня не узнала. Из всех своих детей ты любишь только Криспина.

Глаза королевы мигом стали черными, но она так ничего и не смогла сделать под нахальным взглядом Дедрика. Не решилась… О, как мне это знакомо! Есть в Фантоме что-то парализующее. Или он просто умеет внушить мысль, что знает о тебе все и очень, очень опасен.

Король, чувствуя себя хозяином ситуации, устроился на стуле удобнее и обратился ко мне:

— Поешь, Соня, не стесняйся.

— Спасибо. Не лезет.

— Все же попробуй что-то в себя затолкать. Я притомился слушать по дороге, как бурчит от голода твой желудок.

Стоило упомянуть мой желудок, как он забурчал.

— О чем я говорю! Тебе нужно подкрепиться. Чем рябчики не устраивают? Жирное на ночь не хочешь? Так поешь пирогов. С чем пироги, мама?

— С грибами, — едва слышно ответила бедная женщина.

Дедрик выбрал кусок пирога побольше и сам вложил мне в руку.

— Ешь, дорогая. Не люблю, когда мои женщины в чем-то нуждаются.

Я стала есть, только чтобы Фантом от меня отстал.

— Так на чем мы остановились? Ах да, — король вновь обратил все свое внимание на Клариссу-Викторию. — Если ты еще не поняла, перед тобой твой второй сын, Дедрик.

— Что ты сделал с Рейном? — шепнула она.

— Я? Ничего не сделал. Это ты натворила дел. Не стоило убивать династического духа и направлять вместо него своих воронов к Рейну. Да, я понимаю — тебя тоже злило, что Рейн стал королем. Все, кроме отца, понимали, что он не годится на эту роль. Но не нужно было сводить парня с ума, требовать отречься от короны — он у нас итак нервный, а стал совсем припадочным. И уж тем более не нужно было напускать на Имбер стаи даймонов и ухудшать тем самым наши межгосударственные отношения. Теперь Аксар вызывают на Совет Великих, и там нас явно не по головке гладить будут.

— Что ты… что ты такое говоришь?

— Ты хотела, чтобы Рейн отрекся от короны в пользу Криспина, — продолжил Дедрик, пристально глядя на мать. — Тогда бы Криспин справился и с претензиями Имбера, и с затухающей магией, и с неуправляемыми даймонами на границе. Да и почему бы ему с ними не справиться, ведь это ты ими управляешь? Твоего магического запаса хватит, чтобы и дальше поддерживать иллюзию, что он силен в магии. Ты устала ждать, когда Рейн придет к нужному тебе выводу, и устроила нападение. Братец должен был испугаться, возрадоваться, что твои люди «случайно» успели вовремя и спасли его и его жену, и явиться к тебе в гости, преисполненный благодарности. А ты бы пожалела его, горемычного, и вынудила передать корону Криспину. Недурной был план, мама. Жаль, я первым достучался до Рейна. Хотя, мне лично — совсем не жаль! Я даже рад! — Дедрик выпил еще вина, отщипнул от пирога кусочек, с наслаждением прожевал. — Вкусно! Как же я соскучился по горячей, вкусной, сытной еде! М-м-м.

Королева словно окаменела под напором таких обвинений, одни глаза ее остались живы на лице.

Я же вспомнила, что поведение «династического ворона» мне казалось странным. Он клевал Рейна, не давал связаться с Дедриком, всячески преследовал бедного парня. Оказывается, вот, почему… Не Дедрик убивал стражей и смотрителей дворца, которые пытались защитить Рейна от этого воздействия. Их убивала королева, чтобы ее не узнали, а вину все приписывали проклятому принцу Аксара, заключенному в зазеркалье.

А та стая, прилетевшая в город, где мы остановились? Вот почему никто не пострадал! Это была уловка, трюк, чтобы нас напугать! Метод устрашения! А я еще сочла, что сама остановила стаю! Удивительно только то, что именно во время этой ненастоящей атаки выявились предатели короны — например, тот самый страж, что напал на меня. Потому-то он и не назвал мне имена сообщников — для него самого нападение было сюрпризом, и он счел, что это его союзники постарались!

Теперь все более-менее становится на свои места.

— Ты меня ненавидишь, — промолвила Кларисса-Виктория, нарушив долгую паузу. — За проклятие, что я наложила. И Рейн ненавидит тоже…

— Я не могу тебя ненавидеть, мама. Никто из нас не может. Поэтому ты всегда имела над нами власть.

Упоминание власти благотворно подействовало на тэгуи. Она вздохнула, собравшись с мыслями, и встала из-за стола. Ее глаза оставались черными. Ощущалось, как она призывает магию, как воздух наполняется чем-то искристым и мощным. Высунь кончик языка — и почувствуешь силу на вкус…

— Не вынуждай меня угрожать тебе снова, Дедрик, — сказала Кларисса-Виктория, приняв какое-то решение и встав из-за стола. — Передай корону Криспину, забери эту женщину и уходите. Никто не тронет вас. Верь мне. И не противься, сын. Я не желаю тебе зла и никогда не желала.

Я начала вставать тоже, потому что, черт возьми, это все уже не смешно!

— Сиди, — остановил меня Дедрик, и встал сам. — Мне тоже не хочется угрожать тебе, мама. Поэтому лучше ответь без увиливаний: где мое тело?

— Я верну тебе тело. Но только когда ты передашь корону Криспину.

— Я не передам ему корону.

— Почему? — впервые за все время голос женщины дрогнул, выдавая чувства. — Зачем ты все усложняешь? Зачем заставляешь меня становиться монстром в твоих глазах? Криспин юн, но разве это недостаток? Он добр, умен… Он так похож на отца… Он может стать нашим вторым Сердцем. А ты? Тебе никогда не была интересна власть, тебя прельщало иное — знания, путешествия, женщины… ты никогда не хотел править.

— Да, не хотел.

— Что изменилось? Зачем тебе корона?

Дедрик покачал головой и рассмеялся.

— Никогда бы не подумал, что скажу это… Я хочу поступить по справедливости. Объективно я единственный, кто заслуживает права владеть короной и Аксаром. Даже по закону после смерти Альберта я первый в очереди за короной. Теперь ты ответь. Почему именно Криспин? Почему тебе так важно увидеть его королем?

— Я так хочу, — вымолвила королева тихо, давая понять, что Дедрик для нее ничего не значит.

— Значит, моя воля против твоей, — так же тихо проговорил мужчина.

Живя в Аксаре, я успела увидеть, как сражаются стражи, как нападают даймоны, но ни разу я не видела, как сражаются избранные. Мне сто раз уже говорили, как необыкновенны и удивительны эгуи и тэгуи, но мне не доводилось видеть, в чем же эта необыкновенность и удивительность.

И вот момент настал.

Мать и сын шагнули друг к другу; чернота словно вылилась из их глаз и окрасила тела. Сами тела вытянулись, руки и ноги удлинились, превратившись в лапы с когтями, глаза стали огромными, появились хвост, кожистые крылья, на коже заблестела чернейшая чешуя, а лица… лиц не стало, стали морды. Я открыла рот, завороженная и испуганная — передо мной стояли уже не люди, а огромные, под потолок, существа, черные, как Источник, страшные и прекрасные одновременно. Одно из этих существ повернуло ко мне голову, и я поняла намек — встала со стула и начала отходить к дверям.

Кларисса-Виктория взмахнула крыльями и бросилась на Дедрика. Они сцепились в клубок и в одно мгновение разломали стол с рябчиками, которых мне так и не довелось попробовать, а вслед за столом и все то, что попадалось им под хвосты, лапы, крылья… Каким образом не задели меня — не знаю! Когда они начали крушить все вокруг, я присела, закрыла голову руками и не могла решиться встать, чтобы отпереть дверь — зашибут!

Раздался невообразимый грохот. Это Дедрик с матерью проломили стену и вылетели наружу. Я закричала, получила дверью по плечу: это доблестные стражи выломали дверь в покои. Боль от удара была сглажена шоком, поэтому я ее не почувствовала. Стражи подбежали к «окну». Среди них был Фэд — он глянул на меня мельком, удостоверился, что я в порядке, и тоже подбежал к остальным.

Ко мне же кинулись мои собственные стражи и советник Боярдо.

— Вас не задели? Вы в порядке? — спросил он, щупая мое плечо, по которому так эффектно ударила дверь.

— Ч-что это было? — пискнула я, чувствуя, что готова заорать еще раз, просто от переизбытка эмоций.

— Я все объясню позже, — торопливо объяснил советник, поднимая меня. — Уйдем отсюда, Ваше Величество!

Уведя в безопасное место (если вообще в этом замке есть безопасное место!), Боярдо накрыл меня своим плащом, чтобы стало еще теплее, и, взяв у стража фляжку с укрепляющей настойкой, дал мне.

Я сделала несколько глотков, не замечая вкуса, и вернула фляжку. Меня было решено спрятать в каком-то подвале, который освещали только пламя нескольких свечей — все бытовые даймоны пропали. Звуки суматохи раздавались и сверху, и из коридоров… Мои фрейлины с остальными женщинами были загнаны стражами в другой зал.

Смотритель посмотрел на меня.

Я посмотрела на него.

— Рассказывайте.

— Что именно?

— Да все! — вспыхнула я; мой голос приобрел какие-то истеричные нотки. — Как король и королева превратились в это… в эти… в этих тварей?

— Тварей? — оскорбился Боярдо.

— А как еще назвать этих черных летающих страшилищ?

— Это духи! Ваше Величество, неужели вы до сих пор не знаете, кто мы такие?

— Кто вы такие, я не знаю! — определенно, мой голос стал истеричным.

— Ваше Величество, успокойтесь, пожалуйста!

— Да спокойна я! — не подумав, всплеснула я руками. Тогда-то и выяснилось, что правая рука плохо меня слушается, а плечо постепенно заполняет боль. Я зашипела сквозь зубы — после моего нечаянного движения с каждой секундой становилось все больнее.

— Что с вами? — обеспокоился Боярдо.

— Да ничего страшного! Просто о мое плечо сломали дверь!

Советник перестал осторожничать и подошел ко мне вплотную, сам осмотрел плечо, приспустив рукав. Судя по тому, какой дивный цвет приобрела в больном месте моя кожа, я или сильный ушиб получила, или перелом. Хотя, будь это перелом, мне, наверное, стало бы непереносимо больно?

Что ж, судя по тому, как мне сейчас больно, скоро станет как раз непереносимо больно! Как ни странно, с усилением боли моя зарождающаяся истерика стихла, свернулась клубочком переживаний где-то в подсознании, чтобы развернуться во всю силу позже.

— Эгуи, вы можете магией излечить меня? — деловито спросила я у Боярдо; голос звучал придушенно от боли.

— Я практически не чувствую Потока, мне хватит сил только, чтобы уменьшить вашу боль, но не излечить, — извиняющимся тоном ответил мужчина.

— Валяйте.

Глаза Боярдо обрели черный цвет; он пробежался кончиками пальцев по моему распухающему на глазах плечу, и боль практически сразу притупилась. Я вздохнула, понимая, что это лечением назвать нельзя. Зато я смогу не думать о боли какое-то время.

Боярдо с помощью своего ремня зафиксировал мою руку, чтобы я лишний раз ее не тревожила, и прикрыл плащом. Больше ничего сделать было нельзя. Мои стражи могли бы выйти в коридор и привести кого-то, кто знает, как лечить такие травмы, но они не могли меня оставить, пока ситуация неопределенная. Мало ли — на меня могли бы напасть люди Клариссы-Виктории!

— А теперь я хочу узнать, кто вы такие, — сказала я, выразительно поглядев на Боярдо.

— Кто мы такие, — исправил меня мужчина.

— Хорошо, кто мы такие?

— Разве вам не объяснили сразу по прибытии в этот мир, почему мы зовемся избранными людьми, эгуи и тэгуи?

— Мне объяснили, что эгуи зовутся избранными, потому что имеют связь с Источником!

— Так и есть. Мы связаны с Источником посредством духов Источника, которые делят с нами душу и тело.

— Посредством даймонов? — ужаснулась я.

— Нет. Даймоны — это мелочь. Те духи, что делят с нами жизнь, высокоорганизованные, в отличие от даймонов, бессмертные, могущественные. Умеющие вселяться в кого угодно и просачиваться в любую реальность. В каждом мире, в котором они принимают решение остаться, создают выходы для Потоков Источника, потому что вдали от Источника, что родил их, они слабеют и лишаются большей части всей своей удивительной силы.

Слова Боярдо заставили меня вспомнить ритуал, когда Фэд в присутствии Дитрича щелкал меня кнутом, срывая «покровы» — одежду, тело, душу. Фэд тогда снял с меня два первых покрова, и, увидев третий, прервал ритуал. А если бы он сорвал и третий покров? Я бы перестала быть тэгуи, а дух Источника отлетел бы к Источнику? Наверное, именно в этом и был смысл того ритуала.

— Вы хотите сказать, в нас живут высокоорганизованные духи, и наши тела — их покровы?

— Да.

Качнув в отрицании головой, я протянула недоверчиво:

— Вы шутите, да? Или мне и по голове дверью задело? Как это в нас могут жить духи?

— Люди рождаются с душой и с телом, и эта связка неразрывна. Если душа выйдет из тела, оно станет просто оболочкой. Если тело погибнет — душа покинет это тело. Человек есть единство души и тела. Но духи Источника по желанию могут стать частью этой связки, слиться с душой человека и получить его тело. Став эгуи — избранным духом — человек получает возможность безопасно оставлять свое тело. Вот почему вы смогли без труда занять тело Софии Ласкер, а она — ваше.

— Зачем духам сливаться с душой человека, телом?

— Душа человеческая дарит духам радость эмоций, чувств, переживаний. Тело — плотские удовольствия. Таким образом, духи обретают все прелести существования: чувства, плоть, и при этом с ними остается их удивительная сила, даруемая Источником. Эта сила позволяет им многое. Единственное ограничение — невозможность как-либо повлиять на душу, с которой они слились. Душа человека неприкосновенна. Поэтому магия так поверхностна и касается только тела, а не души.

Я покачала головой еще раз.

В книге Фэда об этом ничего не говорилось. Упоминалось только постоянно про Источник, и про то, что каждый эгуи связан с ним. Да и сам Фэд толком мне ничего не объяснил, как не объяснили ни Рейн, ни Баргис. Впрочем… я и не интересовалась особенно этими вопросами. Решила для себя, что эгуи и тэгуи — кто-то вроде экстрасенсов, или магов, колдунов. Я ведь всегда отрицала всякое непостижимое и непонятное.

— Ваше Величество, почему вы так побледнели?

— Потому что я не могу понять, что я такое…

— Не что, а кто. Вы — тэгуи, избранный духом Источника человек. Вы даете духу шанс прочувствовать жизнь во всех ее проявлениях, а дух дает вам силу творить магию. Душа и дух действуют заодно, это как… — мужчина замялся, не зная, какое подобрать слово.

— Симбиоз? — подсказала я. — Взаимовыгодное сосуществование?

— Да! Дух Источника и душа человека, как правило, неразрывны до самой смерти человека, поэтому вы можете менять тела, покидать их, перемещаться в иные миры, но магия останется с вами.

Я кивнула, давая понять, что основную мысль поняла. Вот так живешь тридцать лет, считая себя заурядным представителем рода человеческого, и оказывается внезапно, что ты не так уж зауряден, и делишь тело и душу с могущественным духом.

— Правильно ли я поняла — король и королева покинули тела?

— Мы называем это «скинуть покровы тела».

— Значит, именно так выглядят духи Источника — как черные рептилии?

— Первоначально духи Источника воплощались в черных рептилий, драконов. Когда миры стали не слишком пригодны для проживания драконов, духи стали избирать для воплощения людей. Возможно, поэтому эгуи в момент сбрасывания покровов предстают в таком устрашающем виде.

— Куда деваются покровы, когда их сбрасывают?

— Остаются лежать там, где их оставили, — невозмутимо ответил Боярдо.

— Но я не заметила такого…

— Вероятно, момент сбрасывания покровов так вас впечатлил, что вы не заметили, как опали тела короля и королевы.

— Наверное, так и есть, — проговорила я задумчиво. — Боярдо, зачем Д… то есть королю и королеве сражаться в таком виде? Они так могут друг другу убить?

— Нет, но могут сильно навредить друг другу, и тогда духу кого-то из них придется вернуться в Источник, чтобы восстановиться, — Боярдо вздохнул. — А возвращение в Источник сулит только одно: придется разорвать связь с душой избранного человека.

— Если так случится, что станет с душой?

— Если повезет, и кто-то сохранит тело с помощью магии в нетленном состоянии, то душа сумеет возвратиться в тело, и эгуи вернется к жизни, но обычным три. Если никто не позаботится о теле, то настанет смерть.

— Что ж… Надеюсь, король в этой схватке одержит верх.

— Мы все на это надеемся, иначе неизвестно, что станет с Аксаром, — отозвался Боярдо. — Но, по правде говоря, надежды нет… Его Величество король Рейн никогда прежде не решался на подобное. Не уверен, что вообще хоть раз скидывал покровы тела.

«Зато Дедрик наверняка уже делал такое», — подумала я и поняла с удивлением, что сама очень хочу, чтобы он выиграл в этой своеобразной дуэли. Его победа будет, по крайней мере, справедливой.

— Его Величество одержит верх, — уверенно сказала я, чтобы приободрить своих людей.

Эгуи закивали, но по их лицам было видно — они готовятся к худшему.