Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 13

Светало. Кто-то держал мою голову на коленях. Я открыла глаза и сразу же поморщилась: после пронзительной темноты этой ночи даже слабый свет резал по глазам. Я начала подниматься.

— Поздравляю с новым днем, Ваше Величество, — услышала я знакомый голос.

Это меня очень эффективно приободрило. Я широко раскрыла глаза и таки поднялась. Ой, как нехорошо… Вновь перетянутая бинтами рука болела, в голове шумело, в горло было сухо, а ненастоящий холод все еще докучал. Но все это неважно, потому что со мной рядышком сидел не абы кто, а Фэд Уэнделл!

Как и подобает стражу, весь в черном. Только вот форменная одежда не выглядит такой опрятной, как обычно, да и сам мужчина щетинист, потрепан и слегка лохмат.

— Фэд? — хрипло спросила я, чувствуя, как меня заполняет пьянящая радость встречи.

— Соня, — блеснув глазами, произнес он.

— Что вы здесь… как вы… откуда?

Мужчина улыбнулся и подтянул сползший с моих плеч плащ.

— Я обязательно доложу вам обо всем, Ваше Величество, но прежде вы должны выпить это. — Фэд достал откуда-то из-за пазухи фляжку, отвинтил крышечку и поднес фляжку мне. — Лечебная согревающая настойка. Стражи часто имеют дело с духами, а после общения с потусторонним всегда холодно. Выпейте.

Я схватилась за фляжку обеими руками и глотнула. Настойка оказалась такой же термоядерной, как и виски, который предпочитает Рейн. У меня аж слезы из глаз потекли! Откашлявшись, я вернула фляжку стражу, и поскорее вытерла губы, которые тоже начало жечь.

— Горло дерет, зато эффективно, — проговорил весело Фэд. — Вы сразу ожили.

— Я и до этого жива была.

С помощью Уэнделла я встала на ноги и огляделась. Озеро расстилалось прямо перед нами, его берега заволокло туманами. Сразу было заметно, где вчера было «сражение» — срезанные без жалости кусты, множество следов. В почтительном отдалении от нас расхаживали стражи, подчиненные Уэнделла. Я насчитала человек десять. Интересно, как они сюда прибыли? На чем? Неужели пешком пришли? Никакого транспорта я не заметила. И сколько прошло времени после нападения стаи?

Начал накрапывать дождь, и я зябко повела плечами.

Фэд сразу же опустил на мою голову капюшон, и это заставило меня вновь обратить взгляд на мужчину. На нем плаща не было, мелкие капельки блестели в его каштановых кудрях. Своим плащом для меня пожертвовал — настоящий джентльмен!

— Вам без плаща не холодно?

— Главное, чтобы не было холодно вам.

— Я сейчас растаю от вашей заботы, — вздохнула я и доверительно произнесла: — Король обо мне так не заботится.

— Его Величество всегда был крайне внимателен к женщинам.

— Вот именно — к женщинам. Меня же он считает монстром.

— Вас? — непритворно удивился Фэд. — Это невозможно. Вы совершенство.

Так уверенно и так серьезно это было произнесено, что я даже отшутиться не смогла. Или же просто растерялась под внимательным и ничуть не лукавым взглядом стража.

— Как вы нашли меня, эгуи? — спросила я, решив перейти к обсуждению серьезных вещей. Королевы ведь о серьезном должны думать, а не о зеленоглазых стражах…

— Мы знали, что королевская процессия направляется в северные провинции. Эти края уже могут считаться северными. Мой отряд патрулирует эти дороги. Ночью мы засекли стаю и пошли по следу.

— Стая летит, а вы, кажется, пешком шли. Что-то не сходится.

— Стражи могут быть очень быстрыми, Ваше Величество.

Дождь пошел сильнее, и мне стало еще холоднее.

— Вас нужно увезти в ближайшее поселение, — не терпящим возражений тоном сказал Уэнделл. — Мы бы перенесли вас, но боялись, что вы умрете. Состояние ваше было пограничным.

— То есть — пограничным?

— Вы умирали.

— Умирала? Я? Не дождетесь, — любезно ответила я, чувствуя себя задетой. Не нравится ощущать себя слабой и умирающей. Тьфу! Я же не какая-нибудь местная изнеженная тэгуи!

— Что вас так рассердило? — полюбопытствовал Фэд.

— Ничего, — раздосадовано ответила я и вспомнила про Вейля. — Вейль! Со мной рядом лежал раненый парнишка, он жив?

— Жив. Раны его жизни не угрожают, но достаточно серьезны.

— Проведите меня к нему сейчас же!

Если бы Фэд не сказал, что жизни Вейля ничего не угрожает, я бы испугалась, увидев снежно-белое лицо парня. Раны, оставленные кнутом изменника, стражи уже обработали и перевязали (полагаю, у них на такой случай есть «аптечка»). Я провела рукой по лицу и волосам Вейля, чувствуя, что у меня щемит сердце.

Кто бы что ни говорил о долге, но далеко не всякий станет защищать королеву так, как это делал Вейль.

— С ним все будет хорошо, Ваше Величество, — сказал кто-то из стражей.

— Разумеется, — я подняла глаза на людей Уэнделла, которые подошли ближе. — Благодарю вас. Вы прибыли вовремя.

— Мы ваши покорные слуги, — поклонился один из стражей, и все остальные повторили.

Интересно, их Уэнделл вымуштровал, они отдают дань традициям или действительно готовы считать себя моими слугами? Как на такие заявления реагировать? Как вообще к такому можно привыкнуть?

— Еще рядом с нами лежало тело страж. Он хотел меня убить. Где его тело?

— Мы уже подготовили его для перевозки. Кем бы он ни был, хоронить его следует родственникам.

— О его родственниках мы еще поговорим.

— Ваше Величество, пора уходить, — напомнил Уэнделл. — Мы ждали, когда вы придете в сознание. Теперь причин задерживаться нет.

— На чем уходить? Транспорта не вижу.

Страж дьявольски ухмыльнулся.

Фэд и его люди продемонстрировали мне, как еще можно использовать даймонов: они их вызвали, как вызывают духов, на кровь, и … заставили принять форму животных, на которых удобно передвигаться. Нет, это были не лошади, а нечто, отдаленно на них похожее. Нечто с длинными мощными ногами, огромное и быстрое. А еще — черное и холодное.

— Теперь понятно, как передвигаются стражи, — ослабевшим от потрясения голосом сказала я.

— Вообще использовать даймонов подобным образом запрещено. Но зачастую на пустынных дорогах мы себе в удовольствии отказать не можем.

— Ужас какой, — шепнула я. — Вот так встретишь процессию стражей верхом на таких кошмарных тварях, и умрешь от страха.

«Кошмарные твари» выглядели эффектно, как в фильме ужасов. Непропорциональные ноги, непропорционально вытянутая оскаленная морда, черное колкое сияние вместо глаз, отсутствие дыхания и любого другого свидетельства жизни — есть, чего испугаться!

— Не стоит так уж бояться духов, — протянул Уэнделл, подходя к одному такому даймону и хлопая его по боку. — Весь секрет в том, чтобы воля эгуи была сильнее воли даймона.

— Уверены, что ваша воля сильна? — с подозрением спросила я.

Фэд еще разок продемонстрировал мне дьявольскую усмешку и уселся верхом на даймона.

— Ну же, Ваше Величество.

Мне ничего не оставалось, кроме как занять место рядом с Уэнделлом. От даймона исходил холод, но я не так уж остро на него реагировала. Тем более, другого способа как можно скорее добраться до человеческого жилья не было.

…Однажды мне приходилось ездить верхом на лошади. Я очень хорошо запомнила, каково это, когда под тобой двигаются косточки, а тебя саму то туда, то сюда заносит, и как напрягаются твои собственные мышцы, чтобы держать правильную позу. Так вот, даймон — не лошадь. Ты как будто в воздухе паришь, и никуда тебя не заносит, и ничего под тобой как будто не движется… Разве что ветер бьет в лицо да вокруг проносятся смазанные картины полей да лесов.

В какой-то момент такая езда стала даже приносить мне удовольствие… правда, холод не отпускал. Фэд, который сидел за мной и поддерживал меня за талию, понимал, почему я дрожу.

— Ничего, Соня, — шепнул он, обнимая меня еще крепче, для тепла. — Скоро вы оттаете.

До города, который могла бы разнести стая, оставалось совсем немного, когда Фэд принял решение остановиться в ближайшем селении — у Вейля началась лихорадка. Я-то в себя пришла, и даже мерзнуть перестала. Может, настойка стражей помогла, а может то, что всю дорогу Уэнделл прижимался крепче, чтобы мне было теплее.

Спешившись, мы «отпустили» даймонов и заняли пару домов в селении. Местные жители, три, быстро накрыли для нас стол, нагрели воды, нанесли одеял. Поев без особого аппетита, я стала следить за тем, как стражи обрабатывают раны Вейля.

— Вам бы отдохнуть, — посоветовал Уэнделл. — С парнем все будет хорошо, не сомневайтесь. И Его Величество скоро явится. Для вас подготовили другой дом, где меньше дыма.

Я действительно вымоталась, и без возражений пошла в этот самый «дом». Зная, что стражи уже все здесь проверили на предмет опасности-безопасности, я прикрыла дверь и легла на кровать, на которую для меня навалили подушек и одеял. Раздевшись до нижней сорочки и кое-как стащив с себя корсет, я зарылась в эту гору подушек и одеял, и смежила веки.

…Проснулась я посреди ночи, взбудораженная дурным сном. Снилась мне какая-то белиберда, но в ней фигурировал Дедрик, удушение, вороны и прочее, что действует на нервы. Вздохнув, я начала укладываться снова, но сон уже не шел. Зато мысли горькие полезли в голову.

Судя по всему, этот гребаный мир, обладающий своей собственной гребаной волей, хочет сделать меня участницей всех гребаных происшествий. Похищение, угрозы, почти состоявшаяся казнь, истерики короля, интриги заговорщиков, покушения… И это я только начала свою королевскую деятельность! Что же будет дальше? Апокалипсис?

В своем мире я чувствовала себя загнанной лошадкой и надеялась, что за работу, честность и оптимизм судьба мне отплатит встречей с хорошим мужчиной и тихим семейным счастьем. Но даже в другом мире для меня ничего не изменилось. Все те же мечты, все та же напряженность. И никакой личной жизни! Ни намека на счастье! Удавиться бы, да и то не дадут!

Я всхлипнула, понимая, что просто слегка расклеилась после нападения и стресса. Со всеми бывает, ничего, перетерплю… а завтра утром снова буду собранная и спокойная.

— Соня… — раздался вдруг голос Уэнделла. — Не нужно этого.

Я замерла, шокированная тем, что кто-то стал свидетелем моих слез.

— Фэд?!

— Да, это я. Не плачьте, Соня.

— А что, мне уже поплакать нельзя?

— Слезы королевы драгоценны.

— Что за чушь вы несете! — я перевернулась на другой бок. Слезы еще текли по моим щекам, но теперь они были злыми. Мне нужно было побыть одной. А он и тут влез! Будь на его месте другой страж, я бы его просто выгнала. Но Фэд… Он первый в этом мире за меня заступился. Спас от даймонов. Уэнделл мне слишком нравится. Ему совсем чуть-чуть нужно постараться, чтобы я влюбилась в него…

— Мне все это на самом деле страшно противно, — сказала я. — Все эти ваши комплименты, красивые слова, взгляды, прикосновения. Вы прирожденный ловелас, для вас все эти штучки — игра, напускное. Вы меня бесите. Слышите? Бесите! Не смейте больше со мной себя так вести! Уходите. Никто вам не давал разрешения спать с королевой в одной комнате. Ну! Вон!

Страж поднялся со своего места (очевидно, спал он на полу, на горе одеял). Но вместо того, чтобы уйти, он подошел ко мне, сдернул одеяло, и, пока я ошарашенно хлопала ресницами, лег ко мне и обнял.

— В-вы…

— Тс-с-с, — прошептал он. — В моем отношении к вам нет ничего искусственного и напускного. И я вижу, что на самом деле вам страшно и одиноко. Можете рычать на меня сколько угодно, но я не оставлю вас.

Он сжал меня еще крепче и еще тише промолвил, на ухо:

— … Можете еще плакать. Можете побыть слабой. Никто не узнает. Я обещаю.

Я притихла. Вернулось ощущение, которым я упивалась сегодня во время поездки. Ощущение безопасности. Уверенности. И — легкости. Как же мне этого хотелось… Именно этого. Чтобы рядом просто был кто-то нормальный и теплый.

— Спасибо, — выдохнула я. — Мне это было нужно.

— Не благодарите. Вы мне тоже нужны.

Утро после ночи с мужчиной всегда немного неловкое. Пусть даже ночь с этим самым мужчиной ограничилась обычным, совершенно не преступным сном. Я проснулась первой, тихонько выползла из одеял, поправила сползающую с плеча сорочку.

Фэд сладко сопел во сне, и выглядел таким милым, что я загляделась. До чего к нему природа щедра: выдала все, что нужно, чтобы считаться неотразимым. А вдобавок к такой незаурядной внешности идут ум, открытый живой нрав, смелость… Подумав о том, как будет глупо, если Фэд поймает меня на том, как я им любуюсь, я отвернулась и стала одеваться.

Я натянула чулки, кое-как застегнула корсет, натянула помятое платье. Вчера мне было не до того, чтобы распутывать прическу, поэтому сегодня утром пришлось помучиться, приводя в порядок спутанные пряди — те, что выпрямились, и те, что еще держали завивку. Это сложное дело мне не удавалось; я начала ворчать и ругаться. Густые тяжелые длинные волосы — это замечательно. Но и неудобно, очень-очень неудобно!

Уэнделл пошевелился, зевнул. Я повернулась к нему, покрасневшая от попыток распутать волосы.

Что сказать? Как себя вести?

— Доброе утро, Ваше Величество, — разрешил мои сомнения Уэнделл.

Нас обоих покоробило это «Ваше Величество». Но утром мы уже не могли себе позволить быть просто Соней и Фэдом. Да, лучше забыть, что было ночью. Да и забывать-то нечего… Ничего ведь не было.

— Вы рано встали, Ваше Величество.

— Кто рано встает, тому… — я сбилась, вспомнив, что в этом мире нет понятия «бог». — Кто рано встает, тому по жизни везет.

— Я это всегда знал.

Уэнделл откинул одеяло и встал. Быстро одевшись, он подошел к высокому узкому окошку и поглядел на двор.

— Хозяева уже бегают по двору, стараясь угодить гостям. Уверен, и завтрак для вас уже готов. Я выйду и дам распоряжение принести воды для умывания и теплое платье. Вас не смутит платье трины, Ваше Величество?

— Нет.

Уэнделл кивнул и вышел.

Вот так и прошло наше утро. Скованность, прикрытая любезностями, завтрак в компании стражей, расспросы о состоянии Вейля… Фэд шутил и держался, почти как обычно, но когда наши взгляды встречались, веселье уступало место чему-то другому.

С возвращением в замок мы тянуть не стали — поблагодарив гостеприимных три, двинулись к городу. Но уже не на устрашающих даймонах, а верхом на лошадях, которых предоставили три. Возникла небольшая проблема: я на лошади каталась раз в жизни, да и то ее под уздцы вел другой человек. Поэтому когда ко мне подвели белую кобылку, я застыла в нерешительности.

— Что-то не так, Ваше Величество? — спросил Фэд.

— Я не умею ездить верхом, — быстро прошептала я, чтобы те, кто стоял неподалеку, не услышали.

Страж приблизился:

— Ни разу не имели дело с лошадью?

— Один раз каталась… и все.

— Сегодня сядете второй раз.

Я приподняла брови. Вообще-то я ожидала, что Фэд предложит мне сесть позади него на лошади, но мужчина меня удивил.

— Но я же не умею! — трагично проговорила я.

— Эта лошадка покорная, сразу видно. Она будет следовать за остальными, вам даже не придется править. Сидите прямо и старайтесь не упасть. Это все, что от вас требуется, — еще приблизившись, Фэд добавил: — Королева не может не уметь ездить верхом. Вам придется учиться быстро, на ходу. Кто знает, может, в будущем вы будете носиться по улицам столицы на даймонах?

— Глупые у вас шуточки! — фыркнула я и боязливо покосилась на лошадь.

Но взгромоздиться мне на нее все же пришлось.

Дорога к городу много времени не заняла, а с кобылы я не свалилась. С непривычки, мне, конечно, тяжело было сносить тяготы верховой езды, но я держалась и отвлекалась на окружающие пейзажи.

Стояла промозглая осень, вокруг все было серым, грязным, пейзажи отнюдь не радовали взгляд, но мне все нравилось. Свежий воздух, холод, бодрили, заставляли чувствовать себя живой. К тому же, я переоделась в простую одежду среднестатистической трины (даже без корсета обошлась!), и ничего не стесняло моих движений, ветер не докучал, волосы, собранные в обычную косу, не вызывали головной боли, как обычно, когда фрейлины сооружали мне высокие тяжелые прически.

У меня появилось время для размышлений. Положа руку на сердце, я была готова самой себе признаться — к этому миру я привыкла довольно быстро. Или воспоминания Софии об этом мире так удобно сплетались с моим сознанием, что вся эта здешняя экзотика вроде духов, зеркал, призраков, проклятий и магии уже не удивляла меня до глубины души. Ощущение, что все мне уже знакомо — и домишки в селениях, и утварь в них, и даже одежда.

Прав эгуи Баргис — этот мир вписывает меня в себя. Еще немного, и я окончательно срастусь с этим телом. Плохо ли это?

Когда показался городок, который я так спешно покинула, я выдохнула: пока своими глазами не увидела, что его не разнесли, до конца не верила, что все обошлось. По всему был видно, что королевская процессия уже здесь — улицы были заполонены стражами, а у замка смотрителя красовались изысканные кареты (если можно кареты называть изысканными).

Народ оживился, стражи забегали.

У меня ломило поясницу, задница одеревенела, а ноги сводило от напряжения, но я приняла величественный вид и выпрямилась. Вообще держать осанку вошло у меня в привычку. Это в своем мире я ходила, загребая ногами, пряча руки в карманах и опустив голову, да еще и сутулилась, чтобы казаться менее крупной, а сейчас, в эльфийском изящном теле, мне можно было расправлять плечи и гордо нести себя.

Стражи, охраняющие вход в замок, впустили нас без возражений. Уэнделл помог мне слезть с лошади, и, прежде чем убрал от меня руки, шепнул:

— Вы отменно держались на лошади, Соня.

Ну что за человек! Наедине он меня «Вашеством» зовет, а при толпе подозрительных лиц — по имени! Однако комплимент мне польстил, и в замок я вошла, не волнуясь.

Меня сразу окружила звенящая и пестрая толпа придворных; кто-то кланялся, кто-то эмоционально радовался, что я жива-здорова; приближенный Рейна сразу начал о чем-то докладывать; капитан стражи Рейна увел в сторону Фэда; супруга мэра-смотрителя кинулась целовать мне руки и благодарить за спасение города. Мол, Ее Величество взяла на себя смелость увести стаю и рискнуть своей жизнью, дабы духи не разгромили город. Пока она говорила, я раздумывала над важным вопросом: как дать понять всем этим прилипчивым людям, что мне срочно нужно в туалет?

Спасло меня появление кого-то из свиты Рейна. Меня попросили немедленно подняться к королю (интересно, почему он сам не спустился?). Я поднялась по лестнице, чувствуя боль после первой верховой «прогулки» практически каждой косточкой тела, зашла в покои, приготовленные для короля, и первым делом юркнула в закуток. Когда вопрос с физиологическими нуждами был решен, я вышла к Рейну.

В покоях мы остались одни (король всех «лишних» выгнал, как только я вошла).

Мой супруг возлежал на широком ложе. Кожа цветом напоминает снег, под глазами темные круги, губы бескровные. Очевидно, что с ним стряслось что-то дурное.

Я подошла к королю и присела на краешек ложа.

— Как ты, Рейн?

— Побит и истощен, — ответил он.

Я вгляделась в его лицо повнимательнее, и отметила, что нечто неуловимое в этом самом лице изменилось. И взгляд стал… другой. Обычно в дымчатых глазах короля было заметно напряжение, растерянность, но сейчас я ни первого, ни второго не видела.

— Хорошо выглядишь, — произнес он, разглядывая мою тринскую косу.

— А ты выглядишь плохо.

— Имбер выбрал удачный момент для нападения. Но мы бы справились со стаей такого размера… не окажись среди нас предатели. Заметила, как поредели ряды моей доблестной стражи?

— Вообще-то нет. Стражей по-прежнему много.

— Дело в том, что к нам присоединился еще один отряд. Мы были бы мертвы, не прибудь они вовремя. Нам помогли… но кто помог тебе?

— Страж по фамилии Вейль. Перенес меня подальше от города и защитил от предателя.

— Но не он справился со стаей, — возразил Рейн. — Уэнделл сразу после происшествия сообщил детали. Они дают основание думать, что ты управляла стаей. По крайней мере, большей ее частью.

Я кивнула. По поводу того, как Уэнделл сообщил детали, у меня вопросов не возникло. Аналог телефонной связи в этом мире — зеркала. Эгуи и тэгуи, имеющие связь с Источником, могут в любой момент связаться друг с другом. Правда, у такой «зеркальной» связи есть недостатки: она пропадает, если Потоки Источника слишком слабы. Ну, и еще связь по зеркалу считается достаточной опасной для тех эгуи, чья воля слаба.

В Аксаре считается, что сила эгуи основывается на силе воли.

— Соня, — напомнил о себе король, глядя на меня, как первый раз. — Что ты скажешь на это? Как тебе удалось справиться со стаей даймонов?

— Я предложила им свою кровь.

— Почему ты сделала это?

— Я сделала это инстинктивно.

— Каждый эгуи в великих королевствах знает, что власть над даймонами строится на крови. Но далеко не каждый может усмирить целую стаю. Однако не этим я восхищен, а тем, что ты увела стаю за собой, чтобы больше никто не пострадал. Это смелый поступок, Соня. Достойный королевы.

— Ты и правда ранен, раз меня похвалил, — пошутила я.

Он улыбнулся, но, опять же, какая-то другая у него вышла улыбка.

«Неужели нападение так сильно на него повлияло? Неужели он начал, наконец, взрослеть?» Я вызнала, что он самолично ликвидировал немало даймонов — своим кнутом. Раньше-то Рейн был стражем, и оружие стража до сих пор ему подчиняется, корона этому не препятствует.

— Мы вернемся в столицу, когда ты поправишься? — спросила я.

— Нет. Мы направимся далеко на север, — ответил Рейн. — Нужно нанести визит вежливости и отблагодарить человека, который отправил к нам на помощь отряд стражей.

— И кто же этот человек?

— Моя мать.

Ой. Значит, скоро я познакомлюсь со свекровью.

Что-то подсказывает, что меня, как невестку, она не примет.