Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 19

Имбер понравился мне больше Аксара хотя бы потому, что у Имбера было море. И пусть в тоскливую осеннюю пору оно казалось угрюмым, под стать небесам, все же вызывало особенный трепет. Дорога к замку, где должны были состояться прием и Совет Великих, пролегала мимо зазубрин скал и живописных обрывов, и я с живым интересом разглядывала суровые красоты этих мест из окна кареты.

Замок, в который мы направлялись, возвышался на скале серой громадой. Подъездная дорогая, ведущая к распахнутым, угрожающего вида воротам, была довольна узка и могла вместить только одну карету. Поэтому нашу величественную процессию пропустили другие эгуи, прибывающие в замок.

— Прибыли, — проговорил взволнованно Боярдо, когда карета остановилась. Для него, как и для нас с фрейлинами, это была первая заграничная поездка, да еще и настолько важная.

— Волнуетесь? — спросила я.

— Как не волноваться, Ваше Величество. Это ведь вовсе не визит вежливости. Кто знает, чем все может кончиться…

— Ну-ну, перестаньте! Пугаете девочек, — пожурила я его и обратилась к фрейлинам: — Бояться совершенно нечего, тэгуи. Вы всего лишь наши с королем подданные. Если вдруг нас с Его Величеством коварно убьют или сотворят что-то вроде, вы должны будете присягнуть Имберу и отречься от Аксара. Принципиально для вас ничего не изменится. Просто станете подданными Имбера.

Грета и Эльвира, не раз уже слышавшие такие мои указания, кивнули, а Боярдо торжественно заверил:

— Ваше Величество, что бы вы ни приказывали, мы будем за вас до последнего.

— Откуда взялась такая верность? Неужели полюбили меня?

— Вы на редкость толковы и приятны для королевы, Ваше Величество.

— Ах, какой вы бессовестный льстец!

Эгуи улыбнулся.

— Льстец, но не в этом случае, Ваше Величество. Позвольте, и я дам вам совет. Если что случится дурное, и вам будет грозить опасность, поступите точно так, как посоветовали поступить нам. Спасайте себя, а не Аксар.

— Непременно. Я ценю свою жизнь больше, чем ваше королевство.

Прозвучало это, конечно, ужасно непатриотично, но никого рядом со мной это не смутило.

Немного погодя под руку с Дедриком я вошла в замок врагов, с нами следовал Криспин. Встретили нас, как полагается, хозяева — супружеская чета, светловолосые рослые люди с выразительными чертами лица и глазами серыми, как осеннее море. Мне нравится подобного типа внешность, поэтому я с интересом рассматривала их, отмечая, что им-то черный цвет, в отличие от нас с Дедриком, не так уж идет. Имбериане же, хоть и приняли нас, как полагается, с поклонами и приветствиями, смотрели холодно, ясно давая понять, каково их истинное отношение к нам.

Рейн бы уже разозлился от такого приема, сделал деревянное лицо или бы, напротив, раскраснелся. Дедрик же оставался невозмутимым, только в глазах светилась его постоянная спутница-насмешка. Я тоже оставалась спокойна и мила. Что же касается Криспина, так он всегда и со всеми обходителен.

Замок к такому важному событию, как Совет Великих, прибрали и «принарядили», но с таким расчетом, чтобы не умалить величественности строения. Не было ни цветов, ни ярких растяжек, ни обилия света. Повсюду царил загадочный полумрак, заставляющий стены, выложенные мерцающими камнями, мягко переливаться.

— Светящиеся камни со дна морского, — пояснил Дедрик мне на ушко. — Имбериане никогда не забывают о том, что они морское государство. Море взрастило и обогатило Имбер, дало пути к дальним берегам.

— А чем известен Аксар?

— Черными островами. В нашем королевстве их гораздо больше, чем в остальных.

Нас провели в залу, где собрались перед началом приема Великие — короли и королевы, члены их семей, а также некоторые приближенные. Великих в зале оказалось много, все были облачены в роскошные черные одежды. Тэгуи сидели на диванах, цедили по глоточку изысканные вина из не менее изысканных бокалов, и шептались; эгуи ухаживали за женщинами, поднося им закуски и бокалы с напитками, потому что слуг, лишних людей в этой зале не допускалось, либо вели важные разговоры.

Нас лаконично представили: «Король и королева Аксара». Последовала сложная процедура поклонов и приветствий в строгой очередности: сначала нужно было поклониться королю Имбера, затем королю Ганти, и, в последнюю очередь, королевской чете Саверьена.

За нас троих говорил Дедрик, он же принял на себя удар недружелюбных взглядов и слов формально вежливых, но на деле атакующих. Ничуть не смущаясь всеобщего внимания и враждебности, я стала изучать Великих.

Королем Имбера был эгуи лет пятидесяти, полный, широкоплечий, с водянистыми злыми глазами и залысинами. Мне понравилась его корона — внушительная, с широкими зубцами. Ею убить можно при желании, такой тяжелой она кажется.

Король Ганти оказался весьма симпатичным мужчиной примерно того же возраста, что и король Имбера. Темноволосый, кучерявый, с обжигающими карими глазами, римским носом и чувственными губами, он мог бы сойти за нашего, земного, итальянца. Он поймал мой взгляд.

Я изобразила виноватое смущение и опустила глазки долу.

Король и королева Саверьена произвели на меня странное впечатление. С одной стороны, они выглядели эффектно со своим высоким ростом, удлиненными лицами и очень светлой, кажущейся прозрачной, кожей при темно-рыжих волосах. С другой стороны, эти рыжие волосы, рост и интересные лица нисколько не делали их привлекательнее, наоборот. Меня взяла оторопь, когда я встретилась глазами с королевой Саверьена.

Она мне неожиданно улыбнулась, но какой же странной была эта улыбка! Я тоже улыбнулась, в замешательстве, да так и не поняла, что же значит эта улыбка.

Зато совершенно точно ясно, что мы, Корбинианы, среди всех Великих выделяемся ослепительной красотой. Может, поэтому все эти люди так враждебно на нас смотрят?

Поначалу я держалась рядом с Дедриком, порой кратко отвечала на любезные вопросы о том, не устала ли в пути, не желаю ли отдохнуть в отдельных покоях. Вскоре король отошел поговорить с королем Имбера, оставив меня «отдыхать» на диване с бокалом вина в руках. Криспин, заметив, что я осталась одна, направился ко мне, но его внимание отвлекла некая хорошенькая тэгуи, спросив о чем-то. Криспин улыбнулся и начал что-то отвечать.

«Пусть общается, — порадовалась я. — Он принц, и в невесты ему тоже принцесса полагается».

Я заметила интерес к себе со стороны королевы Саверьена, но не спешила вставать и идти к ней. Пусть сама подходит, ежели ей угодно. А я посидеть хочу в спокойствии, поглазеть на элиту этого мира.

— Не желаете ли отведать деликатес, Ваше Величество? — осведомился какой-то имберианин, подходя ко мне с тарелкой, на которой были разложены закуски.

Я кивнула, и мне любезно вручили нечто красивое на палочке. Я поднесла закуску ко рту немножко неаккуратно, так, что листик, наколотой на палочку, сполз, открывая мутный глаз какой-то рыбины.

Честное слово, я умею держать себя в руках, но глаз на палочке — это слишком! Я инстинктивно взмахнула рукой, и глаз полетел куда-то вбок, да так удачно, что угодил прямо в королеву Саверьена, которая не сводила с меня глаз. Королева ничуть не смутилась и царственным движением отряхнула место, куда зарядил глаз.

Я покраснела и зареклась пробовать непонятные деликатесы. Имберианин же, подавший мне эту дрянь на палочке, бархатно рассмеялся:

— Какой точный бросок!

Я подняла глаза на мужчину. Что-то в его голосе и облике мне показалось знакомым, но я так и не смогла понять, что. Имберианин подсказал:

— Не помните меня, Ваше Величество? И не помните моего подарка?

Ах, да! Дворец, послы из Имбера, перстень с аквамарином…

— Как же, помню. Ваш подарок меня очень порадовал и я с удовольствием ношу его.

— Почему же сегодня он не на вас?

— Разве подходит аквамарин к глубокому черному?

— Я и не подумал об этом… — произнес эгуи, глядя на меня очень внимательно. Уже один этот взгляд сообщил мне, что игра началась, и что на меня в этой игре у Великих есть планы. — Вы уже видели море?

— Да, конечно. Оно прекрасно!

— Здесь есть балкон, оттуда открывается чудный вид. Позволите, я проведу вас?

Правила безопасности для тэгуи гласят: «Не ходи на балкон с подозрительными личностями из вражеского королевства». Но то правила для обычной тэгуи, а я еще и королева.

— Конечно! — преувеличенно взволнованно сказала я. — С удовольствием посмотрю на море!

Вид с балкона открывался действительно чудный, мне даже не пришлось делать вид, что я впечатлена. Замок стоял на скале, высоко возвышался над пенистыми мутными волнами, и перед тем, кто стоял на балконе, простиралось волнующееся, полное скрытой силы море. Ветер, бьющий в лицо, холодный, солоноватый, заставил меня зябко повести плечами. Плащ я оставила там, в зале, и имберианин спросил с беспокойством:

— Вам холодно?

— Нет, мне свежо, — застенчиво проговорила я, радуясь, что на просторном балконе мы не единственные; неподалеку стояла пожилая пара и тоже любовалась видом.

— Море волнуется… — протянул эгуи, глядя вперед, и в то же время изучая меня краем глаза. — Вам нравится, то, что видите?

— Вы еще спрашиваете? Конечно, нравится. Сердце так и заходится от восторга, — я тоже изучала мужчину. Интересно, что ему нужно? Вряд ли он так глуп и самоуверен, чтобы подбивать клинья к королеве вражеского государства. Скорее, здесь замешана политика.

— Ваше Величество, мы все сочувствуем вам и сопереживаем, — начал имберианин. — Мы знакомы с теми, кто путешествует по мирам, и оттого очень хорошо понимаем, насколько тяжело привыкнуть к жизни в другом мире, к жизни, полной запретов и ограничений. Я запомнил, какой несчастной и подавленной вы выглядели тогда, когда вы принимали меня с коллегой во дворце. Давайте будем откровенными: вы не королева Аксара, а пленница. Страшно представить, что вам пришлось пережить и что приходится терпеть. Вас чуть не казнили за преступления другой тэгуи, держали в заточении, дурно обращались с вами… Столь отвратительное отношение к вам — еще одна причина, по которой мы недовольны Аксаром и действиями его короля.

— Ах, эгуи, — печально проговорила я, — вы правы, мне пришлось нелегко.

— Для вас все может измениться к лучшему, Ваше Величество.

— Как?

— Присягните Имберу.

Мне захотелось засмеяться, но я сдержалась и продолжила игру в печальную тэгуи:

— В каком бы королевстве этого мира я не казалась, эгуи, мое положение не изменится. Я женщина, а женщины для вас всего лишь игрушки.

— Вы ошибаетесь, — возразил имберианин. — Положение женщины в нашем королевстве — это положение человека, обладающего всеми правами. Наши женщины получают образование, работают, где желают, и не являются собственностью своей семьи. Наш уклад жизни в корне отличается от уклада жизни в Аксаре. Мы уважаем свободу воли любого человека, будь то женщина, мужчина, ребенок, эгуи или три. Ответьте: вы счастливы в Аксаре?

— Хотите убедить меня, что я стану счастливой в Имбере?

— Счастье — призрачная субстанция. Но мы можем дать вам то, что поможет достичь счастья. Свободу выбора. Безопасность.

— Я подумаю над вашими словами, — протянула я с фальшивой задумчивостью.

Эгуи не обманулся моими фальшивыми сомнениями.

— Ваше Величество, — склонившись, шепнул он, — это не тот вопрос, который можно отложить. Это вопрос жизни и смерти, и решить его стоит как можно быстрее. Скажем, до полуночи. Надеюсь, к тому моменту вы определитесь с ответом.

— Надеюсь…

— Тогда давайте вернемся в залу, — уже другим голосом, без всякого намека, сказал он, и передернул плечами. — Здесь все же довольно холодно.

Когда выдался момент, Дедрик спросил, о чем мы разговаривали с тем имберианином.

— Меня предупредили, что у тебя плохи дела, и предложили перейти на их сторону, пока не поздно, — сообщила я.

Фантом, естественно, не удивился. Посмотрев на меня своими льдистыми умными глазами, он спросил игриво:

— Что же ты ответила?

— Ничего. Мне дали время подумать до полуночи.

— И?

— Разве есть варианты?

— Разумеется, есть. Варианты всегда имеются, моя дорогая.

— Я тебе не дорогая. И не твоя.

Мужчину это повеселило:

— Именно моя, моя королева. В данное время и в данном теле. Но если тебя это так расстраивает, и ты никак не можешь смириться, можешь подойти к тому велеречивому эгуи прямо сейчас и сказать, что желаешь избавиться от власти гнусных Корбинианов и стать подданной Имбера.

— Это невозможно. Я поклялась быть верной Рейну. Ты в его теле, значит, я должна быть верна тебе. А клятвы нарушать опасно для жизни. Или рассудка.

— Ну и что? — улыбнулся Дедрик весело, хотя взгляд его становился все более холодным. Или же это мне казалось, что не только его взгляд, да и весь он источает холод, и все еще остается таким же ледяным, каким был в зазеркалье. — Клятвы сковывают лишь тело. Ты до сих пор не видишь выхода?

У меня перехватило дыхание от догадки. А он прав!

Самый верный, самый надежный выход из моего положения очень прост. Я связана с королем, с короной, с Аксаром и вообще с этим миром только этим телом, этим прелестным телом Софии Ласкер. Все узы, обряды, ритуалы, клятвы, вся магия наведены лишь на тело. Если же поменять тело, я стану свободна…

— Обмен телами — это довольно простой ритуал, — продолжил искушать меня Дедрик. — Его может провести любой смотритель. Нужно только хорошее зеркало да сильный Поток. Наши придворные не рискнули проводить с тобой такое, ведь ты гостья из иного мира, тебя лучше держать под контролем. А имбериане готовы рискнуть. Заманчивое предложение, верно? Такой простой способ избавиться от меня. От Рейна. От нас всех. Такой легкий…

— Но, — проговорила я, чувствуя, как сильно начинает биться сердце от волнения, — зачем я нужна Имберу?

— Ты из иного мира, можешь знать что-то полезное. В конце концов, освободив тебя, они смогут возомнить себя спасителями и защитниками угнетенных. К тому же, если ты уйдешь, это, как они считают, меня обидит и расстроит.

— Не может быть все так просто…

— Разумеется. Прежде, чем оставить это великолепное юное тело, — Фантом провел кончиками пальцем по моей щеке, — тебе придется найти другое тело. Впрочем, зачем искать? У тебя же есть фрейлины. Они обязаны повиноваться. За отказ ты можешь их казнить. Ты окажешься в теле фрейлины, фрейлина окажется в теле Софии Ласкер. Что такое? Отчего вы приуныли, моя королева?

— Ты отлично знаешь, что я не смогу подставить другого человека, — проговорила я, понимая теперь, зачем он так подробно растолковал, как мне можно поступить. Сердце все еще билось быстро, приободренное надеждой. Мне так надоело мое положение… Я вздохнула глубоко, чтобы успокоиться, но не могла. Как успокоиться, когда творится подобное? Зачем он сказал мне это? Зачем посеял сомнения?

Да потому что тоже сомневается во мне! Точно так же, как я присматриваюсь к нему и пытаюсь понять, какой он человек, и он присматривается ко мне.

Мне нужно всего-то выбрать сторону… Но как это сделать, если выбор обоих вариантов так труден? Оставаться ли мне и дальше королевой (читай — пленницей) Аксара, или рискнуть и довериться Имберу? Как лучше? Правильнее?

Сложный вопрос. Но ответ на него нужно найти до полуночи.

Когда нас пригласили в другую залу, выделенную для танцев, она уже была полна гостей, тех эгуи, чье происхождение достаточно высоко, чтобы быть приглашенными в замок, но не достаточно, чтобы войти в круг Великих. Гости еще не танцевали, лишь расхаживали по зале. Тэгуи хвастались нарядами, эгуи хвастались тэгуи.

Во всех мирах подобные сборища устраиваются с одними и теми же целями: развлечься, себя показать, на других посмотреть, жениха-невесту присмотреть. К модам этого мира я уже привыкла, к манере обустраивать пространство для жизни и веселья, а также к использованию даймонов, тоже. Ничего не удивляло, даже музыка, рождаемая инструментами, среди которых я не приметила ни одного неизвестного. Не стоит забывать, что наши миры очень, очень похожи.

Мы с Дедриком и Криспином, как и прочие Великие, прошлись немного по зале, дабы одарить присутствующих своим сиятельным вниманием, и чтобы размять ноги после долгого сидения.

Я замечала, какие на меня бросают взгляды. Определенно, для всех этих людей я не явлюсь кем-то опасным, достойным внимания и изучения. Каждая тэгуи, которая со мной заговаривала, так или иначе намекала, что мне, именно мне, бояться нечего.

Зато для Дедрика и Криспина не жалели презрительных взглядов. Только слепой бы не заметил, что они неугодны всем. Да и наши, аксариане, крайне неуютно себя чувствовали. Они и в Аксаре пребывали в неизменном расстроенном и гнетущем настроении, потому что знали, что королевство разваливается, а король ничего не может сделать. Разумеется, и сейчас они понимали, что наше дело дрянь, и не были способны хотя бы чуть-чуть развлечься. Так и стояли у столов с закусками, у фонтанов из игристых вин, с полными бокалами, и вяло обсуждали то, что видят.

Я вспомнила Дитрича. Никому бы Коршун не позволил на себя высокомерно посмотреть, никому бы не дал почувствовать себя неуютно. Вот бы его сюда! Ох, как бы он здесь всех расшевелил!

Впрочем, и в моей свите были те, кто не позволял себя смутить. Например, мои стражи. Они держались неподалеку, чтобы всегда держать меня в поле видимости, и умудрялись при этом флиртовать с тэгуи. К ним жались и мои милые молоденькие фрейлины. Правильно. Сейчас не та ситуация, когда можно флиртовать с иноземцами — больно они недружелюбны. Лучше оставаться рядом со своими.

Я поискала глазами Фэда, но не увидела. Куда девался красавчик?

— Как же я по этому всему соскучился, — проговорил Криспин, горящими глазами оглядывая залу. — По музыке, по танцам…

— И я, — произнес Дедрик и выразительно посмотрел на меня. — Вы любите танцы, моя королева? Музыку?

После того, как я разок взбунтовалась против «моей королевы», он из вредности стал эти раздражающие словечки чаще использовать.

— Люблю, но не том, ни в другом не разбираюсь.

— Не обязательно разбираться, можно просто наслаждаться.

— Вам бы лишь наслаждаться.

— А что в этом плохого? Ну же, Ваше Величество. Порадуйте меня улыбкой.

— Дайте повод, порадую, — елейно проговорила я.

— Разве улыбке нужен повод? — встрял Криспин. — Это ведь так просто и приятно.

Двое мужчин уставились на меня выжидательно.

Меня выручил церемониймейстер, попросив у эгуи внимания и объявив первый танец. Я обрадовалась: можно с чистой совестью занять места за столом для Великих на возвышении. Однако вместо того, чтобы увести меня туда, Дедрик повел меня в сторону, где собирались остальные пары.

— Что ты делаешь? — прошипела я.

— Дорогая, — преувеличенно удивленно ответил Дедрик, — это твое первое музыкальное развлечение в этом мире. Неужели ты думаешь отсидеться?

— Но я не умею танцевать! Ни по-вашему, ни по-нашему!

— Разве это проблема?

Глаза Дедрика стали черными на какой-то миг, и я ощутила, что теряю контроль над собственным телом. Осанка стала безукоризненной, одна рука легка красиво в руке Дедрика, другая опустилась так, чтобы пальчики касались черных пышных юбок, ноги стали ступать легко и изящно. Я больше не шла, как простая смертная, опасаясь поскользнуться, а парила, как богиня, фея…

Мысленно же «фея» поносила Дедрика самыми разными нехорошими словами. Как он посмел, индюк призрачный, фантом доморощенный, королек самоуверенный, так со мной поступить? Я ему что, кукла?

Мы встали в начальную позицию. Пары, что оказались рядом, взволнованно ожидали, когда грянет музыка и можно будет вступить в танец. Еще ничего не началось, а я уже покрылась потом. Мной завладел первобытный ужас перед неизвестным — танцами. Несомненно, танцевать я умею. Правда, под любимую музыку и тогда, когда меня никто не видит. Но все эти церемонные танцы… да еще и с партнерами… это кошмар, ужас и катастрофа. Это одна из малого числа вещей, которые ввергают меня в панику.

Разнервничавшись, я не услышала музыки. Дедрик и чары повели меня вперед, и мне оставалось только удивляться тому, что я, как-никак, танцую… Это сбивало с толку — двигаться не по собственной воле. Руки меняли положение, я выдавала изящные поклоны, так, что корсет поскрипывал, и высокая прическа угрожающе кренилась…

Я так и не смогла понять, на что похож этот танец, потому что танцами в нашем мире тоже не интересовалась, тем более бальными. Партеры не менялись, пары не разлучались во время танца, движения были весьма просты — шаги в стороны, поклоны, повороты. Я быстро запомнила эти фигуры.

Танец слишком прост. Что-то здесь не так…

Мы обошли в танце одну пару, при этом держась одними кончиками пальцев.

— Смысл в том, чтобы не потерять своего партнера, — объяснил Дедрик. — Держаться нужно одними кончиками пальцев, нарушать личное пространство партнера нельзя, сбиваться тоже. Движения просты, но когда темп музыки ускоряется, становится сложнее. Нужно обладать особым умением, чтобы не расцепить рук.

Действительно, постепенно танец стал более быстрым. Многие уже раскраснелись. Откуда-то слева раздался смех: это двое «расцепились», и, веселые, покинули «танцпол».

Следом за первой парой «расцепилась» вторая, и третья. Многие пары стали намеренно отпускать руки, чтобы только уйти: ритм музыки требовал теперь много сил, дыхания, сноровки. Я и сама стала задыхаться. С моей природной грацией (точнее, с отсутствием таковой), я бы уже давно сбилась, потеряла равновесие, врезалась в кого-то, но Дедрик и его чары не давали мне возможности сделать ни одной ошибки.

Остались танцевать только самые умелые танцоры.

Нет, это не танец… это состязание на выбывание!

— Обязательно… нужно… выиграть? — с трудом сказала я из-за недостатка воздуха; зала кружилась перед глазами, и Дедрик тоже расплывался передо мной в движении, терял реальные черты, приобретал нереальные. Фантом, настоящий Фантом…

— Обязательно, — шепнул он. Как ему удается не задыхаться?!

— Меня… сейчас… стошнит…

— От восторга?

— От… злости… ну… погоди… я тебя… король!

Фразу я так и не окончила. Слишком много движения, слишком много поворотов, слишком громкая музыка, слишком яркий свет, слишком душно… Я убью этого гада! Он за это ответит! Вот присягну Имберу, будет локти кусать!

Пары осталось всего три. Мы даже уже не пересекались, танцевали каждый на своем «участке».

…Все изменилось в один момент. Только что было душно, громко, пестро; я злилась на Дедрика за этот состязательный танец, и вдруг все пропало. Все: зала, гости, враги, музыка, свет… Остались только Дедрик да я, причем в своих настоящих телах. Мы танцевали все так же быстро, но теперь нас окружала чернота. Она не была давящей и не несла угрозы. Напротив, я ощутила поддержку и одобрение. Возможно ли такое, чтобы ни с того, ни с сего, накрыло такое осязаемое видение?

Я с ума сошла? Или на нас навели чары? Я запуталась, где реальность, а где нереальность, и Дедрик запутался тоже. На краткий миг он потерял контроль надо мной, и я споткнулась…

…Реальность вернулась слепящим светом и громкой музыкой. Из состязания мы точно выбыли; я, споткнувшись, упала на Дедрика, а тот не смог удержать равновесия.

Музыка смолкла, все заохали (по большей части злорадно).

Танец, который должен был стать нашим триумфом, кончился падением. Я с опаской взглянула в лицо Дедрика, ожидая увидеть злость, ведь он так хотел одержать победу! Однако он был рад.

— Дух Корбинианов возродился, — произнес король.