Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 10

Вскоре после ухода Луизы Уэнделл ко мне явился муж. Пока он снимал кафтан и расстегивал пуговки жилета, я его разглядывала. Одежда темная, мрачная, выражение лица — сама суровость, даже угрюмость. И при всем при этом все равно эффектен, как бог. Наверное, поэтому Луиза так исходила ревностью.

Рейн нахмурился, заметив мой взгляд:

— Я не должен был приходить?

— Все в порядке, дорогой, — промурлыкала я и похлопала по подушке. — Иди сюда.

Рейну ох, как не нравилось, как я веду себя с ним, но он быстро смирился, что превратить меня в послушную местную тэгуи не получится. Поэтому, раздевшись до длинной белой рубашки, прилег ко мне. Ну, как, ко мне… он устроился на самом краешке ложа как можно дальше от меня.

«Боится, мальчик», — умилилась я про себя, а вслух сказала:

— Интересно, а за нами могут подглядывать? А то увидят, что мы просто спим, и раскричатся: «Давайте наследника, это ваш долг, бла-бла-бла!»

Рейн тихо рассмеялся:

— На мои желания дворец отзовется и даст доступ в почти любые комнаты. Но другой эгуи ко мне зайти не сможет без позволения, а также не сможет ни подслушать, ни подглядеть. Потому что я король — сердце Аксара — и дворец в первую очередь охраняет меня.

— Не очень-то хорошо охраняет, раз Дедрик до тебя добрался.

— Дедрик — Корбиниан, часть династии, оттого дворец и не воспринимает его как опасность. К тому же, есть немало людей, стремящихся вернуть Дедрика к жизни. У него всегда было много союзников.

— Стражи уже выяснили, откуда взялось то черное зеркало?

— Кто-то из людей Дедрика делает все, чтобы ему помочь: начаровывает зеркала и защищает их от повреждений, чтобы он имел возможность выходить и влиять на меня или на моих людей. Это не первый подобный случай.

Мое настроение испортилось. Оказывается, ни о какой безопасности и речи не идет. Рейн по-прежнему уязвим, а вместе с ним уязвима и я…

— Наши дела плохи, — пришлось признать мне.

— Да во всем Аксаре дела плохи, — вздохнул Рейн, глядя в потолок. — Потоки Источника пронизывают наш мир, как кровеносные сосуды — тело. А я — сердце, качающее кровь. Пока корона на моей голове, Источник более-менее управляем. Но если со мной что-то случится, связь всех эгуи с Источником прервется, и они станут обычными три. Такое уже случалось с некоторыми королевствами нашего мира. Итог всегда одинаков. Эгуи не могут жить, как обычные люди. Привыкшие к тому, что в любой момент могут переместиться в любое место, сотворить еду, одежду, даже дом, они не принимают жизни без магии. И тогда они уходят в другие королевства, присягают другим королям, просят, чтобы их вновь соединили с Источником.

— Логично, — сказала я. — Так, значит, если ты умрешь, вся магия в Аксаре пропадет, а эгуи бросятся присягать другим королям?

— Так и случится. Аксар — одно из четырех великих королевств, династия которого не прерывалась, а сердце которого ни разу не переставало биться.

— Что значит «сердце не переставало биться»? Короли не умирали?

— Дело в том, что Корона и смерть несовместимы. Если король подозревает покушения, стар или болен, он должен передать корону другому. Ибо если он умрет, пока на нем корона, то корона исчезнет. Сердце перестанет биться, магия пропадет.

Я кивнула, довольная тем, что Рейн терпеливо отвечает на мои вопросы.

— Значит, королевств много? И только те, чье сердце ни разу не переставало биться, называются великими?

— Да. Великие королевства — королевства, в которых есть магия.

— Ты — сердце великого королевства, — проговорила я задумчиво. — На тебе огромная ответственность. А ты вот так запросто взял и пошел за Софией в другой мир, рискуя лишить свою родину магии. Рейн, как ты вообще посмел?

— Посмел, — спокойно ответил молодой человек, переводя взгляд с потолка на меня. — Мне было нужно разобраться с прошлым. Нужно было казнить Софию.

— То есть ты свои личные счеты поставил выше ответственности за королевство и своих подданных? — уточнила я.

— По-твоему, я должен был забыть о нанесенном оскорблении и преступлении и оставить поиски Софии?

— Раз уж тебе было так важно найти ее, отправил бы на ее поиски кого-то другого вместо себя! Этот длинный придворный Баргис чуть не умер от потрясения, когда встретил нас тогда в зеркальной галерее! Все в один голос говорят, как опасны путешествия в другие миры! А ты взял да ушел, один! О чем ты думал?!

— Я не трус, чтобы отправлять рисковать кого-то другого вместо себя.

— Да, ты не трус. Ты дурак!

— Я пришел сюда не выслушивать оскорбления!

Король соскочил с ложа и начал натягивать брюки. Как всегда, он не вынес моего прекрасного общества. Я бы обязательно пошутила бы на эту тему, не будь так взвинчена:

— Хочешь знать мое мнение обо всем? Думаю, София Ласкер вообще жертва. Не может молоденькая тэгуи из глуши, на которую обратил внимание красивейший принц, такой переполох устроить. Верю, что богатство и почести могли вскружить ей голову. Верю, что за ней ухлестывали придворные. Верю, что она могла сводить вас с ума капризами. Но не верю, что во всем плохом виновата она одна. Не бывают восемнадцатилетние пигалицы искуснее придворных в интригах. Наверное, на нее просто повлияли, запугали, застращали. Или ее умело манипулировали. И тобой тоже.

— Ты не знала ее! — бросил Рейн, натягивая жилет. Пальцы его путались в пуговках, те никак не хотели застегиваться. Тогда король просто начаровал себе новый наряд, такой же, как предыдущий — темно-синий и мрачный.

— Какая разница, знала я ее или нет! Уэнделл сказал мне, что София хотела сделать тебя королем поскорее. Но ты бы итак им стал. Так зачем ей было убивать твоего отца, интриговать? Зачем ей были нужны заговоры, если бы, подождав немного, она бы все равно все получила?

— Ее быстро опьянила власть!

— Не сходится! Если бы ее опьянила власть, она бы наделала глупостей. А она, судя по выдвинутым обвинениям, очень неплохо все продумала. Так кем она была — прожженной интриганкой или дурочкой, которая хотела получить все и сразу?

— Она мне изменила. С отцом.

— Ты сам это видел?

— Да.

— Сам процесс видел?

— Нет, но…

— Ага! То есть ты даже сам не видел, а уже…

— Соня! — взревел Рейн. — Доказано, что она много ночей провела в покоях моего отца! Что она поила его отравой! Ты думаешь, мы ничего не проверили? Думаешь, просто так захотели свалить всю вину на Софию? Конечно, нет! Каждое наше обвинение подтверждено доказательствами!

— Знаешь, что, дорогой! Во-первых, не кричи на жену! Во-вторых, пораскинь мозгами. Почему Дитрич так хотел меня казнить?

— Потому что не хотел проблем.

— Не только. Что-то его связывало с Софией. А он, между прочим, Верховный Смотритель. Ему многое подвластно. Может, он участвовал в заговорах?

— Дитрич не раз рисковал жизнью, спасая моего отца. Он не может быть предателем. Он бы никогда не сделал ничего, что могло бы навредить Аксару. Если сердце Аксара пострадает, то разорвется связь с Источником, и все эгуи потеряют магию. Дитрич бы не осмелился рискнуть своей магией. Так что да — я верю, что он ни при чем.

— Причем здесь вера, Рейн? Нам нужны факты!

— Факты я тебе уже приводил. Факты говорят о том, что София виновна.

— А еще факты говорят, что Дитрич в этом замешан. И твоя мать, кстати, могла подставить Софию.

Рейн вздохнул.

— Не вздыхай! Старая, как мир, история: невестка не понравилась свекрови. И свекровь решила убрать невестку.

— Я даже отвечать не стану, так глупы твои подозрения.

— Глупы… ну, конечно, глупы… Дорогой мой король, я понимаю, что тебе, мягко говоря, нехорошо после предательства и смерти отца, но что, если не было предательства? Что, если ты поспешил с выводами?

— Да, я поспешил с выводами, — горько протянул Рейн. — Я ошибся, и не раз. Но все люди ошибаются.

С этими словами король исчез. И только он исчез, как я поняла, что была неправа в этом споре. Не с точки зрения логики, а с точки зрения человечности. Рейн прав — все ошибаются. Так с чего я взяла, что имею право его упрекать?

Проснулась я ночью, от уже знакомого холода. В этот раз зеркало появилось аккурат напротив ложа, и, будь оно обычным, я бы могла увидеть в нем свое отражение. Появление зеркала меня, мягко говоря, не обрадовало. Даже мелькнула глупая мысль продолжать спать, накрывшись с головой покрывалом — авось, так Дедрику наскучит ждать, и он уйдет!

Я медленно переместилась к краю ложа, опустила ноги на пол, ставший неприятно холодным, и пошла к дверям. Конечно же, их на месте не обнаружилось. Кто-то заботливо отсек меня от внешнего мира.

На всякий случай я все же помолотила в стены, начала звать на помощь, подняла шум. Дворец ведь живой, он должен отреагировать на крики королевы? Или хотя бы династический ворон должен явиться на мою защиту?

Ха! Судя по всему, никому в Аксаре королева не интересна. Даже своенравная корона не захотела появиться на моей голове… Хотя, какой от нее толк? Смысл этого артефакта лишь в том, чтобы показывать мой статус.

Я смирилась с тем, что проблемы придется решать самой, и прошла в гардеробную. Там было темно, тихо и уютно. В одном из ящиков я нашла плотные теплые чулки и быстро натянула на озябшие ноги.

Норковая шубка мягко светилась в темноте. Я добрела до нее, стянула с вешалки, надела. В ней сразу стало теплее. Так, тепло одетая и готовая к любому призрачному холоду, я вернулась в спальню и подошла нерешительно к зеркалу.

Как и в прошлый раз, оно зловеще звало прикоснуться к нему.

Вот бы разбить его! Но не получится. И просто так переждать ночь не получится тоже. Сама не пойду, за мной придут.

Я протянула руку…

Перемещение было безболезненным и не сопровождалось никакими эффектами, даже легонькой тошноты или головокружения не возникло. Зато холод стал явственнее, и, несмотря на шубу и чулки, я покрылась мурашками.

Дедрик рассмеялся где-то неподалеку, и я пошла на его голос. Меня окружали обрывки теней и холодная пустота, но если я начинала вглядываться в эту пустоту, она в ответ менялась, множилась тенями и образами. Понимая, что так могу досмотреться до шизофрении, я зажмурилась.

— Бесполезно, — мягко произнес Фантом. — Кошмары не исчезнут, если закрыть глаза. И теплее не станет, даже если одеться в десять шуб.

— В ужасном месте ты обитаешь.

— Это не навсегда.

Я перестала жмуриться и увидела Дедрика. В прошлый раз он поразил меня сходством с Рейном, но во вторую встречу я обратила внимание не на сходства, а на различия братьев. Если в Рейне сразу угадывается горячий нрав и вспыльчивость, хотя бы по взгляду, то Дедрик — сама холодность и спокойствие.

Любопытство придало мне смелости взглянуть ему в глаза. Большие, светло-голубые, ясные — и непроницаемые. Сколько ни гляди, правды не увидишь, и уж точно не найдешь и намека на его слабое место. Да и какое слабое место может быть у призрака?

— Куда же девалась твоя дерзость, Соня? — насмешливо спросил Дедрик.

— Отморозилась.

Он усмехнулся и пошел ко мне навстречу. Я очень хорошо помнила, чем кончилась наша прошлая встреча, и вовсе не хотела повторения. Но не убегать же мне с воплями?

К счастью, Дедрик остановился на расстоянии вытянутой руки от меня, и убегать мне не пришлось. Я даже сумела принять уверенный вид и поглядеть на Дедрика без страха. Тогда же и заметила, что левая сторона его лица краснее, чем правая. Что за отметина?

— Мать наградила меня пощечиной, прежде чем проклясть, — объяснил Дедрик и коснулся бледными пальцами того места на лице, куда я смотрела. — Ближайшее зеркало окрасилось черным и поглотило меня. Пока не сниму проклятие, останусь в том же состоянии, в котором меня поглотило зеркало. Та же одежда, те же отметины на теле… Вечная неизменность.

— В этом есть и свои плюсы. Например, ты останешься вечно молодым.

— Не останусь, ибо сниму проклятие, — возразил Дедрик; в его голосе послышалось снисхождение, вроде: «Де-е-евочка, нежели ты думала, я смирюсь со своим проклятием?».

Я заметила, что Фантом держится со мной так же самоуверенно, как я держусь рядом с Рейном. А это значит, что он меня не считает сильным игроком.

— Вчера я задал тебе вопрос и хочу получить ответ, — сказал Дедрик.

Я не стала уточнять, что за вопрос. Он спрашивает, готова ли я принять его сторону. Ответ-то у меня еще со вчера был, но я не решалась его озвучить.

Потому что ему не понравится.

— Ты дал мне всего лишь день на раздумья, этого слишком мало, чтобы додуматься до чего-то толкового, — возмутилась я.

— Но ведь ты умная девочка, — коварно улыбнулся Фантом, — и тебе нужно меньше времени, чем остальным.

— Не такая уж я и умная.

— Именно, — согласился мужчина. — Не такая уж и умная и не такая уж и ценная. Другими словами, ты не тот человек, на уговоры которого я согласен тратить время. Ты либо со мной, либо мертва. Каков твой выбор?

Пристальный взгляд проклятого не то, чтобы пугал — парализовал. Я подумала мельком о том, как бы вели себя послы Имбера сегодня, будь перед ними не Рейн, а Дедрик, и пришла к выводу, что послы бы поджали хвосты. Потому что в одном взгляде Дедрика угрозы больше, чем во всех яростных вспышках Рейна.

В общем, мое положение хуже некуда. А ведь я сама шагнула в зеркало… Ду-у-урочка классическая! Я рассмеялась:

— Знаешь, что, Дедрик? Я не верю в Рейна, как в короля. А вот в тебя верю. Даже сейчас, проклятый, во всей это темноте и жути ты не кажешься жертвой — у меня от тебя мороз по коже! Мне сказали, ты воспитан править, у тебя куча союзников, сам дворец тебя одобряет, а династический ворон не может причинить тебе вреда, потому что ты тоже Корбиниан. Думаю, ты идеальный кандидат в короли и Черная корона отлично сядет на твоей голове. Но помогать тебе не стану. Я обещала Рейну, что буду его беречь.

Фантом рассмеялся. На его смех темнота отозвалась игрой теней, а я — дрожью. Зазеркальный холод проник уже под кожу, начал дышать на сердце, замедлять его биение.

Дедрик махнул рукой, и перед нами появилось окошечко зеркала. В нем я увидела обнаженные сплетенные тела… Рейн с жаром и страстью показывал Луизе, как она ему нравится, а та с не меньшим пылом отвечала ему.

М-да. Прелестная картина.

Дедрик подошел и протянул руку, коснулся пальцами моей щеки. Я не вздрогнула, хотя ощущения были такими, словно по моей коже провели кубиком льда. Выражение лица проклятого смягчилось, а голос зазвучал сочувственно:

— Чего стоит обещание, если речь идет о твоей жизни? Неужели ты так глупа, что готова отдать жизнь за человека, который вырвал тебя из родного мира? За человека, который сбегает от жены в постель любовницы?

— Просто из меня плохая жена. И вообще между нами нет никаких чувств, кроме взаимной неприязни. Так что эта пикантная картина, что ты показал, ничуть меня не расстроила.

— Тем более. Зачем ты выбираешь его, если можешь выбрать меня?

— Я просто держу слово, данное Рейну.

— Разве твое слово чего-то стоит?

Я нетерпеливо повела плечами и поторопила его:

— Ну, что же ты медлишь? Убивай. Сам же сказал, что не хочешь тратить время на уговоры.

Дедрик наклонился, как вынужден наклоняться высокий человек при разговоре с низкого роста человеком. Пальцы его скользнули вниз с моей щеки на шею и сжались на ней. Я непроизвольно вскинула руки, чтобы отцепить пальцы. Ничего не поделаешь, инстинкт самосохранения просто так не выключить… Но я выключила, и руки вытянула вдоль тела.

Все лишние ощущения пропали, остались только холод на шее, и удушье. Из дурацкого упрямства я не стала закрывать глаза и прерывать зрительный контакт с Дедриком.

Раз уж умирать — так с достоинством! Пусть видит, что я его не боюсь!

Вдруг давление на шее пропало, а я грохнулась спиной на пол своей спальни. Дышать получалось… Я шумно вдохнула, закашлялась и начала щупать свою многострадальную шею. Шея оставалась на месте, а я осталась жива! Хрипя и сипя самым жутким образом, я поднялась и посмотрела в зеркало.

Темная фигура Фантома легко в нем угадывалась…

— Живи, Соня, — услышала я насмешливый голос. — В Аксаре слишком мало осталось людей, чье слово чего-то стоит.

Не в силах сказать ничего внятного, я схватила с ближайшего столика вазу и швырнула в зеркало. Получай, гад самодовольный! Жить он мне разрешает! Нашелся указчик! Я — королева Аксара, и я избавлюсь от тебя, чучело фантомное!

Я не стала дожидаться утра и переполошила дворец сразу же, как только Дедрик изволил меня пощадить. Пылая гневом, в шубе и в сползающих чулках, я выбежала в коридор и накинулась на ближайшего встречного — им оказался какой-то человек в унылой форменной одежде:

— Меня хотели убить! Где охрана? Почему королеву никто не защищает?

Несчастный человек уставился на меня круглыми глазами. Ни на один из моих вопросов он не мог дать ответа.

— Я… я…

— Зови стражей, немедленно!

— Но я… я…

В разозленном состоянии я являю собой на самое приятное зрелище… Оттолкнув несчастного, тяжело дыша и метая глазами молнии, я направилась вперед. Даймоны поторопились осветить мне путь. Навстречу, наконец, выбежали стражи.

— А-а-ах, вот вы где, молодчики! — воскликнула я. — Ну и где же вас носило? Какой в вас толк? Чем вы полезны, если не можете остановить призрака, если не можете узнать, кто ему помогает?

Стражи потрясенно посмотрели на мою шею, на шубу, на чулки.

— Дедрик Корбиниан, проклятый принц, снова заманил меня в зеркало и снова чуть не убил!

— Ваше Величество, мы немедленно разберемся с этим, — заявил один из них, — оставайтесь здесь.

— Я-то останусь, но вы мне сюда немедленно приведете короля!

Однако вместо короля явился его советник Баргис. Не знаю, кто и как оповестил Баргиса, но он появился очень быстро. В прямом смысле слова «появился» — возник посреди коридора в ночном колпаке и с опухшими со сна глазами.

— Вашество, — произнес он, торопливо и цепко меня оглядывая, — что случилось?

— Дедрик случился! Я же говорила вам, всем вам, и Рейну, еще вчера ночью, что он вернется! И вот он вернулся, и дня не прошло! Как? Неужели от него нет защиты? Неужели невозможно выяснить, кто ему помогает?

Глаза Баргиса окрасились черным — он оглядел меня уже глазами избранного, и, судя по тому, как облегченно выдохнул, ничего ужасного не увидел.

— Вы в порядке, — протянул мужчина. Глаза его стали обычного цвета. — Позвольте руку, Ваше Величество. Я перенесу вас в свой кабинет. Там мы можем спокойно поговорить.

Я протянула руку Баргису, и через мгновение оказалась уже в его кабинете. В кабинете оказалось много чего интересного, но мой мозг отказывался анализировать еще что-то, кроме только что произошедшего. Я заметила только, что Баргис сменил одежду и волосы пригладил. Видимо, его вопросы внешнего вида сильно интересуют.

— Вы позволите вас переодеть? — заявил он деловым тоном. — Негоже тэгуи бегать по коридору в чулках и шубе.

— Переодевайте, раз вам это так важно!

Я моргнула, и сразу стало тяжелее дышать. На мне появилось платье с корсетом, волосы собрались в низкий узел, а следы на шее скрылись шелковым платком. Я машинально огладила юбку платья — все никак не могу привыкнуть к магии — и перевела взгляд на стол. На нем появился стакан воды.

— Выпейте воды.

— Виски лучше. Или водки.

— Воды, — возразил Баргис. — Не стоит особе вашего возраста пить мужские крепкие напитки.

— Знаете, что? Мне тридцать один год и…

— Не важно, сколько вам лет, — прервал меня эгуи. — Не стоит напиваться, подобно Его Величеству королю Рейну. Он итак уже попортил всем нам нервы этой своей пагубной привычкой… Выпейте воды, Ваше Величество. Я вынужден настоять.

Я протянула дрожащую руку и осушила стакан воды. Как ни странно, мне стало лучше. Или меня остудил назидательный тон Баргиса и его участливое спокойствие в глазах?

— Так, значит, вам тридцать один год, София? — спросил он.

— Да. И меня зовут Соня.

— Так звучит ваше полное имя?

— Полное имя — София. Но полным именем меня никто не зовет.

— Мы будем вас так величать. При всем уважении, имя «София» — королевское, а имя «Соня» таковым считаться не может.

— Как хотите, — сказала я устало.

Прошедшие сутки очень, очень меня вымотали, но поняла я это только сейчас. Так странно: совсем недавно у меня хватало сил на то, чтобы спорить с Рейном, на то, чтобы изображать уверенность перед Дедриком, на то, чтобы кричать на стражу, а теперь ничего не осталось, ни одной крупицы энергии.

— Тридцатиоднолетняя тэгуи София, которую дворец принимает, как королеву… это не может быть совпадением, — произнес Баргис, глядя на меня задумчиво.

— Что вы имеете в виду, эгуи?

— Только то, Ваше Величество, что случайностей не бывает.

— Я вас по-прежнему не понимаю.

— Моя точка зрения не популярна, но я считаю, что вы, тэгуи — нужны нам, здесь и сейчас. Ваше появление — не ошибка Рейна, а запланированная ситуация.

— И кем же эта ситуация запланирована?

— Судьбой, — философски ответил советник. — Видите ли, крайне редко человек может долго носить чужие покровы. А вы носите тело Софии так, словно оно ваше собственное. Я долго думал над всем этим, и пришел к выводу, что вы похищены не Рейном, а самим Аксаром.

Я приподняла бровь.

— Да, Ваше Величество, — увлеченно продолжил Баргис. — Наш мир тоже обладает собственной волей и стремится к гармонии. И вы нужны нашему миру. Он вписывает вас в себя. Об этом говорит хотя бы то, как легко вы изъясняетесь на нашем языке. Связка покровов работает безукоризненно, но воспоминания тела открываются только, когда в теле родная душа. А вам открылись некие знания Софии, я вижу это по вам. Полагаю, и София, которая сейчас находится в вашем мире и в вашем теле, тоже получила ваши знания. Наши миры обменялись вами так легко, будто это было запланировано.

— Я уже не знаю, во что можно верить, а во что — нет. Знаете, эгуи, я долго жила в уверенности, что магии и тем более других миров не существует. Но вот я тут, в чужих покровах, в живом дворце, только что после аудиенции со злобным призраком.

— Дедрик не злобный, — покачал головой Баргис. — Ему никогда не была свойственна беспричинная жестокость.

— А просто жестокость ему свойственна? Он предложил служить ему. И поставил вопрос так — либо я соглашаюсь, либо умираю.

— Полагаю, вы не согласились ему служить, и все же остались живы. Как, по-вашему, почему он так поступил?

— Потому что ему захотелось поиграть! Эгуи, меня не волнует, какой он, этот ваш Дедрик, меня волнует, как себя защитить. Себя — и Рейна. Но только потому, что мы связаны. А этот малолетний идиот ведет себя… как малолетний идиот. Я к нему и так, и эдак, а он меня не слышит и делает всякие странные вещи. Еще и обижается, когда я ему это говорю.

— У него непростой характер.

— У меня тоже непростой, но я себя сдерживаю!

Баргис улыбнулся.

— Сдерживаете?

— Ну, как правило, сдерживаю… Эгуи, честно — я уже устала жить в этой неопределенности. Я не знаю, как общаться с Рейном, как на него повлиять.

— Вы уже на него влияете. На него — и на наш мир. Уверен, это влияние положительное. А что касаемо появлений Дедрика… Их не спрогнозировать. Если ему угодно будет появиться, он появится, с чужой помощью или сам. Он Корбиниан, дворец откроется ему и скроет его, если нужно. Но вам, тэгуи, бояться нечего. Дедрик вам вреда не причинит.

— Уже причинил, — я сдернула с шеи платок, показывая Баргису уродливые следы.

— Но и вы помешали ему. Остановили, когда он был в шаге от своей цели. Вы с ним враги, тэгуи. Так не удивляйтесь, что после сражения остаются следы.

Я покачала головой. Как быстро этот длинный человек все разложил по полочкам! Мне даже стало стыдно за свое поведение. Какая же все-таки ценность — адекватные люди!

— Спасибо вам, Баргис, — почти смущенно проговорила я, вспоминая свои крики в коридоре.

— Моя обязанность — поддерживать королевскую чету и давать добрые советы, — важно кивнул он, принимая благодарность. — Позвольте, я дам вам еще один совет: потребуйте у супруга положенных вам прав. И фрейлин.

— Фрейлин? — удивилась я.

— Да. Юных и прекрасных тэгуи, которые будут вам прислуживать.

— Юных — это, значит, малолетних? Спасибо, мне хватает возни и с Рейном, у которого юношеский максимализм бьет через край.

— Ваше Величество, — улыбнулся снисходительно Баргис, — фрейлины вам нужны в первую очередь для связи с Источником: для мгновенных перемещений, переодеваний и прочих чудес. Вам стоит только пожелать — и фрейлины будут рады исполнить ваше пожелание.

— А ведь вы правы… Меня-то Рейн отсек от Источника…

— Если позволите, Ваше Величество, я самолично отберу для вас способных и толковых тэгуи.

— Буду благодарна, — сказала я, оглядывая Баргиса.

Хорошо, что такой человек взялся мне помогать. И плохо, что я не знаю, доверять ему, или нет.