Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 22

Как можно одновременно не выносить что-то, и скучать по этому чему-то? Не знаю, как, но точно знаю, что такое возможно. Все, что связано с Аксаром, вызывало у меня зубовный скрежет, но когда я вновь оказалась в Аксаре, обрадовалась. Какое-никакое, а мое королевство, и я здесь главная. Почти…

Несколько дней минуло с Совета; все судачили о том, что произошло. В кратком пересказе события были таковы: Рейн разругался с Халле, Халле вызывал Рейна на поединок, Рейн согласился. Пока все предсказуемо, не правда ли? Сбросив покровы, Рейн так увлекся путешествием по миру духов, что стал отлетать к Источнику. И это тоже предсказуемо. Но тут! Вдруг! Неожиданно! Королева Аксара тоже сбросила покровы и вернула «загулявшего» мужа обратно, в мир живых. Благодаря вмешательству супруги Рейн выиграл Халле. Который, к слову, тоже вернулся в тело, но позже Рейна (и буянил потом, и ругался, и пытался оспорить решение Совета, но это уже другая история).

Придворные и те, кто хорошо знали Рейна, решили, что малолетний дурак совсем раскис и королевством теперь правлю я — могущественная волевая тэгуи из другого мира. Я, по их мнению, вымуштровала Рейна и управляю им, как кукловод управляет марионетками. С помощью чар ли, с помощью внушения — неважно. Управляю, и точка. Смотрели на меня теперь как на полноправную тэгуи, с которой нужно считаться. Такова была и точка зрения наших врагов — они тоже с готовностью приняли мысль, что я, коварная и могущественная, теперь главный соперник в игре королевств. Разве что король Ганти, Мальволио-как-там-его-фамилия, отнесся ко мне благожелательно.

Простокровки же считали, что на самом деле я и есть София Ласкер, и просто притворяюсь, что являюсь другой женщиной. Притворяюсь потому, что хочу себя обезопасить. Простой люд придумал за нас удивительную историю любви и решил, что именно любовь дала нам силы победить. Другого объяснения, почему я сбросила покровы и полетела за Рейном, не находили. Любовь — и все тут!

Так, мы с Дедриком стали в одночасье легендарной парой, косточки которой перемывали во всем этом странном мире. И лишь мы с «мужем» знали, что смогли победить только потому, что вмешался династический дух. Дух-ворон достучался до меня во сне, помог скинуть покровы и велел лететь за Дедриком, а после привел нас обратно.

Король не ожидал, что его захватит эйфория, что потянет к Источнику. Позже, когда мы пришли в себя, покинули Имбер и смогли толково все рассудить наедине, он сказал:

— Я ошибся. Считал, смогу преодолеть зов Источника. Но не смог… Если бы не ты, я опозорился и все пошло прахом.

— Так и я ничего не сделала. Это ворон-дух мной управлял.

— Он воззвал к тебе, и ты ответила. Он указал тебе, куда лететь, и ты полетела. Ты хотя бы слышала его, Соня, а я оглох. Для меня ничего не существовало, кроме заманчивой тьмы Источника. Ты же проявила волю, когда Источник тебя позвал, и вернула нас к жизни.

— Вот именно. Не вздумай забыть, чем мне обязан.

— Разве забудешь такое?

— Ты вполне можешь и забыть, если тебе это будет выгодно. Поэтому я тебе еще раз напомню: ты дал слово, что вернешь меня домой.

— Я-то верну. Но захочешь ли ты вернуться?

— Захочу, конечно! У меня не причин оставаться здесь!

— Разве? — не отрывая от меня взгляда, спросил король. Мне ох, как не нравился этот его взгляд. Он говорил: «Твое место здесь, со мной. Так куда рвешься, дурочка?»

— Знаю, к чему ты клонишь. Мой ответ — категоричное «нет». Мы с тобой не пара и никогда ею не будем.

— Не ожидал от тебя другого ответа.

— Тогда зачем спросил?

— Хочу понять, не обманываешь ли ты себя.

Я фыркнула. Мы ночевали на постоялом дворе, в комнате средней паршивости, зато теплой. Тепло мне было необходимо, потому что ныла рука из-за порезов. На обратном пути потребности торопиться не было, поэтому мы часто делали остановки и выполняли с королем один и тот же ритуал: резали руку, соединяли кровь и давали той пролиться в ритуальные круги, которые для нас подготавливали смотрители.

Наша кровь обрела силу, оттого ритуалы уже не были только формальностью, а приносили практическую пользу. Эгуи и тэгуи чувствовали Потоки сильнее, чем прежде, ощущали себя здоровее. Даймоны и те поменяли поведение, уже не ощущалось их скрытого протеста. Чувствуя силу, они жались к нам, безропотно подчинялись и угадывали желания. Словом, все говорило, что король и королева Аксара вошли в силу и королевство, наконец, обрело хоть какую-то стабильность.

Но это не значит, что я останусь здесь…

— Соня, — позвал меня Дедрик. Что-то в его голосе убедило меня, что он затеял неприятный разговор. А неприятных разговоров лучше избегать!

— Я устала и хочу спать, — заявила я и зарылась в одеяло.

Мужчина приподнял одеяло и спрятался ото всего мира вместе со мной. Самое время прогнать его, устроить бучу, чтобы не вздумал подобраться ко мне поближе, начать приставать.

— Не лезь ко мне.

— Боишься? — прошептал он.

— Нет, злюсь.

— Боишься. Но не меня, а того, что можешь поддаться.

Он меня соблазнить решил?!

Я откинула одеяло и села на кровати. Услужливые даймоны сразу дали мягкий свет. В таком свете шевелюра короля, который вслед за мной выбрался из-под одеяла, стала казаться золотой, а его глаза, наоборот, потемнели до неразличимого оттенка.

— Тебе поддаться? — спросила я возмущенно. — А почему я должна тебе поддаваться? Потому что династический дух считает нас парой?

— Потому что между нами что-то есть. Меня к тебе тянет, тебя ко мне тянет. Это отнюдь не влюбленность, не страсть, это что-то более глубокое, на уровне ощущений: мое — не мое. Я знаю, что ты — мое. С каждым днем все больше убеждаюсь в этом.

Дедрик взял меня за руку и потянул к себе. Это не было принуждение, скорее приглашение. Сама не знаю почему, но я приняла это приглашение, опустилась, уложила голову ему на плечо. Дедрик провел рукой по моим распущенным волосам, и мои глаза закрылись. Он гладил меня по волосам, а я ощущала себя кошкой, которую ласкает хозяин. Мне было спокойно и приятно, но… Я вспомнила, как однажды провела ночь вместе с Фэдом. Тогда между нами тоже ничего не было, мы просто лежали рядом.

А есть ли разница? Что один красивый мужчина рядом, что другой…

Я сама потянулась к королю, сама же поцеловала его, немало удивив. Ничего экстраординарного я не ощутила. Вот так, нежно, сонно, мне уже доводилось целовать мужчин… Нет, не затронул этот поцелуй моей души, не всколыхнул, не зажег. Зато одно только воспоминание о том, как целовал меня в видениях Фэд, было способно разогнать кровь по жилам.

Есть разница, значит.

Дедрик начал было прижимать меня к себе, но я отвернулась от него, отстранилась, снова накрылась одеялом. Мужчина какое-то время дышл тяжело и, кажется, сердито, потом спросил:

— И что это было?

— А ничего не было, — отозвалась я.

— То есть?

Он определенно сердит. Где-то в закромах памяти возникло предупреждение о том, что распалять мужчин и отказывать им потом нельзя и даже опасно, но я проигнорировала его.

— Отвечай! — в голосе Фантома, который совсем недавно было таким нежным и завлекательным, прорезались стальные нотки.

Я повернулась к королю и, зевнув, сказала:

— Да, ты нравишься мне. В этом нет ничего удивительного, ведь ты умный привлекательный мужчина с властью — такие и нравятся большинству. Но я ничего эдакого к тебе не чувствую. Нет у меня ощущения, что ты — мое. Вот здесь, — я руку к сердцу приложила, — ничего не трепыхнулось. Злость, гнев, восхищение — все это было, не отрицаю… Я даже могу с тобой переспать, и переспала уже разок. Но ничего большего быть не может. Понимаешь?

— Понимаю, — с каменным лицом проговорил Фантом. Мои слова ему совсем не пришлись по вкусу. — Спасибо за честность.

Он лег, тоже накрылся одеялом и отвернулся от меня.

Даймоны убрали свет, я закрыла глаза и попыталась заснуть, но не получилось. Я не то, чтобы отказала Дедрику, а просто внесла ясность; голос мой звучал спокойно и уверенно, сердце билось так же, как и всегда в обычном состоянии. Но на душе почему-то стало так тоскливо, что завыть захотелось…

Уже следующим утром Дедрик перестал видеть во мне женщину. За то время, что мы провели вместе, я привыкла, что он дает понять мне, что я ему интересна; привыкла к тому, что он подшучивает, веселит и злит меня. Так себя ведут мальчишки, когда им нравится девочка: пристают к ней, поддразнивают, лишь бы она обратила на них внимание. Так вот — этого мальчишки в Дедрике больше не было. Ни одного лишнего взгляда, ни одного лишнего слова… Может, стоит порадоваться? Стоит! Я заставила себя радоваться. Дедрик не станет больше докучать — минус одна проблема. Криспин и тот уловил, что произошла перемена, но не стал выяснять, какая именно.

Выйдя на свежий воздух, к карете, я глубоко вдохнула. Фрейлины, семенящие позади, щебетали о том, как хорошо обновились Потоки. Ко мне подошел Боярдо:

— Ваше Величество, остался последний долгий переезд. Мы остановимся у старых знакомых, в том замке, где было… к-хм… нападение, проведем последний ритуал, а дальше будем двигаться исключительно «прыжками» в пространстве.

— Заберем заодно Вейля и Ланге, — кивнула я. — Вейль, должно быть, уже оправился, да и Ланге выздоровела.

— Конечно. Ваше Величество, нужно еще решить вопрос со стражами севера. Нам уже не нужен такой большой эскорт. Вам бы дать указание капитану Уэнделлу, дабы он далее нас не сопровождал.

Мои фрейлины перестали щебетать, выдав свою глубокую заинтересованность судьбой Уэнделла, а я с улыбкой посмотрела на смотрителя.

— Вам так не нравится эгуи Уэнделл?

— Мои антипатии значения не имеют. Опытный эгуи Уэнделл нужнее в провинции. Неприрученных даймонов — тьма!

— Вы правы, эгуи. Стоит поговорить со стражем. Велите ему подойти.

Боярдо кинулся выполнять указание, и скоро явился Уэнделл, как всегда мужественный, и привлекательный настолько, что сердце замирает. Сердце замирает… Разве это не говорит о том, кому на самом деле оно принадлежит? Так что правильно я все сказала Дедрику, и нечего колебаться.

Улыбнувшись стражу, я произнесла:

— Доброе утро, эгуи. Мы покидаем северные провинции. Вы уже выбрали заместителя? Кто-то достойный должен заменить вас в патруле.

При этих словах глаза Боярдо от усиленного округления чуть не выкатились из глазниц.

— Да, выбрал, Ваше Величество.

— Прекрасно. Нам предстоит долгий переезд, проверьте, как дела с даймонами и лошадьми. Не хотелось бы задержек.

— Уже, Ваше Величество. Все в порядке.

— Прекрасно, — повторила я, глядя в его серо-зеленые глаза, зажегшиеся надеждой. Правильно он мою улыбку истолковал…

Обнадеженный, Уэнделл поклонился и отошел. Я небрежно поправила ворот плаща, делая вид, что не замечаю изумления Боярдо. Мужчина боролся с правилами, которые запрещают спрашивать что-то личное у королевских особ, и с собственными принципами, согласно которым спрашивать можно все и у всех. Собственные принципы Боярдо победили:

— Ваше Величество! — почти возмутился он. — Правильно я понимаю — эгуи Уэнделл ваш фаворит?

— Ничего вы не понимаете, — молвила я загадочно и пошла к карете.

К вечеру мы добрались до городка, где на нас напали. Городишко не впечатлил меня тогда, не впечатлил и сейчас. Мэр-смотритель и его пугливая супруга рассыпались в любезностях, как и при первом визите. Дедрик, к счастью, почти сразу же оборвал мэра, прервав поток восторженностей по поводу нашей победы, и велел провести нас в подвал, где находились приборы. Там мы и провели последний ритуал, обновили Потоки. Приборы, которые я запомнила страшно скрюченными, распрямились и приобрели приятные формы. Зажав рану, я заявила, что устала и отужинать желаю в отдельных покоях с фрейлинами. Дедрик кивнул, даже не взглянув на меня; супруга мэра самолично повела меня в покои.

Разместившись, я пожелала увидеть эгуи Вейля и тэгуи Ланге.

Вейль похудел и стал оттого казаться еще моложе, а вот Хелена, напротив, как будто поплотнела и похорошела. Я сама от себя не ожидала, что буду так рада увидеть этих двоих; особенно, конечно, я была рада видеть Вейля.

— Как вы, эгуи? — спросила я, не скрывая улыбки.

Парень поморщился.

— Раны беспокоят? Плохо заживают? За вами дурно ухаживают? — насторожилась я.

— Да что раны, чепуха! Мои товарищи в Имбере побывали, увидали поединок королей, а я все самое интересное пропустил, Ваше Величество. Сижу здесь, как котенок домашний. Тошно.

— Вы меня спасли, Вейль. А еще вы мой любимый аксарианин, так и знайте.

— Что проку! Любимый аксарианин — это не официальное звание.

— Придержите язык, нахал! А то я рассержусь и вы перестанете быть любимым!

Вейль улыбнулся задорно, как я и ожидала. Хелена незаметно (как она думала) ткнула стража в бок. Ах, они уже подружились? Славно.

— Поужинайте со мной, — пригласила я их; Эльвира и Грета тоже рады были новой компании. — Расскажите, что о нас с королем толкуют, какие настроения.

Хелена начала рассказывать, но ее постоянно перебивал Вейль, вставляя остроты и собственное мнение, несомненно, очень важное. Девушка не обижалась, посматривала только на стража укоризненно: «Что ты снова лезешь?», глаза демонстративно закатывала, а он и рад был перед ней выделываться.

Я забавлялась, наблюдая за ними. Они пока этого сами не осознают, но я уже вижу все признаки влюбленности. Будет свадьба! А на этой свадьбе будут и другие стражи, с которыми нужно попытаться познакомить Грету и Эльвиру. Особенно чопорную Эльвиру… Так, мысленно сватая своих фрейлин со стражами, я не слишком-то прислушивалась к рассказам Хелены, тем более что ничего нового она не рассказала. Я просто душой отдыхала в этой компании…

Позже, оставшись одна, я улеглась в постели удобнее и постаралась заснуть до того, как придет Дедрик. Не хотелось неловкости… Я и заснула, крепко, но он меня разбудил. Ничего не понимая со сна, я протерла глаза и вопросительно посмотрела на короля. Мало ли, какой он мог сделать вывод после моего вчерашнего признания… Мало ли, зачем он будит меня…

Король стоял передо мной полностью одетый и сосредоточенный.

— Поднимайся. Мы уезжаем.

— Что? Куда? Сейчас?

— Да, сейчас.

— Почему?

— Так надо. Поднимайся.

Я нахмурилась и откинула одеяло. Холодный тон Дедрика меня не настолько взбодрил, чтобы окончательно проснуться. Я поднялась, и меня в сторону повело — тело протестовало против такого раннего подъема. Волосы сами заплелись в косу, на мне появилось удобное плотное платье, женские утепленные ботинки и плащ, подбитый мехом.

Дедрик меня одел. И не слишком нарядно.

Король предложил мне руку, но это была совсем не любезность, а необходимость: так меня можно было скорее увести. Мы покинули комнату, замок (странно, что по пути нам ни один человек не попался), быстро сели в карету, где уже нас ждал Криспин, и карета тронулась. Я заметила, что на город легла плотная темнота вкупе с не менее плотной тишиной. Чары? Чтобы нас не заметили?

На языке крутилось множество вопросов, но я понимала, что ответов ждать бесполезно. В том числе и из-за вчерашнего. Я четко дала понять Дедрику, что мы чужие люди, а чужие люди друг перед другом не отчитываются.

— Хотя бы намекните, куда мы, — попросила я, глядя на Криспина — его легче расколоть.

— На охоту, — мрачно ответил принц.

Даймоны домчали нас до места, где Потоки Источника были достаточно сильны, чтобы перенестись. Переместившись вместе с даймонами, мы снова гнали близ дороги, и так до следующей точки перемещения. И снова гнали, и снова перемещение… Двигались мы не к столице, а в другую сторону. Смотритель, сидящий с нами четвертым в карете, весь обливался потом от усердий: он делал нашу карету и даймонов незаметными, держал чары.

Я хотела спать, была раздражена и недовольна, что мне ничего не объяснили, но упрямо держала рот на замке. Уж очень братья Корбинианы выглядели насупленными да серьезными; а я знаю по опыту, когда человек взвинчен, на вопросы не отвечает, а гавкает, как злая собака, и огрызается. Мужчины и друг с другом почти не говорили. Мы очень торопились, лишь пару раз останавливались, чтобы справить нужду, ничем не перекусывали. Да и не лезли ни еда, ни вода. Стресс!

Безумная поездка подошла к вечеру следующего дня. Карета встала, мы вышли наружу, только смотритель, вымотавшийся до полуобморочного состояния, остался внутри. Оказались мы невесть где посреди поля, у края дороги. Хрустнула под ногами замерзающая грязь. Я накинула капюшон на голову и осмотрелась. Действительно, поле да дорога… Сумерки переходили в ночь, дождь с ветром усиливались; все себя чувствовали паршиво. Больше всего на свете я хотела бы залезть в горячую ванну и погреть замерзшие отсиженные косточки. Меня уже не столько интересовало, зачем все это, сколько то, когда все это кончится и можно будет отдохнуть.

Даймоны, что несли нас, начали стелиться под ногами, требуя пищи после утомительной поездки. Дедрик потревожил не заживающуюся от ритуалов рану на руке и покормил даймонов. К моим ногам даймоны тоже подползли, дали ощутить сосущий голод.

Рейн был против того, чтобы кормить даймонов, но Дедрик кормил духов, ничего не опасаясь. Подозреваю, если эгуи кормит духов, духи будут служить ему гора-а-аздо лучше. Я колебаться не стала, отодвинула края повязки, ковырнула пальцем болезненную ранку и добыла крови. Голодные духи тотчас поднялись и присосались к ране. К счастью, насытились они быстро, и отлетели под карету, прятаться. Только несколько духов приняли форму воронов и разлетелись по округе — выглядывать, что да как.

Я замотала ранку и прошлась немного, разминая ноги. Издалека потянулись тени, еще более темные, чем окружающая нас ночь. Я различила человеческие голоса, и, немного погодя, людей, причем некоторых из них уже знала. Придворные эгуи прибыли на даймонах, без карет! И казались они точно такими же утомленными, как и мы. Это были стражи и некоторые из советников из дворца; у всех были черные глаза, все использовали Потоки. Я тоже использовала Поток, иначе бы не смогла видеть в темноте.

Судя по всему, у нас ва-а-ажная операция по поимке какого-то преступника. Но какого черта в ней участвую я? Снова меня будут использовать неведомо каким магическим образом? Я заглушила злость, все равно в ней нет толка.

Эгуи окружили нас; все были взволнованы и собраны. Вперед вышел эгуи — новый Верховный страж — поклонился и доложил:

— Указания выполнены, Ваше Величество.

— Он на месте?

— Да. Чувствует что-то; охрану усилил, чары плотные — не подобраться. Но в непогоду ему обычно нездоровится и чувствует он себя препаршиво.

— Зеркало здесь?

— Да.

— Правильное зеркало, надеюсь? Из дворца?

— Да, все, как вы велели!

Дедрик кивнул:

— Войдете, как падут чары, не ранее, без шума и возни. Возьмете всех, и три, и эгуи, каждого изолируйте. Даймонов не упустите.

— Будет сделано, Ваше Величество!

— Зеркало несите.

Несколько человек поднесли зеркало, затянутое в плотный чехол, стянули его, зеркало поставили прямо в грязь. Кто-то из стражей принялся спешно протирать поверхность, но толку было мало: все равно поверхность зеркала казалась заляпанной и мутной.

Дедрик протянул руку и коснулся рамы зеркала. Лицо его стало задумчивым.

— Войти мы сможем… но будет ли нам, куда выйти?

— Он бы не стал уничтожать все зеркала, Ваше Величество, — уверенно заявил Верховный страж и, выдержав небольшую паузу, совсем не уверенно продолжил: — Вы, несомненно, сможете застать его врасплох, но это огромный риск. Позвольте мне рискнуть, Ваше Величество. Это мой долг.

Дедрик обратил на мужчину такой ледяной взгляд, что Верховный закрыл рот и пожалел, что вообще подал голос.

Король же повернулся ко мне и требовательно протянул руку. Мне нечему было удивляться: конечно же, куда бы он ни собрался, мне придется идти вместе с ним. Сжав мою руку, король другой, свободной рукой, коснулся поверхности зеркала. Та пошла рябью, заволновалась; рука мужчины утонула в зеркале, а немного погодя зеркало поглотило и всего короля, и меня вместе с ним.

В зазеркалье я уже бывала, мне там не понравилось. Да и что может понравиться в месте, где холодно, темно и пусто? Тем более что эти пустота-холод-темнота лишь декорации, выстраиваемые воображением. Дедрик не один год пробыл в зазеркалье, поэтому его ничего не смутило. Он уверенно пошел к цели — светящемуся зеркалу — и повел меня за собой.

— Зачем я нужна?

— Нужна.

— Хоть на один вопрос ответь!

— Две короны лучше, чем одна.

Фантом вдруг остановился и посмотрел на меня.

Я думала, он, наконец, пошутит, ободрит меня; я ждала этого. Но мужчина лишь удостоверился, что корона появилась на моей голове. Мы подошли к самому выходу-зеркалу, упали в его мерцание… Выходя, я почувствовала, как нечто пытается меня задержать, держит, как сетка… и рвется. Так невесомая паутинка цепляется, и рвется, стоит лишь потянуть.

Гостиная, в которой мы оказались, задушила тяжелыми запахами трав, вина, чего-то еще, резкого … Давно здесь не проветривали. Я потерла нос и огляделась.

Гостиная была плохо освещена, но даже без хорошего освещения я могла сказать, что не так уж старательно ее прибирали, если вообще прибирали. И этот тяжелый спертый запах… Мы с Дедриком появились совершенно бесшумно, поэтому человек, дремлющий в кресле у камина, нас не заметил. Дедрик подошел к креслу и сказал:

— Здравствуй, Дитрич.