Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 2

В детстве я, как и полагается девочкам, мечтала быть принцессой. Свершилось! В тридцать лет мечты сбылись, и стала я не просто принцессой, а самой королевой. Правда, королева я в другом мире, у меня амнезия, все меня ненавидят, и, кажется, я та еще стерва. И не страшно, что я никак не могу во все это поверить — в другой мир, Источник и короля. Все равно мне жить осталось недолго!

Я прохаживалась по своей крошечной сырой камере и усиленно пыталась хоть что-то вспомнить. Ничего в уме не откликались ни на имя Луизы Уэнделл, ни на имя Верховного Смотрителя Дитрича, а имени короля я вообще не знала.

Как и предупреждал король, ко мне больше никто не заходил, меня не кормили и не поили, и к Источнику я больше не могла воззвать. Я даже не знала, день ли, ночь ли — моя камера была без окон, а освещение шло от крошечного огонька неизвестного происхождения где-то вверху. Я пыталась до него допрыгнуть, койку двигала, но безуспешно.

«Если это кома, то она мне начинает надоедать. Врачи, скорее, вытаскивайте меня в жизнь!»

Я все еще крепилась, однако сомнения по поводу нереальности происходящего таяли. Оптимистка по натуре, я решила, что предаваться унынию — грех, и легла поспать. Сон не шел, я стала вспоминать многочисленные легенды и мифы моего мира об эльфах, гномах, прочих сверхъестественных существах, которые могли приходить в наш мир и утаскивать в свой мир людей. А боги? У каждого народа были свои боги, всесильные боги! А еще джины, демоны… Так в какой из миров попала я? Что меня здесь может ждать, помимо казни? Неужели я и правда — бежавшая королева?

Я заснула, задаваясь этим вопросом. А проснулась от ощущения чьего-то присутствия.

Король. Ожидаемо.

— Спишь. И совесть не мучает тебя.

Я оценила внешний вид мужчины. Он не кажется сердитым; он пришел ко мне не от любовницы-Луизы; он спокоен и задумчив. А раз так, я его минутку спокойствия себе на благо использую — попытаюсь выбить помилование. Поднявшись, я ответила:

— Да, Ваше Величество, меня не мучает совесть — ведь я ничего не помню. И сильно напугана.

— По твоему виду не скажешь.

— По виду — нет. Но поверьте, я в панике, Ваше Величество, и уже записала себя в сумасшедшие.

Я о панике говорила так спокойно, что он дернул уголком губ, выражая недоверие. Я решила продолжать говорить:

— Представьте себе, Ваше Величество: вы идете по улице домой, и тут вас похищают, переносят в другой мир и пугают казнью. Какова будет ваша реакция? Что вы будете чувствовать?

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Но мне не жаль тебя. Ты ушла в другой мир, зная о том, что все забудешь. Ты обезопасила себя, как только могла. Но забытье тебя не спасет. Твоя вина слишком велика! — с каждым новым словом король становился все громче.

— Думаю, вам многое подвластно, Ваше Величество. Так верните мне память, чтобы я хотя бы знала, за что умираю.

— Ты смеешь мне указывать?!

Я прикусила язык, вспомнив, что не с обывателем разговариваю. Но чего еще ожидать? Они меня могут хоть императрицей назвать, но манеры у меня останутся мои, не императорские! К тому же, я, бывало, имела дело с важными-важными людьми по работе, и никогда флер власти и вседозволенности, который их окружал, не заставлял меня становиться подобострастной трусишкой. Я, наоборот, бесила этих небожителей своим спокойствием и принципиальностью в рабочих вопросах. За это меня шеф, наверное, и выпихнул с работы — я не способна к раболепию!

Король бросил на меня предостерегающий взгляд:

— Ты не имеешь права вести себя так, как будто у тебя есть гордость.

— Но у меня есть гордость! И никакое забытье этого не изменит!

Сказав это, я осознала, насколько пафосно и бестолково звучат мои слова. Нет, так дело не пойдет. Представим, что я на работе и мне нужно прийти к консенсусу с ужасно заносчивым заказчиком. Я заговорила по-другому, миролюбиво и спокойно:

— Вместо того чтобы убивать меня, лучше дайте мне возможность исправить содеянное, Ваше Величество.

— Исправить?! — рявкнул король и схватил меня за плечи. — Мой отец погиб! Из-за тебя!

— Мне жаль…

— Жаль? О, как удобно твое забытье! Как же я теперь пойму, о чем ты думала, соблазняя моего отца, убивая его, предавая меня?

— Не смогу вам ответить…

— Знаю, — усмирив гнев, горько промолвил мужчина, — и это злит меня. Можешь показывать свой нрав сейчас, но при подданных сумей обуздать характер. Попроси прощения. Покайся. Тогда смерть твоя будет не так мучительна.

— В чем покаяться? В убийстве короля?

— Не только! Список твоих злодеяний слишком длинный!

— А какова главная вина?

— Измена!

— Вам или королевству?

«Ай-ай! Да ты мастер переговоров, Соня!»

Король со всей силы врезал кулаком по стене в опасной близости от меня. По пальцам мужчины побежали шустрые ручейки крови, запачкали рукав камзола — или кафтана? Красавец резким движением стянул шейный платок и не слишком аккуратно замотал руку.

Я отметила между делом, что, раз он не может усилием воли себя залечить, значит, не является неуязвимым. И значит, «магия» Источника действует только на неодушевленное.

— Очень больно? — сочувственно спросила я.

— Что ты знаешь о боли? — устало ответил король.

— Кое-что знаю. Однажды я так сильно мизинчиком об ножку стула ударилась!

Красавец бросил на меня гневный взгляд, и я виновато улыбнулась:

— Простите! А вообще, там, в другом мире, у меня была совсем не сладкая жизнь. Так что…

— Это была не твоя жизнь. Ты была всего лишь подселенкой, ютилась в чужом теле с чужой душой.

— А как я туда ушла? Наши миры как-то связаны? — попыталась я сменить тему.

— Миров множество. Тот мир, куда ты бежала, запретен для перемещений. Поэтому ты жила в нем подселенкой. Только так бы стражи не заметили тебя.

— Стражи?

Король окинул меня потухшим взглядом:

— Я не за тем пришел, чтобы развлекать тебя беседами. Подданные жаждут твоей мучительной смерти, мне же хочется просто забыть о тебе, стереть из моего мира. Проглоти свою гордость, сбавь спесь — попроси прощения перед всеми. Тогда я освобожу тебя от жизни легко и быстро. В ином же случае…

Мне вовсе не казалось, что я веду себя особенно спесиво или кичусь гордостью, но спорить я не стала:

— Я вас поняла, Ваше Величество.

— Попросишь прощения?

— Да.

Король добился того, за чем пришел — убедил меня не устраивать представления на казни. Но медлил уходить… Нет, все-таки он пришел не для того, чтобы дать мне выбор, как умереть. Ему нужно было попрощаться со мной, наедине, без посторонних.

— Что же ты натворила, София? — тусклым голосом спросил красавец. — Я бы тебе и так все дал… Но ты не захотела ждать. Теперь потеряешь последнее, что имеешь — жизнь.

С этими словами он исчез.

После ухода короля я недолго оставалась в одиночестве — меня навестил Верховный Смотритель Дитрич. Он с довольным выражением оценил мою растерянную физиономию.

— Время пришло, Ваше Величество, — он улыбнулся, не скрывая злорадства. — Вы помните, о чем я вас предупреждал?

— У меня отличная память.

Моя одежда поменялась на нечто белое, бесформенное и полупрозрачное. Пропали обувь и нижнее белье, а волосы растеклись живописно по плечам.

— Ритуальное облачение, — пояснил Дитрич.

— А скромнее облачения не нашлось? — протянула я, прикрывая волосами грудь, обрисованную тонкой тканью. Еще и соски затвердели от холода, выделились горошинками. Я глянула на старикашку и с облегчением отметила, что его мой пикантный внешний вид совсем не интересует.

— Простолюдины участвуют в ритуалах обнаженными, лишь титулованным особам допускается накидывать легкое одеяние.

— А в чем будет состоять ритуал?

— Увидите, Ваше Величество.

И правда — увидела. Камера сменилась другими декорациями, выстроенными по чьей-то чужой воле. Я уже знала, что мы находимся в месте, в котором нет ничего постоянного, которое питается чужими мыслями и воплощает их в реальность. К нам подступала темнота, из нее тянуло холодом. Небось, это злобный Коршун-Дитрич старается сделать мои последние минуты ужасными!

Чтобы не радовать его, я улыбнулась. Я ведь королева, я королевы ведут себя достойно, даже когда творится сущий кошмар!

Мы недолго шли; перед нами явилось возвышение, в центре которого спиной к нам стоял высокий мужчина в черном и поигрывал кнутом. Кнут привлек мое внимание черным цветом. Кажется, это не простой кнут, как и у Смотрителя не простой посох, а у короля — не простая корона. Все эти «аксессуары» имеют особое значение.

При нашем приближении мужчина с кнутом развернулся.

Коршуна перекосило, будто он увидел врага:

— Уэнделл?!

— Я тоже рад вас видеть, многоуважаемый эгуи Дитрич, — иронично произнес мужчина. — Ваш покорный слуга явился провести ритуал.

— Но не вы должны были присутствовать!

— К моему большо-о-ому огорчению, эгуи Винворт отказался от чести проводить ритуал.

— И вы считаете себя достаточно компетентным, чтобы заменить Верховного Стража?

— Куда мне, недостойному… Его Величество попросил помочь, а я не смею отказать.

— Что ж, — скрипнув зубами, процедил Дитрич, — раз такова ситуация, не могу протестовать. Ваше Величество, прошу вас на возвышение.

Ухватив за локоть, Коршун подтолкнул меня к лесенке, ведущей на возвышение. Проделано это было грубо — я споткнулась, и, если бы Уэнделл не подал мне руку, упала бы. Восстановив равновесие, я глянула на галантного мужчину.

Рослый, плечистый, лет тридцати или около того. Красив: овал лица продолговатый, черты лица правильные, губы по-девичьи пухлые, каштановые волосы ложатся волнами на плечи. Под темными четкими линиями бровей мерцают льдистой насмешкой серо-зеленые глаза. Он, как и король, отлично смотрелся бы на постере или в какой-нибудь тематической фотоссесии.

— Ваше Величество, — произнес он игриво, — какая радость — видеть вас!

— Вас видеть — тоже радость, — отшутилась я.

— Уэнделл, займитесь делом! — встрял Дитрич.

Раздавшийся хлопок напугал меня больше, чем наставший мрак. Хвостик кнута обвил мою талию. Я вскрикнула не от боли (которой не было), а от неожиданности. Меня дернуло назад, но я сумела сохранить равновесие. «Ритуальное облачение» слетело с меня жалкими обрывками.

— Первый удар сорвет покровы одежды, — объявил Дитрич.

Второй удар я уже ожидала, поэтому дернулась, услышав предупреждающий хлопок… Кнут снова меня настиг, захватив на этот раз и плечо. Боли не было, хотя во второй раз у меня появилось ощущение, что с меня сорвали рывком кожу.

— Второй удар сорвет покровы тела, — раздалось сзади.

Покровы… тела? Тела? Я бы кинулась бежать, если бы не тонула в темноте.

— Третий удар сорвет покровы души!

Кнут ожидаемо настиг меня и в третий раз. Что-то стало меняться вокруг, я ощутила вибрации, исходящие от места, где должен был стоять Дитрич, а еще — легкость. Чувства никуда не делись, но я перестала ощущать свое тело…

— Покровы сорваны, — важно произнес он. — София Корбиниан, теперь, когда мы убедились в том, что…

— Проклятье! — вдруг воскликнул Уэнделл.

— Эгуи! Как вы посмели прервать меня? — вскричал взбешенный Дитрич.

— Вы поглядите на нее!

Вспыхнул свет. Я увидела бледного, как смерть, Уэнделла, раскрасневшегося, как помидор, Дитрича. У обоих мужчин склеры и радужки затопила темнота. Я попятилась, и впервые за все время «похищения» допустила серьезную мысль о том, что действительно нахожусь в другом мире.

— Это не королева, — сдавленно произнес Коршун.

Я посмотрела сначала на красавчика Уэнделла, а потом на старика Дитрича, но они молчали и не спешили приносить мне извинения. Наверное, от этих людей извинений не дождаться. Плевать! Главное, пусть вернут меня туда, откуда похитили! А уж психика у меня гибкая — я сама себя сумею убедить, что мне просто приснился красочный сон.

— Король ошибся, — сказал Уэнделл.

Коршун вцепился в свой посох обеими руками, как от слабости. Еще рухнет здесь… Но нет, судя по всему, старик здоров и устоит, даже если под нами разверзнется бездна.

— Ошибся? — повторил Дитрич задумчиво. — Разве короли ошибаются?

— Очевидно — да.

— О, нет. Короли не ошибаются… Только мы знаем, что душа, что перед нами — не та. Хм-м-м… — на лице Коршуна появилась премерзкая улыбка. — Перед нами — София Корбиниан. Так всем и объявим.

Брови Уэнделла приподнялись.

— Кто посмеет усомниться в наших словах, словах Верховных Стража и Смотрителя? Кто посмеет усомниться в поступке короля?

— Я! — проговорила я возмущенно. — Я всем скажу правду!

— Молчать!

— Я не королева, вы сами видите!

— Молчать, я сказал! — Коршун навел на меня посох. От этого маневра я потеряла возможность двигаться и говорить. Все, что я могла теперь — это таращиться на мужчин и поражаться их бессовестности. Каковы подонки, а!

— Казнь королевы необходима для благополучия Аксара, — уверенным тоном продолжил Дитрич. — Рейн любил Софию, и он не будет знать покоя, покуда она не умрет.

— Но это не королева!

— И что? Лишь мы знаем об этом, Уэнделл. Лишь мы… — Заметив скепсис на лице Стража, Смотритель начал увещевать: — Мыслите высокими категориями. Одна маленькая жертва принесет столько пользы! Король успокоится, ненужные узы разорвутся, народ перестанет беспокоиться. Ваша сестра Луиза, наконец, сможет стать королевой. Сколько лет вьется она вокруг Рейна, сколько слез она пролила из-за него и Софии? Уэнделл, неужели вы будете так жестоки к собственной сестре, что лишите ее возможности исполнить мечту? Она не переживет, если упустит шанс стать единственной для Рейна. Король ведь и ваш друг…

— Предлагаете казнить девушку вместо королевы? — глухо спросил Фэд, указывая на меня. Лицо его стало отстраненным, как будто он уже витал в мыслях о будущем, в котором королевой Аксара стала его сестра.

— Глупая уловка. Последняя хитрость, чтобы спастись. Так мы скажем всем на заявления этой девчонки, когда она начнет кричать, что невиновна. Рейн поверит нам.

— А София останется в другом мире, живая и невредимая, — покачал головой Страж.

— София-София-София! — потерял терпение Дитрич. — Кому до нее есть дело сейчас? Нам нужно возрождать Аксар, а не думать об этой пакостной рыжей вертихвостке!

— Отпустите меня немедленно! — возмутилась я.

Мужчины оторопели, а я вместе с обретением голоса потеряла чувство легкости. Кажется, ко мне вернулись «покровы»… Последние два. Одежда так и осталась лежать клочьями.

— Как?! — открыл рот Дитрич. — Как ты смогла нарушить мое повеление?

— Фокус-покус, — развела я руками, и сама сильно удивленная.

— Ну, все, это клоунада мне надоела. — Фэд взмахнул рукой, и реальность вновь поменялась.

Я вернулась в уже хорошо знакомую камеру, голая. Природное жизнелюбие и слоновье спокойствие, выработанное мной на работе, не давали мне паниковать. Но все-таки меня уже начинало сильно беспокоить происходящее…

— Здравствуйте еще раз, тэгуи, — появился передо мной Уэнделл. Даже не взглянув на меня, он подошел к койке, сорвал с нее покрывало и накинул на мои плечи. Не дожидаясь, пока я что-то скажу, он начал: — Вы в шоке, и я понимаю вас. Но ситуация такова, что у вас нет на эмоции времени. Хотите жить — слушайте меня и отвечайте на вопросы.

— Хорошо.

— Первый вопрос — кто вы?

— Человек!

Уэнделл снисходительно улыбнулся.

— Мы все люди. Вопрос в том, обычные, или нет. В своем мире, до того, как Рейн забрал вас, вы замечали за собой странности, нелогичности?

— Я женщина, так что да — конечно, замечала!

— Славно, что вы способны шутить в такой момент. Замечали в вашей жизни что-то странное, выбивающееся из рамок существования в вашем мире?

— Нет.

— Ваши родители были обычными людьми?

— Да.

— Уверены?

— Как я могу быть в этом уверена? — простонала я и села на койку.

— Вопрос вашего происхождения — сложный вопрос. Его не выяснить здесь, в Аксаре. Ладно, оставим это. Давайте размышлять, тэгуи. Расскажите, как вас забрал король. Постарайтесь не упустить ни одной детали.

Спокойный голос Уэнделла подействовал на меня благотворно — я перестала трястись, смогла собрать разбегающиеся мысли и начала рассказывать. Страж внимательно выслушал меня, задал несколько уточняющих вопросов и без долгих раздумий сделал вывод:

— Вы — не обычный человек, а тэгуи.

— Да ладно? — хмыкнула я нервно, и в этот момент в камере появились Его Величество. Выражение лица короля было почти безумным. Что бы ему ни сообщили, новость ему не понравилась.

— Ты обещала мне! — прорычал он и пошел на меня с явственным желанием убить. — Ты обещала раскаяться и принять свою участь! А вместо того — еще одна ложь! Ты неисправима!

Уэнделл стремительно преградил дорогу своему королю. Со стороны это выглядело, как будто одна гора мышц столкнулась с другой горой мышц. Я закусила губу. Ну и ситуация! Не знаешь, чего желать — попкорна или валерьянки!

— Отойди, Фэд!

— Нет!

— Я приказываю! — король толкнул Стража в плечи.

Тот остался на месте, не учтя воли короля, и даже совершил святотатство: схватил своего повелителя за грудки и выговорил ясно и четко в самое лицо Его Величества:

— Это не София! Клянусь, это не она!

— Лжешь!

— Лжет Дитрич, — отрезал Уэнделл. — Ему выгодна казнь и неважно, кого — настоящей королевы или поддельной. Послушай меня, Рейн. Эта девчонка — тэгуи! Ее тоже зовут София. А Королева осталась в теле этой девчонки, там, в другом мире.

— Какова вероятность, что королева смогла бы войти в закрытый мир, найти тэгуи с таким же именем, как у нее, и занять ее тело?

— Стопроцентная.

— Невозможно! — возразил король и посмотрел на меня.

Сколько всего выражали его дымчато-голубые глаза! Но яснее всего угадывались два чувства: любовь и ненависть. Хоть я никогда не испытывала ни первого, ни второго, ошибиться невозможно.

— Отвечай, — приказал мне король. — Это правда?

— Не знаю, — совершенно искренне ответила я.

— ОТВЕЧАЙ, КАК ПОЛОЖЕНО!

— Откуда я знаю, что правда, что нет?! Меня похитили, хотят казнить и называют королевой какого-то готического мира! Да, я тоже София, но не Корбиниан-Ласкер, а Иванова! Соня Иванова! — я всхлипнула и закрыла лицо руками — не выдержали нервы.

Некоторое время мужчины слушали, как я давлюсь плачем, а потом король устало сказал:

— Разберись. Меня тошнит от всего этого.

— Король ушел, тэгуи, — сообщил Страж немного погодя. — Прекращайте плакать.

— Не мог-у-у-у…

— Можете. Ну же, успокойтесь! — почти ласково произнес мужчина. — Рейн уже поверил, что вы не королева. София бы сыпала проклятиями, а вы толком и не ругались.

Конечно, после его слов я плакать не перестала — мне надо было выплеснуть эмоции, которые до этого выплескиваться не желали. Уэнделл подошел к койке и присел рядом.

— Тэгуи, прекращайте плакать, — весьма по-доброму посоветовал он. — Ни одну женщину слезы не красят. Нам нужно разобраться во всем и все исправить. А как мы с этим справимся, если вы ревете, как соплюшка?

— Притворяетесь хорошим? — я усмехнулась сквозь слезы и посмотрела на Стража. — Вы меня на казнь хотели отправить.

— Дитрич хотел, не я.

— Ну-ну… Сейчас вы скажете, что не такой плохой, как этот мерзкий старикашка…

— Конечно, я не такой, как этот мерзкий старикашка! — притворно возмутился мужчина. — Я молод, красив и полон сил. И если у вас была бы хоть щепотка женского тщеславия, вы бы не сидели передо мной в слезах, а захотели бы мне понравиться.

— Вам, наверное, сложно понравиться, — шмыгая носом, сказала я.

— Да нет, очень просто. Перестаньте плакать — и вы сразу мне очень понравитесь!

Я рассмеялась. Да, этот Фэд Уэнделл такой же чужак для меня, как и остальные, но, по крайней мере, он единственный пока что, кто хоть как-то способен мне помочь. А это уже немало! Шмыгнув носом, я выпрямилась и стала утирать слезы.

— Другое дело, — улыбнулся мужчина и протянул мне платок с собственными инициалами, вышитыми в уголке.

Я приняла платок и промокнула глаза. Хотелось еще нормально высморкаться, но я ни за что не стану делать это в присутствии этого обаятельного мужчины! Но не стоит забывать, что он — Страж, что бы это ни значило в этом мире.

— А теперь, тэгуи, я вынужден пригласить вас на допрос, — произнес он, пристально на меня глядя. Каким-то образом он умудрялся источать одновременно угрозу и обаяние. — Прежде чем вы испугаетесь, отмечу: допрос будет проходить в неформальной обстановке за ужином. Надеюсь, вы ничего против такого допроса не имеете?

— Нет.

— Тогда добро пожаловать.

Камера сменилась роскошным особняком.