Глава 15

Проснувшись поутру, я первым делом проверила — не приблизилась ли к Фантому ближе, чем следовало, не прильнула ли холодной ночью в поисках тепла? Так обычно бывает в глупых комедиях. И в жизни тоже так бывает, чего уж там!

Но со мной такого не случилось. Я проснулась на своей половине, а Дедрик дремал на своей. Приглядевшись, я заметила, что он не дремлет вовсе, а размышляет о чем-то с закрытыми глазами.

— О чем думаешь? — спросила я (говорить с этим человеком мне не хотелось, но играть в оскорбленную невинность, дуться и демонстративно молчать — не в моих правилах).

— О времени, которого нет, — ответил Дедрик, раскрывая глаза. — Придется провернуть все за день.

— Что провернуть?

— Прижать мою матушку к стенке.

— Такую женщину не прижмешь.

— Жаль, что ты так пессимистично настроена. Ведь тебе придется участвовать.

Я издевательски хмыкнула:

— Не захочу — заставишь, так?

— Не забывай, мы с тобой связаны. Умру я — умрешь ты. Умрешь ты — умру я, — напомнил Дедрик и неожиданно мягко добавил: — Мне незачем тебе вредить, Соня.

— Как же вы меня допекли, — протянула я с отвращением. — Сначала Рейн играл в злого-доброго, доверчивого-недоверчивого, теперь ты играешь…

— Я еще даже не начал играть с тобой. Но если ты хочешь поиграть — я к твоим услугам. Обещаю неприятное времяпрепровождение, — в подтверждение своих слов Фантом улыбнулся так, как умеют улыбаться только прирожденные интриганы.

Я откинула покрывала и встала. Но даже двух шагов не сделала; меня озарила догадка.

— Ты не умрешь! — воскликнула я. — Если меня убьют — ты останешься жив! Тело Рейна умрет, Сердце Аксара перестанет биться, магия уйдет — но ты просто вернешься в зазеркалье, откуда в любой момент сможешь выйти!

— Вы показываете чудеса сообразительности, тэгуи, — усмехнулся мужчина, поднимаясь с ложа вслед за мной. — Порадуйте меня еще и смирением.

— Я вас обязательно порадую, эгуи, только подождите немного, — пообещала я.

— Ради такого — готов подождать.


После появления Дедрика было бы логичным переживать о своей дальнейшей участи (мало ли что Фантом для меня уготовил?), терзаться предчувствиями и думать о самом дурном. Но я хорошо выспалась, несмотря ни на что, и даже испытала подъем сил.

Фрейлины, завидев за завтраком в продуваемой столовой, как блестят мои глаза, решили, что мы с королем, наконец, исполнили свой важный-важный государственный долг — переспали. Пожалуй, так думали все эгуи, тэгуи и три, которые за нами наблюдали. Все из-за того, что мы с Дедриком, не сговариваясь, вели себя друг с другом чрезвычайно любезно и совсем не цапались — а свита уже привыкла, что мы с королем ссоримся по любому поводу.

Кларисса-Виктория тоже думала, что мы ночью дурака не валяли, и бросала на нас многозначительные в плохом смысле взгляды. Из духа противоречия я радостно улыбалась королеве-матери каждый раз, когда наши взгляды встречались.

После завтрака мы, королевские особи… особы, то есть, разошлись по своим делам. Дедрик собрался объехать лесные поселения, якобы чтобы что-то там проверить; Кларисса-Виктория заявила, что на нее напала мигрень и поставила нас в известность, что на поездки не способна; мы же с принцем Криспином еще вчера договорились смотреть некий «черный остров».

«Экскурсия» была организована быстро; единственное, что меня смутило, это то, что ехать нам предполагалось на лошадях. А я еще с прошлой своей поездки помнила, как это мучительно!

Фэд Уэнделл, который не собирался и на шаг от меня отходить вне замка, выручил меня и на этот раз. Подойдя ко мне, он с серьезным лицом заявил:

— Ваше Величество, в лесу может быть опасно. Вам будет безопаснее ехать позади меня.

— Раз так нужно, то у меня нет возражений, — с притворным безразличием сказала я.

Принц Криспин, увидев, как Фэд помогает мне устроиться на лошади, покачал головой:

— Замужней тэгуи не следует разъезжать вот так с мужчиной.

— Не подозревайте в плохом капитана моей стражи, Ваше Высочество, — кокетливо протянула я. — Если со мной что случится, с него первого спросят.

Фэд и другие мои стражи хмыкнули на явную ложь про «капитана», но никто ничего не сказал.

— Садитесь лучше позади меня, — предложил Криспин нахально. Но даже нахальство у этого белокурого мальчишки очаровательное. — Я смогу вас защитить.

— С вами я ехать не рискну — слишком уж вы милый. Мало ли, что, — проворковала я.

Криспин слегка покраснел и повел лошадь вперед. Мы тронулись по лесной дороге. Я заметила, что сегодня за нами не наблюдает воронья стая, да и лес кажется обычным, а не зловещим. Значит, вчера я сама себя накрутила, так, что мне стало повсюду плохое видеться!

По дороге Криспин развлекал меня рассказами о здешних местах, о том, как сам привыкал к лесу после того, как покинул столицу Аксара — Аксар. Да, столица и королевство имели одно «имя». Я слушала принца вполуха, отвечала, шутила, а сама наслаждалась близостью с Фэдом.

Вот он, здесь, со мной — такой мужественный, притягательный, с гипнотизирующими серо-зелеными глазами… но даже лишний раз коснуться его боязно. Ведь я неравнодушна к нему, а сама не знаю, в силе ли моя клятва не изменять Рейну.

— Вам удобно, Ваше Величество? — спросил страж тихо, улучив момент.

Даже звук его голоса был почти осязаемо приятен.

— Да-а, — протянула я.

Получилось, что я сказала ему это на ухо, да еще и интимно тихо. Но Криспин не заметил, а остальным было все равно… кроме, пожалуй, моего советника Боярдо. Но у Боярдо работа такая — все подмечать.

Когда до острова осталось совсем немного, Криспин приказал спешиться. Оставив лошадей, мы пошли вперед по лесу. Криспин так и горел воодушевлением; он попросил даже стражей двигаться на отдалении, чтобы никто не стоял у меня над душой, когда я буду рассматривать черный остров.

— Смотрите, Ваше Величество, — прошептал Криспин, остановившись, и показал рукой вперед.

Сначала я не поняла, в чем чудо. Деревья… полянка… ручеек… если не приглядываться, то и не заметишь странности. Но если приглядеться…

Черным было все. Каждый листочек, каждый камешек, каждая капелька воды в ручье — будто часть картины, которую шалун-художник черным раскрасил. Это была точна та чернота, которая окрашивает корону короля Аксара, та чернота, что живет в зазеркалье. Цвет Источника, цвет магии этого мира.

Я оглянулась — позади лес был богат оттенками, несмотря на унылость, которую приносит осень. А спереди только один цвет — черный. Но не мрачный и зловещий черный, а загадочный, скрывающий в себе нечто, черный.

Никогда бы не подумала, что просто от созерцания черного цвета я могу так зависнуть. У меня появилось ощущение, что я теряю почву под ногами, а в голове зашумело, даже как будто загудело.

— Ощущаете? — спросил Криспин взволнованно. — Три не чувствуют странности в этом месте, не видят, что эта поляна черная. Но эгуи видят и чувствуют все.

— Ваше Величество, — к нам приблизился Уэнделл. — Вам плохо?

— Нет.

— Думаю, вам лучше отойти.

— Здесь безопасно, эгуи, — возразил Криспин. — Я не раз здесь бывал и ничего не случалось… плохого. Головокружение — это нормально. Ведь здесь когда-то выходил Поток Источника.

Фэд глянул на принца с явным подозрением, как бы спрашивая: «А можем ли мы тебе верить, парень?» Я закатила глаза и смело шагнула к небольшому деревцу — мне захотелось коснуться идеально черных листочков.

Криспин и Фэд пошли за мной. Я дотронулась до листочка…

…Мой разум отказался принимать как данность то, что произошло дальше. Я как будто провалилась сквозь землю, ухнула вниз… дыхание сбилось, сердце удар пропустило, желудок сжался в спазме… Я качнулась на месте, и глазам своим не поверила.

Поле. Темное небо. Туман.

Это… что? Я глубоко вдохнула, не уверенная, вижу галлюцинацию, или это все реально. Воздух переменился, пропали тяжелые влажные ароматы леса, стало гораздо холоднее. Я сомкнула губы (рот от удивления раскрылся), повернулась неуверенно.

И снова открыла рот.

Линия электропередач? А там, слева — асфальтированная дорога?

Мое сердце чуть из груди не выскочило, и я прижала обе ладони ко рту. Интуиция подсказала мне, что я не только в родном мире, но даже в родной стране!

— Ваше Величество!

Я подскочила и обернулась — Криспин и Фэд перенеслись вместе со мной, но почему-то позже. И если принц оглядывался без страха, то бедный Уэнделл попросту обомлел.

— Все в порядке, — поднял руку Криспин, — не бойтесь. Это одно из чудес черного острова. Мы на некоторое время в чужой реальности. В другом мире.

— Это ловушка? — Фэд схватился за кнут, который сразу ожил под его рукой, черной змеей хлестнул по земле.

— Не надо! — попросила я. — Все нормально.

Страж явно моего мнения не разделял.

— Этот мир похож на наш, — прошептал Криспин. — Даже времена года здесь соответствуют нашим. Это один из миров, наиболее близким нашему.

Наши волосы трепал ветер, наш слух улавливал слабый гул и завывания ветра, а наши глаза видели, как эта реальность отличается от реальности аксарской. И в то же время, реальности совпадали каким-то образом, имели связь.

— Я знаю про связь миров, — напряженно проговорил Уэнделл. — Но про эту связку мне ничего не известно.

— А вам и не должно быть известно, вы всего лишь страж, — сказал принц.

Раздался звук, который ни с чем не перепутать. Фэд и Криспин вздрогнули, начали озираться. Узрев темную громадину в небе, мужчины побледнели.

— Спокойно, господа, — ошалевшим от обилия чувств голосом сказала я, — это всего лишь самолет.

Господа моим словам не вняли. Желая защитить от неведомого «самолета», Фэд свалил меня на землю и прикрыл собой; Криспин тоже лег прямо в грязь и закрыл голову руками. Самолет, издавая обычные для меня и устрашающие для эгуи звуки, пролетел над нами и полетел дальше.

Я не выдержала и рассмеялась… Ну, правда! Наконец, мне выдалась возможность увидеть этих магически одаренных товарищей такими испуганными! Наконец, я что-то знаю, чего не знают они!

Отсмеявшись, я прокряхтела (ибо тяжело говорить, когда на тебе здоровый мужик лежит!):

— Слезай, Уэнделл!

Уэнделл слез, но только когда удостоверился, что неведомая штука «самолет» скрылась вдали. Принц, тоже вставший на ноги, помог мне подняться, отряхнул. Мы все перепачкались и уже начали мерзнуть под пронизывающим ветром.

Я хотела пошутить, чтобы успокоить мужчин, но увидела, как земная реальность меркнет. Я заметила также, что меркнут страж и принц. Они тоже это заметили, стали щупать свои руки, смотреть на меня — и снова себя щупать и смотреть на меня. Я не меркла, и никаких новых ощущений у меня не возникло.

Они возвращались обратно, а я — нет. Неужели… я могу остаться? Даже в теле Софии? Неужели я и правда могу остаться дома, найти Софию, обменяться обратно телами? О, боже!

Я шагнула назад, дрожа.

— Нет! — рявкнул Фэд. — Стойте!

— Это мой мир, — шепнула я в оправдание и кинулась бежать — благо, что Фэд и Криспин стали почти неразличимы. Но далеко убежать не получилось. Кнут стража обвился вокруг моей талии, и меня дернуло назад с такой силой, что в моих глазах небо и земля поменялись местами.

Фэд вовсе не думал о том, как бы бережнее со мной обойтись — просто потянул к себе со всей силы.

— Нет! — закричала я, но голос мой потонул в гуле и вибрациях перемещения.


Мы оказались там же, откуда пропали — в центре черного острова. При нашем появлении все замерли; никто не знал, что сказать. Кроме меня.

— Как ты мог? — прорычала я, и рванулась в руках Уэнделла.

Страж отпустил меня; его кнут тоже меня отпустил, и эдакой виноватой змеей свернулся.

— Ваше Величество… — попробовал было успокоить меня Криспин, но я так свирепо на него глянула, что принц прикусил язык.

Фэд убрал кнут, куда следует, и поправил на себе сбившийся в сторону плащ. Он быстро справился с потрясением, да и не было для него, наверное, потрясением путешествие в другой мир. Аксариане с детства знают про иные миры…

— Я жду ответа, страж!

— Могу дать только один ответ, Ваше Величество, — произнес Уэнделл твердо, поднимая на меня ничуть не виноватые глаза. — Вы принадлежите Аксару и королю.

Вот как.

Если бы кто-то сказал мне час назад, что я возненавижу Фэда Уэнделла до глубины души, я бы фыркнула, как фыркают, услышав вздор. Все хорошее, что страж сделал для меня, было перечеркнуто; все прекрасное и волнительное, что зарождалось между нами, было уничтожено одним единственным его поступком.

Он. Лишил. Меня. Свободы.

Он. Вернул. Меня. В ад.

Перед глазами все расплылось. Я смахнула слезы и сошла с черного острова, не заботясь о том, куда именно ступаю. Передо мной расступились, и до лошадей я добралась в два счета, взгромоздилась в седло уже не думая, что наездница из меня паршивая, ударила по бокам лошади каблуками и та, издав испуганное ржание, пошла вперед.

— Ваше Величество! Осторожнее! — крикнул Криспин, нагоняя. — Вы можете упасть!

— Хорошо бы! — ответила я зло, не оглядываясь.

Криспин все же догнал меня и умудрился взять мою лошадь за поводья. У него хватило ума ничего сочувственного не говорить, и вообще — ничего не говорить больше. И я не стала устраивать безумных скачек, проглотила гнев, но он нисколько не утих, не пропал — только непрошеные слезы высушил.

Мы поехали в напряженном молчании. Позади тоже все молчали, и даже лес как будто замолчал, вместе со всеми его обитателями. Словно бы все понимали интуитивно: если кто-то хоть словечко скажет, я сорвусь… А я была близка к срыву, очень и очень близка.

Каково, а?! «Вы принадлежите Аксару и королю»! И кто это сказал? От любого другого я бы такое заявление приняла, как должное, но это сказал Фэд Уэнделл! Страж, в которого я влюбилась! Влюбилась, как сопливая дура!

…До замка оставалось немного, когда мы встретились с королем и его эскортом. Мои сопровождающие напряглись еще больше, да и я не обрадовалась.

— Что случилось? — спросил Дедрик, впиваясь в мое лицо глазами.

— Ничего, — разлепив сжатые до боли губы, сказала я и улыбку страшную изобразила. — Королева здесь, и готова служить вам и Аксару.

— Ваше Величество, — прокашлявшись, неуверенно произнес Криспин, — дело в том…

Дедрик поднял руку, вынуждая брата замолчать, и подъехал к нам ближе, продолжая изучать меня. Еще одно, последнее мгновение осмотра кончилось тем, что король забрал повод из рук Криспина и приказал:

— Возвращайтесь в замок. Все.

Принц не осмелился возразить, а остальные и подавно.

Дедрик развернул свою лошадь, и вместе с моей та пошла куда-то в лесную чащу. Я ни разу не оглянулась, не спросила, куда и зачем мы едем; да и не волновали меня эти вопросы.

Оказывается, я не осознавала, насколько сильно хочу оказаться дома — там, где все известно, понятно, логично, там, где нет никакой магии, где законы мира описаны в учебниках, и где не существует «избранных» и нет выходов Источника. Там, где моя настоящая жизнь… Но даже не это выбило меня из равновесия, а то, как сильно я обманулась в своих ожиданиях. Я почему-то решила, что могу обзавестись друзьями в этом мире, и не только друзьями, а кем-то ближе…

Ну не дура ли!

— Рассказывай, — приказал Дедрик голосом, полным холода и угрозы. Таким голосом любого можно остудить, но не меня. Не сейчас.

— Остров перенес нас в мой мир. Я хотела остаться. Меня не отпустили.

Король посмотрел на меня так же холодно, как говорил.

— Соня, ты ведь не глупа. С чего ты взяла, что аксариане отпустят свою королеву?

— Не переживай, я уже корю себя за такую наивность!

— Вижу, — Дедрик усмехнулся. — Тебя прямо распирает. Еще немного, и лопнешь, полетят королевские ошметки по лесу. То-то вороны обрадуются негаданной закуске.

— Да вы поэт, Ваше Величество, — ядовито протянула я.

Корбиниан спешился, привязал поводья моей и своей лошади к нижней толстой ветке дуба, у которого мы остановились. Я огляделась, но не увидела ничего необычного. Правда, поздней осенью сутки короткие, и лес уже начал утопать в темноте, а туман скрадывал очертания всего, что нас окружало. Если не приглядываться, можно было вон то дерево принять за человека, а вон тот валун — за присевшего медведя.

Даже Дедрик и тот стал каким-то нереальным, призрачным. Одно слово — Фантом…

— Зачем мы здесь? Будешь наказывать меня? — с вызовом спросила я.

— А ты хочешь, чтобы я тебя наказал? — игриво спросил мужчина, кладя руку на круп моей лошади и начиная легонько по нему похлопывать (животное нервничало).

— Делай, что пожелаешь. Королева к твоим услугам.

— Соня, ты такие заманчивые вещи предлагаешь… А что, если я и правда решу тебя наказать?

— Полностью покорна твоей воле, — упрямо повторила я.

— Еще вчера ты изъявляла прямо противоположное мнение.

— Что с глупой женщины взять?

— С глупой женщины взять можно многое…

Фантом поднял руки и, ухватив меня за талию, помог спуститься. Спустив меня, руки с талии он так и не убрал, и даже через плотный теплый плащ, лиф платья и сорочку я почувствовала, как горячи его прикосновения.

— Надо же, — проговорил он, съедая меня глазами, начинающими темнеть от притока магии. — Ты даже не делаешь вид, что возмущена. Какие стремительные перемены…

— Просто мне теперь все равно, — сказала я.

Дедрик прижал меня к себе.

— И так — все равно? — шепнул он, склоняясь, и коснулся моих губ своими губами.

В прошлый раз его прикосновения обжигали холодом, сегодня — были теплыми, даже приятными. Я не шевельнулась, никак не дала понять, что мне это не нравится. Мне даже хотелось, чтобы он меня целовал. Так хотя бы Фэд с его сияющими глазами перестанет мельтешить в сознании…

Я закрыла глаза и заглушила голос разума, твердящий, что нельзя так льнуть к незнакомому практически мужчине, к тому же — Корбиниану. Пусть к черту катится, этот голос разума! Ничем этот разум не помогает, когда больно!

Дедрик прижал меня к себе сильнее, слегка куснул за верхнюю губу. Эта небольшая дразнящая боль заставила меня тихо вздохнуть. Глубокое впечатление, что при первой встрече произвел на меня невообразимо красивый Рейн, сексуальный призыв, который источал Фэд, давно пробудили во мне голод по ласке, по близости… Я подалась вперед, давая своему голоду право руководить собой.

Вдруг поцелуй прекратился.

— Открой глаза, — приказал Дедрик.

Я подчинилась, хотя и неохотно.

Глаза Фантома стали черными. Он зачем-то воззвал к магии. Даже я стала ощущать присутствие силы — она копилась вокруг напряжением, которое сгущалось, подобно туману.

— Тебе никого не удастся представить на моем месте, — пригрозил мужчина и подтолкнул меня вперед, к дубу. Я уперлась спиной в твердый ствол, не понимая, о чем он говорит и вообще — зачем говорит, ведь у нас, вообще-то, намечается секс. — А мне — на твоем.

Я хотела задать вопрос, что это он имеет в виду, как вдруг перестала видеть тело Рейна и увидела тело Дедрика. Вместо идеально красивого лица — неидеальное, вытянутое, с острыми скулами. Вместо дымчатых синих глаз — светло-голубые, как льды. Губы не идеально очерченные — тонкие, такие, что, кажется, могут порезать при поцелуе.

Краткая вспышка испуга заставила меня вжаться в ствол дерева.

И — смешно! — я испугалась не того, что получила доступ к магии (он вернул мою связь с Источником), а того, что видит меня настоящую, совсем не изящную, не красивую, не сексуальную. Это, а еще какой-то запрятанный в самых глубинах души стыд за свою некрасивость, заставили меня вспыхнуть:

— Ну, и зачем это? Пусти, болван, ты все испортил!

— Я так и знал, что глаза у тебя серые, — произнес он, разглядывая меня.

— Пусти, сказала! — вспыхнула я и ударила его между колен. Он как-то умудрился удара избежать, и спросил еще эдак удивленно:

— Ты что, стесняешься себя?

— Да пусти ты уже!

Я рванулась, но без толку. Дедрик навис надо мной, не переставая разглядывать.

— Соня, — он взял мое лицо в свои ладони и сжал, так, что я, наверняка, стала казаться еще некрасивее. — Ты думаешь, я там, в зазеркалье, проклятый, о безупречном теле мечтал? О безукоризненной мордашке? Я женщину хотел, живую, страстную. И сейчас я тебя хочу, настоящую и красивую. Тебя, слышишь?

Он снова меня поцеловал, но в этот раз меня ошеломила его жадность… и голод. Мой собственный голод на такой призыв не откликнуться не смог, и я ответила на поцелуй, жарко, торопливо, даже немного зло. Когда встречаются двое голодных, нежности места нет. Дедрик задрал мои юбки, прижал к стволу еще сильнее, и вошел. Я охнула, но сама же обхватила его руками за плечи и ногами — за талию… Магия многократно усилила ощущения, довела до почти болезненной яркости, и мир потерял четкость, пропал в конвульсиях…

А когда вновь появился, на лес уже опустилась ночь.

И мне, как ни странно, совсем не было стыдно.

Загрузка...