Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 3

Я не успела сделать и нескольких шагов, как какая-то женщина пронзительно закричала: «Уэнделл!». Страж посмотрел вверх, и я туда же. На втором этаже стояла, вцепившись в ограждение, белокурая девушка в обтягивающих брюках, белой рубашке и жилете поверх.

— Вот ты где пропадал! Думал, я не знаю, что ты здесь? — свирепо прокричала она. — С другой! Да еще и с рыжей!

Страж невозмутимо спросил:

— Чем плохи рыжие?

— Я убью тебя, убью, так и знай!

Сильно меня удивив, девица подбежала к окну и перелезла через ограждение. Ухватившись за шторы, она стала спускаться, действуя уверенно и без колебаний.

— Вот это ловкость, — восхитилась я.

— Цирковая артистка, — пояснил Уэнделл, наблюдая неумолимое, как грозовой фронт, приближение девушки.

— У вас и цирк есть?

— Многие миры созданы на один манер, это серия копий одного оригинала в определенный момент времени. Так что события, явления и жизнь в них перекликаются, тэгуи. Вы не знаете этих истин, потому что ваш мир закрыт. Люди с закрытых миров часто считают, что они единственные и неповторимые создания, хотя на деле — заурядные три.

— «Три»?

— Простокровки.

Девушка между тем спустилась и подбежала к нам. Даже и не глянув на меня, она размахнулась и влепила Стражу пощечину, а потом и еще одну. Но и этого ей было мало: она толкнула мужчину в плечи и начала осыпать беспорядочными ударами по груди:

— Ты — мерзавец, не пропускаешь ни одной юбки! Жаль, я не слушала, что про тебя говорят! Тебе всегда мало, ты всегда на охоте! Сколько у тебя было женщин? Счет уже пошел на сотни? Ах, неважно! Ты невозможен! Я тебя ненавижу! И что ты молчишь?!

— А ты уже все рассказала про меня, Мими, — иронично произнес Страж. — Мне нечем возразить.

— Я сыта по горло вами всеми — королями, стражами и смотрителями, хранителями и прочими! Никогда больше не свяжусь с эгуи! Хоть бы на вас пало проклятье, хоть бы вы исчезли все до единого!

Мне стало досадно за девушку. Она ревнует, ей неприятно, а мужчине все равно — стоит спокойный, вальяжный, и в глазах насмешка запрятана.

— Не расстраивайся из-за меня, Мими, — мягко сказал он, поймав ее руки и вынуждая перестать наносить удары. — Я этого не стою.

Мими посмотрела на него таким страдальчески-гневным взглядом, что стало ясно: в ее глазах он многого стоит. Но, слава Богу, у артистки имелась гордость, поэтому она, выплеснув первый гнев, сказала устало:

— Я никогда тебе не была важна. И дело не в других женщинах, а в твоей проклятой службе, в твоем проклятом Ордене. Это все, Уэнделл. Я ухожу!

— И даже не поцелуешь меня на прощание?

— Обязательно! Чтобы помнил, что теряешь!

Мими ожесточенно и страстно припала к губам Стража. Какое-то время они «прощались» после чего артистка отстранилась, вздернула подбородок и, сверкая очами, свернула куда-то в коридор.

Я подтянула края покрывала и не самым добрым взглядом посмотрела на Стража. Мне и самой парень изменял, и даже не старался шифроваться. Так что я еще очень хорошо помню, как это мерзко.

— Приношу свои извинения, тэгуи. Мы не смутили вас? — поинтересовался вежливо Страж.

— Нет.

— Что же вы тогда так порицательно на меня смотрите?

— Вы изменяли Мими? — прямо спросила я.

— Нет, тэгуи. Я, конечно, влюбчивый, но не в моих правилах предавать того, кто мне доверяет.

— Так почему вы не объяснили ей, что я не ваша любовница?! Что же вы поддакивали ей?

— Мими слишком ревнует меня — наша связь все равно бы закончилась, если не сегодня, то позже. А так, она даже не стала к вам присматриваться и не распознала в вас королеву. Видите, как удобно?

— Жаль, она вас мало побила, — фыркнула я.

— Как ни прискорбно, прежде всего меня волнуют государственные дела, а не личные. Вы, тэгуи — дело государственное.

— А вы государственный чурбан.

— У каждого свои недостатки. Идемте.

Мы пошли к лестнице; я при этом с интересом оглядывалась. Нет, на этот раз вокруг меня точно не иллюзия! Сразу видно, что над интерьерами и прочим поработал профессионал: все, на что падает взгляд, красиво и находится на своем месте. Правда, все тяжеловесное, темное и огромное. Помимо картин, мебели и прочих штучек были и вещи, которые я видела первый раз. Эти вещи были странных форм и размеров. Заглядевшись на очередную загогулину, я не заметила, что Уэнделл остановился, и врезалась в него.

— Что вы видите? — спросил он.

— Какую-то странную загнутую штуку.

— Это стабилизатор.

— И что он стабилизирует?

— Поток Источника.

— А вон та круглая штука?

— Распределитель.

— Распределяет поток Источника?

— Верно. У вас будет еще время осмотреться. Прошу вас — следуйте за мной без остановок.

Страж вел меня длинными коридорами; при нашем появлении где-то вверху зажигались лихорадочные огоньки и освещали путь.

— Что это за огоньки?

— Даймоны.

— Кто?

— Бестелесные создания, периодически вырывающиеся из Источника. Даймоны развлекаются двумя способами: либо служат людям, либо вредят им.

Я оступилась. Галантный Уэнделл, конечно, поддержал меня за руку. При этом мы обменялись настороженными взглядами.

— Даймоны, значит, — сказала я. — Они стараются предугадывать желания?

— Не стараются, а предугадывают.

— А на что они способны?

— На многое, тэгуи. Они отменно выполняют простую работу, требующую физической силы. Они могут согреть и осветить путь.

— Значит, вы их как бесплатную рабочую силу держите?

— Бесплатную? — Уэнделл покачал головой. — Отнюдь нет, тэгуи. Всякий даймон требует питания. Кровь, ногти, волосы, зубы, любая плоть для них самая желанная награда. Больше всего на свете они хотят заполучить собственное тело, тельце, тушку — и если замечают слабый, по их мнению, объект, вполне могут попробовать вселиться.

Уэнделл говорил жуткие вещи, но говорил красиво, грамотно, как в земных романах девятнадцатого века, поэтому я скорее заслушалась, чем испугалась. Объяснив про даймонов, мужчина ввел меня в помещение, которое имело все основания меня напугать, но вместо того снова восхитило.

— Как мрачно! — выдохнула я, разглядывая в свете даймонов стеллажи, заставленные книгами.

Страж усмехнулся и указал мне на кресло, на которое даже присесть было боязно — до того оно показалось мне огромным. Я села — точнее, утонула в нем. Уэнделл же присел на краешек стола, стоящего напротив и, сложив руки на груди, посмотрел на меня. На этот раз он смотрел очень-очень внимательно, его взгляд скользил по моему лицу, по волосам, по плечам, по рукам… Мне показалось, что не так уж спокойно он меня рассматривает, что есть в его взгляде какое-то чувство — точнее, тень чувства.

— Вы что-то вспомнили? — тут же подобрался мужчина.

— Нет, это вы что-то вспомнили.

— Тэгуи, — улыбнулся Страж, — я бы хотел слышать от вас правду и только правду. Мы договорились сотрудничать.

— Я сотрудничаю, — спокойно ответила я. Именно этот мой тон ненавидели на работе. Наверное, потому что он шел в комплекте с лицом, на котором было выражение абсолютной непрошибаемости.

— Тэгуи, я забрал вас из камеры, ни с кем это не согласовав. Это нарушение протокола. Меня будут ждать неприятности за такой проступок. Совершил я его, потому что преисполнился к вам сочувствия. Не заставляйте меня думать, что я ошибся.

— Правда в том, что меня зовут Иванова София Петровна, я родилась, выросла и жила на Земле, и никогда не замечала ничего странного в своей жизни: никогда, ничего, ни разу. Сейчас я смотрю на вас и все еще верю, что нахожусь в коме и вижу красочный бред. Знаете, что мне нужно? — продолжила, приободренная тем, что мужчина внимательно меня слушает. — Поесть, отдохнуть и подготовиться к встрече с типами вроде Дитрича, чтобы себя защитить. Вы мне, кстати, обещали приятный допрос и ужин.

— А вы наглая.

— Ни в коем случае! Все просто: я помогаю вам, честно отвечая на вопросы. Так и вы помогите мне хотя бы в малом. Тогда мы придем к успеху.

— Кем вы были в вашем мире? — полюбопытствовал Страж.

— Состояла на госслужбе. Поверьте, этот тот еще ад. В свои тридцать я себя ощущала на шестьдесят.

— Радуйтесь — теперь у вас тело на одиннадцать лет моложе.

— Да, — согласилась я и потрогала «свои» рыжие густые волосы, в темноте кажущиеся темно-красными. — Тело превосходное. Но мне мое нравилось больше.

— Ваше настоящее тело еще лучше? Такое возможно?

— О, нет! — я рассмеялась. — Я была высокая, плотная, плоскогрудая — невзрачная кобылка. Зато крепкая — спасибо спорту. На меня бы такие, как вы, как король, никогда бы не обратили внимание. И замечательно, потому что эффектные красавцы хороши для того, чтобы ими любоваться, а не для нормальной жизни.

Уэнделл приподнял брови:

— Вот как, тэгуи? По-вашему, я годен лишь на то, чтобы мной любоваться?

— Нет, конечно, — я сложила руки на груди и оценивающе пробежалась взглядом по ладной фигуре Стража. — По вам сразу видно, что вы элитарный, что у вас есть ум, гибкость и принципы.

— Польщен. А что вы скажете о себе?

— Раньше, когда я жила в своем теле, то считала, что мой несомненный ум и потрясающий характер компенсируют заурядную внешность. А сейчас, в этом теле — я само совершенство!

Страж рассмеялся и посмотрел на меня по-новому:

— Охотно верю, что вы совершенство.

Он, может, и пошутил, но мне стало приятно.

Уэнделл не солгал насчет ужина и приятного допроса. Нам в архив — а темное помещение оказалось архивом — принесли поднос, заставленный многочисленными плошками и блюдцами. У меня глаза разбежались от разнообразия — нам принесли мясо, бульон, овощи, рыбный пирог, какие-то соусы, пышный хлеб… Я быстро насытилась, а вместе с сытостью пришла и усталость.

В архив постучались снова. Страж сам подошел к дверям (чтобы служанка или слуга не увидели, что в архиве он прячет «королеву») и забрал еще один поднос, на этот раз с чайничками, чашками и тарелочками, заставленными сухим печеньем и сладким разрезанным пирогом. Уэнделл объявил:

— Чай.

— Вы хотите закормить меня до смерти?

— Что вы, тэгуи. Это самый скромный ужин.

— Ничего себе — скромный!

— Поверьте — скромный. Я редко бываю в этом особняке, и повар готовит только на прислугу и охрану.

— Так этот ужин — для прислуги? Неплохо у вас о персонале заботятся.

Страж налил мне чаю в красивую аккуратную чашечку и пододвинул ее поближе. Я попробовала чаю и сморщилась — он оказался очень крепким. Уэнделл тут же подлил мне в чашку сливок.

К слову, вместе с ужином принесли и мужской роскошный халат, который я надела за шкафом. Можно было уже не беспокоиться о том, что упадет покрывало!

За чаем Страж задавал наводящие вопросы о всяких странностях и вещах, которые, как он сказал, обязательно присутствуют в жизни любого эгуи. Что мне особенно нравилось, так это то, что Уэнделл не только спрашивал, но и охотно отвечал на мои вопросы.

Так, я узнала, что Источник — это то, что рождает пространство и время, неведомая сила, обладающая собственной волей, нечто, чему, по сути, нельзя подобрать названия. В разных мирах Источник называют по-разному.

Люди, способные видеть потоки Источника, способные войти в него и не погибнуть, сами обладающие толикой силы, зовутся «эгуи» — избранными. А «тэгуи» — женская форма обращения к избранному. «Три» — обращение к обычному человеку, мужчине, «трина» — к женщине.

Королевство, в котором я оказалась, называется «Аксар», это одно из сильнейших королевств этого мира. Главный в Аксаре, естественно, король, или — Хозяин Источника. Он единственный может пользоваться всеми потоками Источника без ограничений, эту власть ему дает Черная корона — артефакт, рожденный Источником, который тоже обладает своей волей. Следующие по важности в королевстве — жрецы, или Смотрители Источника. Верховный Смотритель владеет Черным посохом — артефактом, накладывающим и развеивающим проклятья и чары. Воины, или Стражи Источника, охраняют королевство от всех тех существ, которые иногда вырываются из Источника, следят за даймонами и балансом потоков Источника. Верховный Страж получает в пользование Черный кнут, способный убить даже бессмертное создание.

— Как можно убить бессмертное существо? Оно ведь бессмертное, — спросила я, впечатленная рассказом.

— Уровней существования много, тэгуи. Убьешь человека — останется душа. Душу можно разделить на части, даймоны. Даймоны можно вернуть обратно в Источник, туда, где они родились, в бытие и небытие одновременно. Я ответил на ваш вопрос?

— И да, и нет… Значит, вы на данный момент — Верховный Страж?

— Всего лишь на время держу артефакт по приказу короля, пока не изберут нового Верховного Стажа взамен убитого.

— Король доверил вам артефакт… Почему? Вы друзья? Или вы самый надежный?

— Тэгуи, а вы не забыли, кто кого должен допрашивать? — осадил меня мужчина.

— Мы согласились на взаимный обмен информацией. Так что не вредничайте, эгуи.

Уэнделл покачала головой:

— И все же вы нахалка.

— Нахалкам легче выживать. Ваш кнут — это очень опасная штука?

— Страшно опасная штука, — серьезно сказал Уэнделл. — Артефакт, чье действие вспять не обратить. Артефакт, дарующий настоящую смерть.

Я поежилась. Даймоны, артефакты, Источник… Все непонятное и зловещее.

— Эгуи Уэнделл, я хочу домой.

— Знаю, тэгуи, — тихо отозвался Страж. — Но пока это невозможно.

Настала неловкая пауза. Я понимала, что Уэнделл мне сочувствует и только поэтому так мягок. Но ведь он далеко не единственный, с кем мне придется иметь дело. Страшно подумать, что меня ждет впереди… Так! Не время распускать сопли!

— Расскажите о королеве, эгуи. Должна же я знать, за кого все будут меня принимать.

— София Ласкер родилась в провинции в семье обнищавшего эгуи. Ей было семнадцать, когда Рейн приехал в те края. В то время он был кронпринцем и обязан был посетить все приемы, которые дает местная знать. Но Софию он приметил не на приеме, а на городской площади в толпе молоденьких плясуний. Тогда-то он и пропал, попал в сети рыжих волос, — Уэнделл покосился на «мою» шевелюру, как будто во всем виноваты были волосы. — Она вскружила ему голову и быстро добилась того, что ее отца возвысили, а ее саму представили в обществе как хорошую невесту для кронпринца. Год — и никому ранее не известная София Ласкер стала невестой кронпринца Рейна Корбиниана, а потом и его женой. София быстро освоилась в столице, распробовала власть и светские развлечения. Она требовала для себя всего самого лучшего, а от нее не требовали практически ничего. Все поначалу с умилением смотрели на красивую пару — Рейна и Софию, их брак казался идеальным. Но уже тогда были первые звоночки: слишком много крутилось вокруг Софии мужчин. Она не могла жить без флирта, без заигрываний, ей было мало общества своего мужа. Рейн был воплощенной женской мечтой, во снах его видела каждая вторая подданная, София же стала мечтой для мужчин-подданных. Молодожены жили в атмосфере зависти и ревности придворных — а это, согласитесь, очень плохо для самого начала брака. Мать Рейна, королева Кларисса-Виктория, с первой встречи невзлюбила Софию и всячески пыталась ее ограничить. Король, отец Рейна, требовал, чтобы тот выполнял свои обязанности и служил в Ордене стражей на севере, но Рейн не пожелал оставлять Софию одну среди алчущих ее внимания кавалеров и забрал ее с собой. Это была их первая серьезная ссора — София была в ужасе от перспективы провести в глуши, среди стражей, зиму. Полагаю, именно тогда ей в голову пришла мысль о том, что она хочет сама распоряжаться своей судьбой, и быть супругой не принца, но короля. Она мечтала сделать королем Рейна, но это было невозможно, пока его отец был жив. Возвратившись в столицу, она прощупала почву и связалась с теми, кто был недоволен королем. Так, началась череда покушений на короля, но он всегда оставался жив и был защищен от любой опасности. Тогда София изменила тактику и начала соблазнять короля. Силы ее союзников росли, Рейн ни о чем не подозревал, проводя время в провинциях и подчищая их от всякой мерзости, вылезающей из Источника. София сумела соблазнить короля и уговорить его на тайные встречи. Во время таких встреч она поила его ядом, который действует очень медленно. Она рассчитала все так, чтобы король умер во время посещения соседнего королевства. Шпионы тогдашней королевы, Клариссы-Виктории, разгадали план Софии и нашли поставщика яда. София успела скрыться с помощью одного из многочисленных своих любовников. Понимая, что в родном мире ее найдут в любом случае и казнят, София решилась на переход в другой мир, закрытый — в ваш мир, тэгуи. Чтобы ее не ваши Стражи нашли, она стала подселенкой в вашем теле. Причем тело она выбрала с особым расчетом: вы тоже тэгуи, и у вас то же имя. Помимо этого, она, должно быть, наложила на себя заклятие амнезии — так легче скрываться от стражей и в целом легче существовать подселенкой. Когда Рейн явился в ваш мир, он искал душу тэгуи Софии, и вы откликнулись — потому что вы тоже тэгуи София. Вот почему сейчас вы здесь. Вы тоже жертва ее коварства. — Закончив, Уэнделл посмотрел на меня в ожидании реакции.

— Знаете, а она хороша, — задумчиво сказала я. — Шла к своей цели, используя все доступные средства, а когда попалась — сбежала и обезопасила себя по максимуму. И это все она провернула в восемнадцать лет! А я в свои восемнадцать была сущим ребенком…

— Да, она весьма неглупа.

— Получается, сейчас она продолжает жизнь в моем теле, живет за меня…

— Да. Когда Рейн забрал вашу душу, она осталась в вашем теле полноправной хозяйкой, а вы получили ее тело.

— И как нам поменяться обратно?

— Не могу дать вам ответа.

— Нет, можете. Я вижу по глазам, что ответ у вас есть. Ну?

Страж вздохнул:

— Ваш мир — закрытый. В жизнь живущих там людей вмешиваться нельзя. Все, нарушившие этот закон, будут убиты стражами вашего мира. София смогла скрыться от стражей, но далеко не всем так везет. Даже король сильно рисковал, самолично явившись за вами. Это еще может ему аукнуться.

— То есть, — мой голос задрожал, — я не смогу вернуться никогда?

— Никто не рискнет вас вернуть.

С минуту я обдумывала сей кошмарный факт, пыталась придумать что-то, найти какой-то выход, но по словам Уэнделла выходило, что нет выхода. Меня действительно отсюда никто никогда не выпустит. Я никогда не увижу своих родных.

— Ну и стерва эта София Ласкер! Ненавижу!

— Добро пожаловать в клуб, — саркастично протянул Уэнделл.