Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 20

Наше падение очень порадовало недоброжелателей, то есть почти всех, кто нас окружал. Эгуи сочли, что это дурной знак для нас. Даже наши подданные, аксариане, уже не питали надежд на благополучный исход и совсем раскисли.

Дедрик же стал весьма задумчив, да я и призадумалась. Почему дух возродился именно сейчас?

Криспин, сидящий рядом с нами за столом, счел, что наша задумчивость вызвана расстроенными чувствами после падения, и не оставлял попыток утешить:

— Вы самая красивая пара здесь. От вас невозможно было отвести взгляд. Даже когда вы оступились и упали, это выглядело, как элемент танца. Ну же, София, Рейн — улыбнитесь! Пусть все видят, что вы не расстроены.

— Мы не расстроены, не волнуйся, — промолвил Дедрик и обратил на брата загадочный взгляд. — Но мы расстроимся, если ты продолжишь сидеть здесь с нами и глядеть на прелестных тэгуи в зале вместо того, чтобы танцевать с ними. Тебе скоро исполнится двадцать один год, ты станешь полноправным совершеннолетним эгуи. Пора уже подыскивать себе жену. Советую приглядеться к тэгуи, прибывшим в свите короля Ганти.

Криспин улыбнулся застенчиво, как девица:

— Не думаю, что готов к браку…

— И правильно, нечего там делать, в этом самом браке. Одни обязательства и никаких радостей. Лучше живите себе спокойно, Ваше Высочество, наслаждайтесь свободой.

— В-а-аше Величество, зачем вы пугаете принца? — возмутился Дедрик. — Брак — это прекрасно. Я с малых лет мечтал жениться.

Я с удивлением посмотрела на короля. Он шутит? Это девочки мечтают выйти замуж и представляют день свадьбы в розовых мечтах, но не мальчики.

— Правда? — недоверчиво спросила я.

— Правда, — с готовностью подтвердил Криспин. Он быстро перестал величать брата «Величеством» и явно радовался тому, что они снова рядом. — Помнишь, Рейн, как ты составил список качеств будущей жены? Какой там был первый пункт? «Чтобы была высокая».

— Высокая? — еще больше удивилась я.

Криспин рассмеялся:

— Да, да. Король уже в тринадцать вымахал высокий, и боялся, что ему будет неудобно целоваться с маленькой женой.

— Сейчас первый и важнейший пункт в моем списке иной, — проговорил Дедрик.

— И что же это за пункт? — поинтересовалась я.

— Вам волноваться нечего, моя королева. Вы соответствуете. А у вас был список требований к идеальному мужу? — поинтересовался король.

— Был. Но я перечислять не стану, вы все равно не соответствуете им, — с улыбкой проговорила я, чтобы уколоть Дедрика.

— Какое счастье, что мы уже женаты и никакие списки требований нам не нужны. Нам и без них хорошо.

— Конечно, хорошо. Очень хорошо. Криспин, идите, в самом деле, потанцуйте.

Принц еще раз удивил меня послушностью и стал из-за стола. Как только он отошел, я склонилась к Дедрику. Наконец мне выдалась возможность прямо сказать ему, что хочется.

— Понравилось управлять мной в танце? Глазки сразу загорелись?

— Я король, моя дорогая, и буду делать то, что посчитаю нужным.

— Посмеешь еще раз провернуть со мной подобное, и я…

— Посмею, если понадобится, — прервал он меня.

Я фыркнула, чувствуя, как тают мои доводы под тяжестью его аргументов. Причем аргументы не только словесные, но и моральные. Находясь рядом с Дедриком, я ни на секунды не переставала ощущать угрозу, которая от него исходит, и в то же время — уверенность в том, что он защитит, если понадобится. Определенно, он рожден, чтобы править, у него все для этого есть.

Я могу сколько угодно злиться на то, что он указывает мне и вообще поставил меня в подчиненное положение, но не могу не восхищаться им.

— С чего бы это духу династии Корбинианов возрождаться? — после паузы спросила я. — Да еще так внезапно, в чужом королевстве?

— Это знак, моя дорогая. Знак, что мы с тобой угодны предкам. Дух явился к нам показать, что мы на истинном пути.

Перед моим мысленным взором появилась вереница величественных эгуи и тэгуи в черных одеждах, с черными глазами и с черными коронами на головах. Вопрос: отчего все эти Великие благословили меня?

— Хочешь сказать, нас одобряют, как… пару?

— Именно так.

Я поискала глазами бокал с вином, потому что мне срочно потребовалось выпить. Он был полон; я немедленно его осушила, не чувствуя ни богатого вкуса, ни изысканного аромата.

— В горле пересохло? — участливо осведомился Фантом.

— Скорее, бросило в пот…

— Так пугает перспектива быть моей женщиной?

Быть женой Дедрика — это совсем не то же самое, что быть женой Рейна, к примеру, или любого другого мужчины, которого я знаю. В Дедрике есть что-то, что меня подавляет. И, как ни странно, именно по этой причине я его уважаю.

Но что же ответить ему, чтобы перестал так внимательно смотреть?

Я так и не успела ничего сказать. Фантом сам продолжил разговор:

— В отличие от Рейна, я список с качествами будущей жены не готовил. Требование к избраннице у меня было только одно. Я мечтал об иномирянке. Не загадывал, как она будет выглядеть, не расписывал в деталях ее характер. Просто воображал, что она есть где-то, и, когда мы встретимся, я сразу ее узнаю. Ведь она особенная.

Я испытала, как второй раз за вечер выпадаю из реальности.

Мне восемь лет. Сижу на ограде огорода, жую недозрелое яблоко, морщусь, и представляю своего будущего мужа. Другие девчонки целые списки составляли, и списки эти были бесконечные и однообразные: «красивый», «умный», «добрый», «веселый», и прочее, прочее… А я так и не смогла создать в голове какой-то образ. Потому что мне всегда хотелось, чтобы мой избранник был особенным. Как из сказки. И я представила себе, что существуют другие миры, что где-то там, в одном из них, есть мальчик, моя судьба. И что мы обязательно встретимся когда-то, и обязательно у нас будет большая и чистая любовь…

Кто-то за столом рассмеялся, и воспоминание меня отпустило. Я рассмеялась тоже, чтобы скрыть волнение:

— Как мило! Только вот стараться не нужно, выдумывая подобные бредни, я итак уже сделала выбор. Я останусь в Аксаре. Но только потому, что в Аксаре я уже освоилась и отсюда легче вернуться в родной мир.

— А что там хорошего, в родном мире?

— Тебе не понять.

— Действительно, мне не понять, почему ты так рвешься в мир, где ты никто, и хочешь оставить мир, где ты королева. Впрочем, это неважно. Я все равно тебя никуда не пущу.

«Посмотрим», — мысленно ответила я.

Когда до полуночи остался час, Великие, что были заинтересованы в моем решении относительно Имбера, устроили целое представление, чтобы выманить меня из-за стола, увести подальше от Дедрика и получить ответ. Положительный, конечно. Дедрик сделал вид, что ничего не замечает; разве что парочка его стражей отошли в ту часть залы, где можно было меня видеть. Да и Уэнделл не выпускал меня из виду, оставался поблизости. Королева Саверьена, которая и выманила меня «пройтись», дождалась, когда подойдет тот скользкий тип, что уговаривал меня присягнуть Имберу, и произнесла торжественно:

— Ваше Величество, мы все ждем вашего решения и надеемся, что оно будет благоразумным и правильным.

— Конечно, оно будет благоразумным и правильным. Я остаюсь с Аксаром, тэгуи.

Королева понимающе и грустно улыбнулась, после чего сжала легонько мою руку и доверительно прошептала:

— Я знаю, вас запугали. Прошу вас, ничего не бойтесь, мы спасем вас.

— Тэгуи, от кого вы собираетесь меня спасать? С чего вы взяли, что я жертва?

Женщина бросила недоуменный взгляд на имберианина и медленно убрала от меня руку. Ей так нравилось думать, что она спасительница никчемной страдающей иномирянки из Аксара, что мои слова ввели ее в ступор.

Имберианин же смотрел на меня, не отрываясь, и, как ни старался сдержать мерзкую ухмылку, она все явственнее вырисовывалась на его губах.

— Так, значит, у вас давно уже был готов ответ, Ваше Величество? — протянул он. — Отчего же вы не дали его сразу?

— Хотела заставить вас понервничать.

— Вы не способны заставить нас нервничать.

— Так уверены, что Аксар слаб?

— Вам дали шанс спастись и начать все сначала, но вы сами себя погубили, — так и не ответил на мой вопрос имберианин. Ухмылялся он уже открыто.

— Я себя не губила и не хочу губить. Это вы мне угрожаете.

Королева Саверьена вздохнула:

— Никто не угрожает вам.

— Если это не угрозы, то что?

— Угрозы, тэгуи, звучат иначе, — возразил имберианин. — Например, вот так. Если вы полная дура, то пойдете на Совет со своим мужем. Если у вас есть зачатки ума и чувства самосохранения, то вы на Совете примите нашу сторону, и тогда останетесь живы и будете жить в почете. Что вы скажете на это?

— Если я полная дура, тогда почему вас так заботит, кого я выберу? Сдается, эгуи, вы хотите заполучить меня, полезную иномирянку.

— Не обольщайтесь, нет в вас ничего полезного. Мы просто пожалели вас, оттого и дали выбор.

— Себя лучше пожалейте, — сказала я и развернулась, чтобы уйти.

Гордый имберианин, конечно, не мог оставить за «полной дурой» последнее слово, поэтому проговорил мне в спину зловеще:

— Вы умрете сегодня.

Я повернулась к нему снова, сложила руки на груди и посмотрела очень внимательно. Как только я могла сомневаться, принимать ли предложение Имбера? Откуда взялись только сомнения? Ведь очевидно, что Аксар — это единственное королевство, которому выгодно, чтобы я жила и здравствовала.

— Вот как, эгуи? А как же ваши слова о том, что в Имбере «уважают свободу воли любого человека»? Лживые, получается, слова.

Эгуи покраснел, но ничего больше не сказал, ни в лицо мне, ни в спину. Я отошла, и почти сразу рядом оказался Фэд, взял меня под руку. Сердце у меня колотилось быстро, я горела от злости и в то же время была рада, что все стало кристально ясно.

— Вам угрожали? — спросил Уэнделл.

— Сказали, умру сегодня.

— Вы не умрете. Я не допущу.

— Спасибо, милый. Приятно слышать.

Страж вдруг остановился, развернул меня к себе и взглянул сердито:

— Для вас это шутки? Вам смешно?

— А я что, плакать должна? Или умиляться от твоих пылких признаний? Ох, не таким ты был серьезным, когда мы только познакомились!

— Когда мы только познакомились, я вас не любил!

Эти слова услышал подбежавший к нам Боярдо. Я была рада его появлению.

— Все в порядке, Ваше Величество? — спросил смотритель взволнованно.

— Великолепно!

Я отошла от Фэда и пошла вперед, к столу Великих, чувствуя спиной горящий взгляд стража.

К полночи мы, Великие, покинули залу и перешли в другое помещение, утопающее в церемониальной темени. У помещения были и стены, и потолки, и пол, но в то же время не оставляло ощущение, что темнота вокруг — это единственная граница. Откуда-то раздавался ровный гул: приборы для стабилизации Потоков Источника работали в полную силу.

Некоторым придворным позволялось явиться на Совет. Дедрик разрешил мне взять двоих человек из своей свиты. Я выбрала Боярдо и Уэнделла.

В центре помещения возникли четыре возвышения, обозначающие принадлежность к четырем королевствам. Всеобщее внимание было приковано к нам с Дедриком, но, когда мы пошли к возвышению, моей скромной персоне внимания уделили все же больше. Заговорщики все еще надеялись, что я струшу, передумаю и кинусь к имберианам.

Я и правда струсила, но только тогда, когда мы с Дедриком встали на возвышении, и корона на моей голове стала такой тяжелой, что впилась краями в кожу, начала тянуть волосы, отчего сразу началось головная боль. Это что еще за фокусы? Я подняла руку и коснулась короны, и та кольнула руку болью.

— Корона мне сейчас голову проломит! Почему она такая тяжелая стала?

— Терпи. Корона — артефакт, и он работает, — объяснил Дедрик.

Я посмотрела на него и поняла, что его корона тяжелее во много раз. Теперь понятно, почему у Рейна во время ритуальных церемоний всегда был такой вид, словно его мучит боль, а мышцы шеи и лица сведены. Попробуй-ка удержи на голове тяжелейший артефакт!

Я украдкой потерла шею, которую уже начало сводить. Почему-то раньше корона на моей голове такой тяжелой не становилась: она сидела легонько, красиво, лишь сверкала, и неудобств не доставляла.

— Шею не трогай. Стой спокойно.

— Не могу! Тяжело! — почти простонала я, уверенная, что от тяжести короны моя шея действительно может сломаться.

— Сконцентрируйся на другом, — посоветовал Дедрик и… незаметно ущипнул меня за попу.

— Ты что делаешь?!

— Отвлекаю, моя дорогая.

— Я тебе не дорогая! Хватит уже меня так обзывать!

— Не обзывать, а называть, — поучительно проговорил Дедрик.

— Весело тебе? Развлекаешься! Ну, развлекайся, пока можешь!

— Спасибо. Не знаю, что бы я делал без твоего разрешения.

Между тем, эгуи разошлись, занимая места за возвышениями, и Совет официально начался. Сначала король Имбера, принимающая сторона, объявил, какой по счету Совет со дня Открытия Источника проводится, представители каких королевств присутствуют, огласил главный вопрос Совета — претензии Имбера к Аксару и наоборот, после чего в центре помещения появилось зеркало, и зеркало показало фильм. Эффектный фильм в жанре «ужасы» с очень простым сюжетом: даймоны нападают на беззащитных простокровок.

Головная боль еще сильнее вгрызлась в мою голову. Я только раз своими глазами видела стаю даймонов, слепленную чьей-то злой волей в одно целое. Но тогда все было проще: стая действовала, чтобы напугать Рейна, меня. А та стая, что бесчинствовала в зеркале, убивала и крушила по-настоящему.

— Довольно! — подала голос королева Саверьена. — Прекратите показывать это!

Король Имбера махнул рукой, и зеркало пропало.

— Зеркала истины не лгут. Стаи даймонов были наводимы на Имбер со стороны Аксара. Король Аксара Рейн Корбиниан отказался признавать факт нападений и возмещать ущерб, материальный и моральный. Нападения не прекратились, и король не пожелал как-то это исправить. Допускаю, кто король Аксара не мог знать об этих нападениях и контролировать их. Но это не значит, что его вины в этих нападениях нет. Согласно Договору, в пределах своего королевства король — абсолютная власть и никто не вправе указывать ему. Однако если действие или бездействие короля одного королевства затрагивают другое королевство, Совет Великих вправе вмешаться. Я, король Имбера, Халле Албрикт, требую вмешаться и ограничить агрессию со стороны Аксара.

— Справедливо, — подал голос король Ганти и посмотрел на Дедрика. — Ваше Величество, меня интересует ответ лишь на один вопрос. Вы устраивали нападения?

— Нет, я не устраивал нападения, и никто по моему указу их не устраивал. Нападения были устроены человеком, который желал навредить мне, — ответил Дедрик. Судя по всему, он решил на Совете продолжать быть «Рейном» и не раскрывать всей правды.

— Вы можете представить виновного человека для справедливого наказания?

— Нет, не могу. Этот человек не в состоянии явиться на Совет. Он находится между жизнью и смертью.

— Кто этот человек?

— Кларисса-Виктория Матильда Корбиниан.

Я не ожидала, что Дедрик так просто откроет имя матери, и тем более этого не ожидали присутствующие. От него потребовали доказательств, но Дедрик заявил, что свои действия и личность королева так умело скрывала, что прямых доказательств у него нет. Зато доказательства были у Криспина.

Повинуясь воле принца, в помещении вновь появилось зеркало и показало недостающие фрагменты той картины, которую показывало до этого. После нападения на приграничные селения и города стаи даймонов распадались и вороньими стаями возвращались в лес, где жила в изгнании королева-мать.

— …Я знал, что королева способна держать под контролем многих и многих даймонов, и что воля ее сильна. Но я не мог и помыслить, что этих даймонов она использует для нападений, — объяснил Криспин. Такое у принца при этом было белое напряженное лицо, такой бесцветный голос, что у меня сердце сжималось от жалости.

— Зачем она делала это? — спросил король Имбера.

— Королева хотела, чтобы королем Аксара стал принц Криспин. Она не желала видеть меня королем, и потому подставляла с нападениями. Когда мы встречались, она укоряла меня в ошибках, в том, что я не способен управлять магией королевства и давала понять, что я не рожден для того, чтобы править, — ответил за Криспина Дедрик. — Если бы при встрече принц Криспин не заронил во мне подозрения, что виновной может быть наша мать, королева, я бы продолжал оставаться в неведении о ее планах и нападения бы продолжались.

— Почему вы раскрыли правду, Ваше Высочество? — поинтересовался король Ганти, обращаясь к Криспину. — Судя по всему, вы любимец матери. Разве вам не хотелось получить власть? Ваши с королевой желания не совпали?

— Нет, не совпали, — твердо ответил Криспин.

Вопросов к Корбинианам было еще много. Уточняли количество нападений, обсуждали детали нарушенных договоренностей между Имбером и Аксаром. Дедрик тоже озвучивал претензии к Имберу.

Зеркало в центре помещения показывало сцены нападений и нарушений границ королевств; также, при упоминании некоего Договора Великих, зеркало отражало цитируемые положения Договора.

Совет длился уже не один час, устали все — и просто эгуи, и Великие. А меня больше не сам Совет утомлял, а вся эта искусственная благопристойность, канцелярщина, сухое перечисление фактов…

Я то и дело поглядывала на Дедрика. Корона давила на его голову немилосердно, впивалась краями в кожу. Однако мужчина стоял прямо, развернув плечи, словно его ничего не тяготило. Он не показывал усталости и отвечал на все вопросы с такой уверенностью, что каждое его слово вызывало зубовный скрежет у имбериан. Они ждали, что явится вспыльчивый, обиженный и нервный король — Рейн. Откуда им было знать, что Рейн в зазеркалье, а королем стал Дедрик?

Каждый раз, когда мне хотелось свалиться, я смотрела на Дедрика, и появлялось еще немного сил, чтобы стоять прямо. Он так прекрасно держался, что я не имела права его подвести.

— Переходим к следующему пункту обсуждений, — объявил слегка охрипший король Имбера. — Личность королевы Аксара. Нам известно, что истинная королева Аксара, София Корбиниан, сбежала в иной мир после совершенных злодеяний, а ее место заняла другая тэгуи. Как вы можете рисковать благополучием вверенного королевства, продолжая жить с иномирянкой, Ваше Величество? Почему вы не поступили, как должно, и не вынесли этот вопрос на Совет?

— Совета не касаются вопросы моей личной жизни.

— В том и суть, Ваше Величество, что ваш брак — это не вопрос личной жизни, а вопрос благополучия всего королевства.

— При всем уважении, Ваше Величество, я не намерен обсуждать с вами и с кем-либо еще мою супругу. Она меня полностью устраивает.

— Что ж, — усмехнулся король Имбера, — раз так, я не смею больше поднимать эту тему. Тем более что ваши слова только убедили меня в верности принятого решения. Великие! — обратился он к эгуи. — Несмотря на то, что король Аксара Рейн Корбиниан не был причастен к нападениям, суть претензий Имбера не меняется. Он показал себя, как слабый король, не способный нести ответственность за королевство. Оставлять Аксар в руках этого неопытного молодого человека, который, прошу заметить, воспитывался отнюдь не для того, чтобы стать королем, а чтобы нести службу в Ордене Стражей, нельзя. Тем более нельзя оставлять власть в руках юноши, который связан узами браками с иномирянкой, неизвестно зачем проникшей в Аксар. И, последнее. Единственный отставший Корбиниан, способный принять корону — это принц Криспин. Но и ему передавать корону крайне неразумно, ибо неизвестно, чему его могла научить преступница Кларисса-Виктория, с которой он долгое время делил изгнание. Все указывает на то, что династия Корбинианов потеряла свой Великий статус. Призываю вас к единственному верному в такой ситуации решению — выбору другой правящей семьи.

Дедрик улыбнулся.

Он с самого начала знал, что этим кончится. Нас пригласили на Совет не для того, чтобы восстанавливать справедливость и решать вопросы, а чтобы сожрать. Все эти долгие скучные выяснения, кто, когда и зачем напал, кто чего не выполнил — фикция, спектакль. Истинная причина созыва Совета проста: Имбер хочет захватить Аксар.

Великие один за другим высказали свое мнение, согласное с мнением короля Имбера, после чего предложили Дедрику в ближайшее время добровольно передать корону неким Дагерам, древнему аксарианскому роду, не уступающему Корбинианам. На Совете это семейство расхваливали, упоминали про благотворительность, усилия по поддержанию порядка на границе, спонсирование Ордена Стражей.

Глядя на представителей этого семейства в зеркале, я не могла отделаться от ощущения, что уже встречала их. Какое-то воспоминание смутно заворочалось в памяти…

— Каково будет ваше решение? — обратился к Дедрику король Имбера. — Вы согласны передать корону семье Дагер?

— Ближайшие двадцать лет я не намерен передавать корону кому бы то ни было. Тем более Дагерам, которые участвовали в заговорах против моего отца и разжигали недовольство королевской династией.

— Доказательства сих деяний вы можете представить?

Дедрик не мог предоставить доказательства. Из книги Фэда я знала, что зеркала истины реагируют даже на самые незначительные искажения правды, а Дедрик правду чуть искажал, пересказывая события от лица Рейна. Зеркало на это «чуть» реагировало полным молчанием. То есть, ничего не показывало. Это, конечно, все заметили, и были более чем уверены, что король Аксара лгун и пытается извернуться, чтобы добиться своего.

— Доказательств у вас нет, — подвел итог король Ганти. — Вы обязаны принять решение Совета.

— Я готов выплатить компенсацию за потерянные жизни имбериан и разрушенные города. Но только в том случае, если так же поступит Имбер в отношении Аксара. Прочие же требования Совета я нахожу неправомерными. Более того, у меня есть вопрос к Совету. Великие, отчего претензии Аксара к Имберу остались проигнорированы? Почему вопрос нынешнего Совета, вопрос отношений Имбера и Аксара, остался нерешенным? Только претензии Имбера считаются достойными обсуждения? Или претензии Имбера это только предлог, чтобы передать корону Аксара угодному Имберу лицу?

— Вы не можете подозревать Совет в необъективности!

— Могу. Имеются все основания.

— Вы не хотите мирного решения вопроса? Хотите войны?

— Вы хотите войны. Вы хотите Аксар. Моя вина лишь в том, что я не желаю его отдавать.

— Рейн, — произнес после долгой паузы король Ганти, — вы воспринимаете все слишком агрессивно. Я могу понять ваши чувства: вы молоды, для вас это первый Совет, королевство вам досталось в состоянии упадка… Но и вы поймите нас. Ущерб, нанесенный Аксару, ни в какое сравнение не идет с тем ущербом, который нанесли Имберу. Совет защищает интересы пострадавшего королевства. Пострадавшее королевство в данной ситуации не Аксар. Уже не стоит вопрос о том, будете ли вы выплачивать компенсацию, или нет. Вопрос стоит в том, сможете ли вы справиться с королевством. А вы не сможете. Мы приняли это решение, учитывая ситуацию в вашей семье. Ваш отец отравлен любовницей; ваш старший брат убит мятежниками; другой ваш брат проклят собственной матерью; ваша мать колдовала против вас и подставляла… Давайте говорить откровенно — вы ненадежны, да вся ваша семья ненадежна. Совет не может себе позволить после всего произошедшего поверить Корбинианам. Вы либо принимаете это решение и передаете корону Дагерам, либо мы поступаем так, как диктует договор.

Эгуи выразительно посмотрел в зеркало, и все присутствующие прочитали, что именно диктует Договор. А Договор диктует, что, если магия в определенном королевстве выходит из-под контроля королевской четы, допускается вмешаться.

— Так вы принимаете решение Совета? — еще раз задал вопрос король Ганти.

— Нет! — сказала я.

На меня уставились так, как уставились бы на шкаф, если бы тот внезапно заговорил.

— Свяжи меня с Источником, дай силу, — шепотом попросила я Дедрика. — Уверяю, не пожалеешь.