Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 23

Дитрич вздрогнул и открыл желтые глаза коршуна. Я приготовилась к крику, панике, гневу, даже за столом встала, чтобы пригнуться, если что. Но Коршун ничем таким не порадовал. Только хмыкнул, почти без удивления.

Дедрик цокнул языком, разглядывая Коршуна. Тот выглядел неважно: засаленный халат, сбившийся в сторону ночной колпак.

— Болеешь?

— Состаришься — тоже болеть начнешь, — ответил смотритель и глянул на меня. — Смотрю, и козу свою приволок.

— Это ты козел старый, — не осталась я в долгу.

— Помолчи, пигалица. Что, один побоялся прийти, Дедрик? — имя Дитрич выделил особенно, давая понять, что о главном знает.

— Две короны лучше, чем одна, — повторил свои слова Фантом.

Коршун рассмеялся; смех перешел в надсадный кашель. Откашлявшись, смотритель утер губы рукавом халата и взглянул слезящимися покрасневшими от кашля глазами на Дедрика.

— Делай, за чем пришел. Отсеки, убей…

— Зачем мне отсекать тебя от Источника сейчас, Дитрич? Сначала ты снимешь все свои чары с меня, с дома, даймонов приструнишь, к телу моему проведешь, на все мои вопросы ответишь. И только потом я что-то да сделаю с тобой. Может, казню сразу, без разбирательства. Может, пожалею и просто отсеку от Источника. Все от твоего послушания зависит.

Перемена была разительной. Я никак не ожидала от Коршуна такой прыти: невероятно быстро он вскочил с кресла и взмахнул Посохом. Я заморгала, не понимая, то ли с самого начала Посох был при нем, то ли появился по воле смотрителя… В любом случае, все случилось так быстро, что меня подвела реакция, и я оказалась прижата к полу неведомой силой… но только на пару мгновений.

Я подняла голову, обескураженная столь невероятными спецэффектами, посмотрела на обоих эгуи. Дедрик стоял, вытянув руку; Коршун тоже стоял, странно покачиваясь. Глазищи у эгуи пламенели злобой. Даже я такого пылающего взгляда не удостаивалась!

— Я не мальчик уже, — скучающим тоном произнес Дедрик. — А ты стар: не та реакция, не та сила воли. Во всех смыслах дряхлеешь, Дитрич.

— Говнюк…

— Еще какой, — отозвался король и медленно, очень медленно сжал пальцы на руке. И, как сжимались пальцы, так и смотритель сжимался, явно испытывая боль: лицо его приобрело землистый оттенок, выступил пот. — Снимай чары. Охранные, поддерживающие — все.

— Ишь… раскомандовался, — с натугой, но ядовито проговорил Коршун. — Никому и никогда… я не подчинялся… и тебе не стану.

Дедрик выразительно посмотрел на смотрителя и разжал пальцы. Напряжение отпустило смотрителя. Он пошел к выходу из гостиной, волоча за собой Посох и двигаясь, словно им управляли. Им и управляли… Корона — сильнейший артефакт. Пожалуй, только теперь я поняла, почему в этом мире так ценят силу воли. Артефакт сам по себе очень мощная штука, но только человек с сильной волей может эту мощь использовать. Поэтому у Рейна ничего толком не выходило. Он недостаточно волевой, и корона его подавляла.

Мы вышли в коридор, заваленный хламом. Из темных углов вырастали угрожающие тени даймонов, тянулись было к нам, но тут же, будто обжегшись, возвращались обратно в темноту.

Мы спустились по лестнице на этаж, где находились, вероятно, каморки с утварью, кладовки, кухня. Даймоны при нашем приближении уже не угрожали, лишь уходили, оставляя без света. Хорошо, что эгуи и не нужен свет! Слуги, если и были в доме, то на глаза не показались.

Мы проследовали еще ниже, в подвал. Дитрич открыл дверь-решетку, пропустил нас в ход со склизкими стенами. Посохом Коршун по пути делал какие-то пассы (охрану снимал?). Перед нами открывались все двери. Дедрик управлял Дитричем, но меня не оставляло ощущение, что этот контроль в любую минуту может прерваться. Поэтому и я не сводила со смотрителя взгляда.

Пройдя ход, мы оказались в склепе. Дитрич чарами сдвинул одну из плит, открыв тело Дедрика. Оно не походило на труп, скорее, было похоже, что Дедрик просто спит. Его кожа была бледной, но не мертвенной, волосы золотились; голова была чуть повернута, одна рука неудобно «упала». Кажется, вот-вот он перевернется во сне, чтобы неудобную позу переменить…

Я ни разу до этого не видела, как действительно выглядит Дедрик. Его образ всегда являлся мне искаженным. В зазеркалье, к примеру, лицо Фантома приобретало заостренные зловещие черты, а в лесу, когда мы переспали, Дедрик свой облик лишь начаровал.

Поэтому я смотрела долго и внимательно. Пожалуй, на меня тело еще большее впечатление произвело, чем на самого Дедрика. Посмотрев немного на себя самого, он кивнул и повернулся к Дитричу. Дитрич снова улыбался, хотя для этого не было явных причин.

— Я предлагал тебя по-настоящему убить. Так бы мы избежали проблем. Кларисса отказалась. Сын, как-никак…

— Сам поражен, — ответил Дедрик. — Она уже связалась с тобой? Что сказала?

— Ждет момента, чтобы вернуться. Еще ждет, когда ты совершишь ошибку.

— Не дождется. Снимай чары.

— Я все уже снял!

— Ты знаешь, о чем я.

Коршун засмеялся, но вдоволь повеселиться ему Дедрик не дал, снова протянув руку и сжав пальцы. Смотрителя скрючило… Я не поняла, как именно Дедрик это сделал, но совершенно точно он использовал Корону. Из меня сила текла тоже, и тоже через корону.

Мне самой стало нехорошо. Слишком уж все это походило на пытку… а по правде говоря, пыткой это и было. Только я хотела отвернуться, Дедрик разжал пальцы, и Коршун рухнул на колени. Выровняв дыхание, покрасневший смотритель поднялся, нашел устойчивое положение, переступая на ослабевших ногах, навел Посох на Дедрика. И — резко провел черту в воздухе, словно разрывая нечто невидимое.

Я вспомнила отрывок из книги Уэнделла, в котором говорилось, что чары плетутся, как кружево; чем сложнее чары, тем изысканней кружево. Нужна концентрация, усидчивость, терпение и, конечно, умение, дабы сплести сильные чары. Но разрушить чары легко, как и легко порвать кружево. Для этого ни терпение, ни усидчивость не нужны. Лишь грубая сила.

Коршун просто «разорвал» кружево своих чар. Я изменений не заметила, хотя чары, по словам Дедрика, действовали и на меня тоже, как часть семьи, а вот Фантом плечами повел, словно ощутил что-то.

— Это был приворот? — спросил Дедрик.

— Догадался, наконец… — тяжело дыша, сказал Коршун. — Да, был приворот. Кларисса так решила. Хотела стать королевой, но твой отец ее не видел, она была для него пустым местом. Вот она и решила приворожить его… я помог.

— Ты сделал приворот и поддерживал все эти годы. Что она тебе обещала взамен?

— Я был никем в Ордене. И она была никем. Нам нечего было терять, мы рискнули и выиграли. Я ее прикрывал, она меня прикрывала. Она стала королевой, я — Верховным. Мы получили, что хотели. Что так смотришь? — осклабился Дитрич. — Не укладывается в светлой головушке, как можно столь долго скрывать чары? Можно, если осторожно. Корона всего лишь артефакт, она не дает полной защиты. Думаешь, стал неуязвим? Думаешь, Корона даст все? Так-ты попробуй удержи ее больше месяца. Шея сломается. — Заметив, что Дедрик никак не реагирует на эти уколы, Коршун прибегнул к болевому приему: — Надеялся, я тебе другую правду открою? Скажу, что разум Клариссы помрачен от связей с духами? Она просто хотела власти и получила ее. Криспин и тот ей был нужен, потому что легковерный и ведомый, как молочный теленок. Из всех вас им управлять легче всего. Но воля ее сильна, поэтому она тебя переиграет.

Когда Коршун говорил, я смотрела на не него, а на Дедрика. Лицо короля оставалось безупречно спокойным, ни одна стрела цели не достигла. Выслушав смотрителя, Дедрик махнул рукой.

Коршун упал, как подкошенный.

— Ты… убил его? — спросила я.

— Слишком много чести. Позже казним, как положено.

Я кивнула, радуясь тому, что, по крайней мере, сегодня не будет убийств, казней, допросов. Оказывается, моя душевная организация весьма тонка… Мне пришлось опереться о ту самую плиту, которая скрывала тело Дедрика: ноги ослабели.

Кстати, о теле Дедрика.

— Что дальше? Займешь свое тело?

— Сначала нужно найти Рейна. Если он, конечно, не свихнулся в зазеркалье.

— Зная Рейна… Боюсь, что свихнулся.

Следующие два часа тоже были очень интересными. Дом заполонили стражи и смотрители и занялись своими прямыми обязанностями: смотрители изучали, что где не так и указывали на это стражам, а стражи уничтожали все подозрительное. Попутно ловились коршуновы даймоны и слуги. В другое время я бы обязательно посмотрела, как оно все делается, но меня оставили силы. Мне только и хотелось, что сесть на что-то мягкое (а лучше прилечь), выпить чего-то горячего или горячительного и забыться.

Во всем доме Дитрича было только одно зеркало, то самое, из которого мы вошли к нему домой из зазеркалья. Оно и вызывало особый интерес Дедрика. Свое тело он велел уложить на полу, в ритуальном круге, напротив зеркала. В комнате с зеркалом мы остались втроем — я, король, принц. Меня страшно клонило в сон, и держалась я только потому, что мне было любопытно, что дальше станет делать Дедрик. Криспин не спал примерно по той же причине; к тому же парнишка был слегка взбудоражен… то есть не слегка. Да и вовсе не взбудоражен, а ошарашен.

— Приворот… — все никак не мог принять Криспин. — Разве возможно такое, чтобы на самого короля был сделан приворот?

— Возможно, как видишь. Тебе же снились кошмары, намекающие на это?

— Снились.

— Радуйся, больше сниться не будут.

— Радуйся? — сдавленно повторил принц. — Чему радоваться, Рейн? Ты осознаешь, что такое приворот? Для отца, для нас? Каковы последствия? Получается, я, ты, Альберт, Дедрик, Шарлотта, рождены в противоестественном союзе. Мы уже по рождению проклятые…

— Мы не проклятые.

Криспин покачал головой, запустил пальцы в золотистые кудри.

— Я все думаю про Совет. Мы вышли победителями в споре с Имбером. Но ведь они были правы, говоря, что наша семья ненадежна! Мы действительно ненадежны и нам стоит уступить Корону иной семье, надежной.

— А еще самоубиться от горя, — продолжил иронично Дедрик, который никак не мог понять душевных терзаний брата. Пребывание в зазеркалье сделало его не слишком восприимчивым. — Хочешь — уходи из Аксара в глушь, как прежде, задерживать не стану. Но я не уйду, Корону никому не передам и страдать не буду. Не считаю себя обязанным отвечать за слепоту отца и коварство матери.

Криспин так взглянул на брата, что у меня заныло сердце. «Прямо древнегреческая трагедия», — подумала я. Криспин без колебаний принял сторону брата и уехал на Совет, потому что был уверен, что перед ним его друг, любимый брат, Рейн. Но Дедрик не Рейн. Неизвестно, как отреагирует, когда узнает правду…

По правде говоря, я не понимала, как можно спутать одного человека с другим, пусть даже занявшим нужное тело. Взгляды, жесты, речь, энергетика — все выдает. Как Криспин мог ошибиться, не увидеть, что Рейн — не Рейн? Может, он хотел ошибаться? Он и с матерью так себя вел, принимал ее ложь, лишь бы сохранять видимость благополучия.

— Чего еще я не знаю? Какие еще сюрпризы могут меня ждать? — спросил принц.

— Сюрпризов будет много. Жизнь тебя не раз еще удивит, — ответил Дедрик, даже не глянув на брата. Его внимание принадлежало зеркалу и ритуальному кругу.

— Я не это хочу услышать. Проклятье! — выругался Криспин (впервые на моей памяти). — Я всегда буду за тебя, брат. Только скажи, что ничего не скрываешь, что честен со мной.

Дедрик, наконец, повернулся в Криспину, но ничего не ответил. Криспин разумно рассудил, что молчание тоже ответ, и встал, чтобы уйти. На этом моменте я не выдержала душещипательности сцены и вмешалась:

— Да, он тебя обманывает!

Я подошла к принцу и взяла его за руку, зная, что Криспин сбросить ее не сможет, потому что воспитан, как любезный эгуи.

— Крис, услышь меня, пожалуйста. Он, — я кивком указала на Дедрика, — твой брат, и защищает тебя и королевство так, как считает нужным. Я не лгу и не приукрашиваю. Останься, прошу.

— Почему я должен тебе верить?

— Я не говорю, что ты должен мне верить. Я прошу тебя поверить. Ну, правда, Крис, поругаться и разобидеться вы всегда успеете. А сила, знаешь ли, в единении, — многозначительно сказала я, замахнувшись на философию, и проникновенно глядя на принца.

Криспин сдался и остался в комнате; я сама поразилась, что сработало. Никогда раньше не думала, что проникновенный взгляд бывает эффективнее логичного аргумента.

Переведя дыхание, я посмотрела на Дедрика.

— Браво, — скупо похвалил он.

— Знал бы ты, насколько сильно меня бесишь…

— Знаю. Ну? — Дедрик внимательно оглядел нас обоих. — Больше не будет истерик? Силы остались для дела?

— Остались, как ни странно, — ответила я. — Ты только ответь: обязательно нужно было все это проворачивать ночью, внезапно?

— Когда охотишься за сложной дичью, время выбирать не приходится. Дитрич, как ты уже заметила, козел не только старый, но и умный. Криспин, ты должен следить, чтобы никто не вошел. А мы с Соней войдем в зазеркалье. Будем возвращать одну заблудшую душу…

Криспин кивнул, уверенный, что возвращать мы будем Дедрика. Я тоже кивнула, потерла лоб рядом с тем местом, где впивалась корона. Моя усталость достигла такого состояния, что я уже тело толком не ощущала, и в голове шумело. Потом мне тело за такое ответит грандиозным упадком сил или болезнью.

— Готова пойти со мной? — уточнил король.

— Готова.

— Тогда идем.

Дедрик взял меня за руку и мы вместе вошли в зазеркалье.

Как найти в зазеркалье человека? Просто нужно пожелать его найти.

Рейн явился нам; он не мог не явиться на призыв двух, так сказать, корон. Я уставилась на него подозрительно, невольно припоминая все его выходки, взбрыки и вспышки. Рейн Корбиниан — сама эмоциональность, сама темпераментность. Горячий мужчина, который сначала думает, а потом делает. Так что я ожидала увидеть его каким угодно, но только не таким, каким мы его увидели.

Лицо у Рейна было серьезное, бледное и уставшее. Он источал холод, как и полагается бестелесным обитателям зазеркалья

— Неплохо выглядишь, — произнес Дедрик, разглядывая брата. — Честно говоря, я другого ждал.

— Знаю, чего вы ждали, — ответил Рейн. — Что я с ума сойду. Быстро.

— Да, прости, — сказала я честно.

Рейн посмотрел на меня своими густо синими глазами, и я поняла неожиданно, что соскучилась по этому человеку, и что переживаю за него всерьез.

— И ты прости. Я тебя оставил одну.

— Ты правильно все сделал.

— Правильно? — он приподнял бровь. — Разве я могу что-то сделать правильно? Я, дурак?

— Лучшее, что ты мог сделать тогда — это передать Корону Дедрику. И вовсе ты не дурак… с чего только взял…

— С твоих же слов, Соня.

— Мало ли что я говорила… Женщины порой всякое мелют…

— Но не ты. Ты говоришь правду.

Я прикусила язык.

Рейн в зазеркалье не сошел с ума, как мы ожидали. С ним случилось кое-что похуже: он эмоционально перегорел; его депрессия перешла в следующую стадию. Теперь он не задается вопросами, не мечется в поисках правильного решения… Теперь ему все равно.

Я беспомощно посмотрела на хранящего молчание Дедрика. Он ответил взглядом:

«Действуй».

«Почему я?»

«Ты его звала дураком, тебе и расхлебывать».

«Но он и вел себя как дурак!»

«С Дитричем разобрался я. С Рейном разберись ты».

«Как? Это твой брат, а не мой!»

Наш визуальный диалог делу помочь не мог; я перестала ждать действий от Дедрика и снова взглянула на Рейна. Замерзший красавец напомнил мне Кая из детской сказки, в чье сердце угодил ледяной осколок. Как там его спасла Герда? Ах, память моя ни к черту…

Я подошла к Рейну и обняла его. Он был настолько холоден, что мое сердце пропустило удар, и ненастоящий, но губительный холод зазеркалья проник внутрь. Однажды я уже такое ощутила с Фантомом, и пережила. Переживу и второй раз.

Рейн стоял, не двигаясь.

«Замерзну», — решила я, но даже не пошевелилась. Привычка доводить все до конца и упрямство не позволили мне отстраниться. Холод стал пронзительным, выстудил и замедлил дыхание…

— Что ты делаешь? — не выдержал Рейн и оттолкнул меня; я упала прямо в руки Дедрика. — Смерти хочешь?

Практически закоченевшая, я посмотрела ему в лицо и даже сумела улыбнуться непослушными холодными губами:

— Н-нет. Х-хочу ч-чтоб ты в-вернулся.

— Тебе-то это зачем?

Он, очевидно, ждал, что я стану говорить ему что-то сентиментальное, врать про то, что пожалела его, что по-прежнему его союзница… Но я лгу только по вдохновению, а оно не так уж часто на меня находит.

— Т-ты меня пох-хитил, ты м-меня и вернешь. Домой. П-понял?

— Сразу бы сказала так, — проворчал Рейн. — А то полезла обниматься…

— Это… ч-ч-ч… — губы совсем перестали меня слушаться. Фразу за меня закончил Дедрик:

— Чтобы ты очнулся. Согласись, объятия рыжей красавицы оживляют?

Рейн покачал головой, все еще оставаясь бесстрастным, но мы с Дедриком уже не сомневались: он вернется.

… Ритуал обмена телами был довольно прост. Роль смотрящего эгуи исполнил Криспин: хоть он и не обучался в Ордене Смотрителей, все же, как и всякий аксарианин, основы знал. Дедрик лег в ритуальном круге рядом со своим телом и закрыл глаза. Зеркало заиграло бликами, выпустило на волю темноту, а та, в свою очередь, выпустила еще кое-кого… Первая часть ритуала прошла безупречно, нужная тень упала в нужное тело.

Старший Корбиниан пошевелился.

— Д-дедрик? — спросила я тихо; губы меня еще не очень слушались, и на диване я лежала укрытая сразу несколькими покрывалами. Теперь я была не только сильно-сильно уставшей, но и сильно-сильно замерзшей, но все же мое любопытство сильнее. Если отключусь до того, как все это закончится, никогда себя не прощу. В общем, я держалась в сознании на одном только упрямстве.

Фантом приподнялся, мазнул по мне рассеянным взглядом и кивнул в ответ на мой вопрос. Чтобы собраться с мыслями ему много времени не требовалось; он повернулся к телу брату. То оставалось недвижимым.

— Рейн, — позвал Дедрик.

Рейн не шевельнулся.

— Что-то не так, — испуганно проговорил Криспин, озвучив общие опасения.

Послышалась усмешка.

Мы, не сговариваясь, посмотрели в зеркало. С той его стороны была хорошо заметна статная фигура женщины. Кларисса-Виктория! Настоящая, живая, опасная… Она шагнула ближе, к самой поверхности зеркала, и… улыбнулась мне жалеючи.

Внутри у меня все оборвалось; корона стала слишком тяжелой. Зря я пошла на этот зрительный контакт, зря вообще взглянула в зеркало… ибо чем больше я смотрела на нее, тем скорее теряла волю. Королева выбрала самую подходящую, самую ослабленную жертву…

Корона тяжелела, давление стало невыносимо.

«Скинь!» — мелькнула в голове чужая мысль.

Я подняла руку и… опустила. Как бы корона ни давила, ее нельзя касаться, когда она «работает». Кто предупреждал об этом? Не помню, да и неважно… Я вскинула подбородок, продолжая смотреть на королеву. Теперь единственное, что меня питало — это сила воли.

— Мама, нет! — крикнул, опомнившись, Криспин, а Дедрик бросился ко мне, но опоздал. На помощь первым пришел ворон, незаметно для всех воплотившийся из ритуальной темени. Он подлетел к зеркалу и ударился в него с такой силой, что зеркало треснуло, а королева отшатнулась от поверхности со вскриком и пропала.

Темноту сменили свет и изумленная тишина. Сделав свое дело, династический дух-ворон уселся на раму. Попрыгав немного на раме зеркала, ворон подлетел к телу Рейна и безо всякого уважения к особе королевской крови клюнул того в лоб.

Рейн дернулся, открыл рот, ловя воздух — поймал, задышал. Поморщился, поднес руку ко лбу. Он еще не понимал, что уже вернулся в тело, но боль от удара в лоб чувствовал.

— С возвращением, — дрогнувшим голосом поприветствовал его Дедрик.