Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 4

Мне повезло со Стражем. После «допроса» он участливо справился о моем самочувствии и уточнил, нужны ли мне успокоительные. Я уверила его, что в полном порядке.

— Вы уверены, тэгуи? Вам пришлось испытать немалое потрясение: перемещение в другой мир, угрозы…

— Не волнуйтесь, я — спокойная девочка. Кто-кто, а я точно вам не доставлю проблем. Так и передайте королю и Коршу… то есть Дитричу.

Я встала, чтобы поставить пустую уже чашечку на поднос, и наступила на полы халата. Секунда — и я лечу вперед, на стол, а чашка из моих рук вырывается и летит куда-то на пол. «Приземлилась» я на стол, сбив при этом поднос. Чашки, тарелки, столовые приборы разлетелись, а щекой я угодила в блюдце с джемом.

— Ой…

Страж не выдержал и бессовестно расхохотался. Правда, стоит отдать ему должное, он быстро помог мне подняться и даже не стал ругать за битый фарфор.

— Говорите, не доставите проблем?

— Простите, эгуи! Мне искренне жаль ваш фарфор!

— Ничего, тэгуи… Ничего… — все еще смеясь, Уэнделл коснулся моей щеки, чтобы стереть джем. Собрав джем с моей щеки, он поднес пальцы к своим губам и облизнул. При этом он смотрел в мои глаза, и, не будь я Соня Иванова, в этом взгляде был мужской интерес. — Я жалею, что не вижу вашего настоящего облика. Уверен, ваше тело гораздо лучше того, что передо мной сейчас.

— Если бы вы видели мое настоящее тело, эгуи, — поддерживая его шутливо-игривый тон, сказала я, — вы бы свои пальцы этак эротично облизывать при мне не стали.

— Уверены?

— Я — умудренная годами женщина, и знаю, о чем говорю.

— Вы сказали, что вам тридцать. Я вас старше. Так что опыта больше у меня, тэгуи.

— Женщины взрослеют быстрее мужчин. Так что вы в свои тридцать с небольшим — сопляк, а я — умудренная опытом.

— Вы бросаете мне вызов, тэгуи?

— Нет, что вы. Это я так, по привычке спорю.

— А жаль, — протянул Уэнделл, не сводя с меня глаз. — Мне любопытно было бы сравнить наш опыт…

— В чем? В спорах?

— В сексе, тэгуи. Мы ведь этот опыт имеем в виду?

У меня перехватило дыхание. Нет, мне не показалось, он подкатывает! Может, Уэнделл флиртовал по привычке, а может, я действительно ему понравилась. Или ему просто хочется переспать с попаданкой в теле бежавшей королевы… Я не стала разбираться, что из этого правда, а что нет, и спросила прямо:

— И вы способны на это?

— На что, тэгуи?

— Переспать с подозреваемой прямо в архиве, на столе?

— Тэгуи, я не только способен, я к такому склонен, — с обезоруживающей улыбкой ответил мужчина.

— К чему — к такому?

— К сексу. И не важно, на каких поверхностях и где.

— И не важно, с кем?

— Неправда. Вот именно это для меня важно.

— Рада за вас. Значит, вы склонны к спонтанным, так сказать, соитиям. А качество от этого не страдает? — с невинным видом осведомилась я.

— Ранее жалоб не поступало.

— Ну, эгуи, — хитро улыбнулась я, чтобы хоть немного пошатнуть его уверенность, — женщины обычно в таких случаях щадят мужчину. Если вы что-то делаете не так, они могут и скрыть, чтобы не ударить по вашему самолюбию.

— А вы проверьте сами, тэгуи. И потом ответьте честно, что было не так… Или — что вам особенно понравилось.

«Ау, Соня! Стоп! — проснулся внутренний голос. — Что ты делаешь?» И правда — что это я? Что это мы? Делать нам, что ли, нечего, кроме как беззастенчиво флиртовать?

— Спасибо за предложение, но я откажусь.

— Трусите?

— Ну что вы! Просто я, в отличие от вас, высоконравственная и стеснительная, и к сексу где попало не склонна.

— Это не правда, — возразил Страж. — Вы совсем не такая.

— Откуда вам знать, какая я? Вы меня знаете-то совсем ничего.

— По долгу службы я обязан разбираться в людях. И в вас я уже разобрался.

— Видимо, вы очень ценный кадр, раз так быстро меня поняли!

— Чрезвычайно ценный! Так вот, тэгуи — не лгите мне.

— Ну, хорошо, вы меня раскусили. Я совсем не высоконравственная и не стеснительная. Но спать я с вами не буду, хотя вы чертовский привлекательный, обаятельный и тому подобное. Потому что как только я с вами пересплю, перестану быть вам интересна. Пропадет загадка … А если я с вами не пересплю, эгуи, вы так и будете представлять — а каково бы это было? И вам захочется сохранить мне жизнь, чтобы получить ответ на свой вопрос.

— Вы мне с каждой минутой все больше нравитесь.

— Вот! Этого-то я и добивалась. Теперь, когда вы мной очарованы и я вам стала интересна, доношу до вашего сведения: я торжественно вам отдамся только если вы вернете меня домой в целости и сохранности, и вообще будете меня защищать, как невинную жертву ситуации!

Мы, не выдержав, рассмеялись, снимая сексуальное напряжение и вообще — напряжение. Конечно, мы шутили, говоря об опыте, сексе и подобном, но в каждой шутке есть доля правды.

Страж отошел от меня, начал прибирать на столе, а я украдкой запахнула полы халата. Нужно быть с флиртом поосторожнее, потому что неизвестно, куда он может завести.

Уэнделл сказал, что должен вернуть меня обратно, в камеру, но перед этим предложил переодеться наверху. Мы покинули архив — при этом я накинула капюшон халата на голову, чтобы меня не опознали — и поднялись в одну из гостевых комнат. Она была чисто прибрана… когда-то давно. Архив был не в пример чище.

Страж виновато развел руками:

— Прошу прощения, тэгуи. Слуги не знали, когда я вернусь, поэтому большинство комнат дышат пылью.

— Ничего страшного, — отозвалась я, осматриваясь. В ответ на мое желание оглядеться возникли откуда-то огоньки даймонов, разгорелись и начали давать тепло. Пока я со смесью восхищения и опасения смотрела на даймонов, Уэнделл провел инспекцию шкафчиков и комодов, нашел полотенце, женские панталоны и сорочку.

— Вы гостья в нашем мире и моем доме, и мне жаль, что пока я могу предложить вам самую малость — освежиться в ванной и переодеться.

Я повернулась к мужчине. Мне до сих пор не верилось, что он настоящий. Разве такие бывают? Или здесь, в Аксаре, галантные добрые красавцы с хорошим чувством юмора, которые с сочувствием относятся к подозреваемым, не редкость? Тогда, пожалуй, я согласна променять Землю на Аксар.

— Как мне с вами повезло, эгуи Уэнделл, — сказала я совершенно искренне. — Вы просто чудо.

— А мне повезло с вами. Вы лучшая из пленниц, с которыми я имел дело.

— Я, правда, вам очень благодарна. Вы могли обойтись со мной по-другому, в десять раз хуже, ведь я в вашем мире никто.

— Тэгуи, мне не в чем вас подозревать. Вы — жертва ситуации. Так почему я должен быть к вам жесток?

— А если я вас обманываю? Если я подослана королевой? Вариантов может быть много.

— Даже если вы подосланы королевой и имеете какие-то планы на Аксар, вы всегда будете под присмотром и никак не сможете навредить королю и государству. Это я вам гарантирую. Так что, тэгуи, я надеюсь, мы с вами союзники, и никакого обмана между нами нет и не будет.

— Не будет. Кля…

— Т-с-с! — Уэнделл перебил меня. — Не клянитесь. В нашем мире клятвы слишком опасны. Они легко могут обернуться проклятьем.

— Верю. А теперь ведите меня в ванную комнату!

Сполоснув огромную ванну, Уэнделл налил в нее холодной воды, открыв несколько кранов. В воду нырнули огоньки даймонов и в два счета ее нагрели. Предложив мне пушистую губку и кругляшок душистого мыла, Страж вышел за дверь, предупредив, что останется в соседней комнате. Дверь он не закрыл, а лишь прикрыл, так что нас почти ничего и не разделяло.

Я скинула халат, но сразу в воду лезть не стала. Мне хотелось внимательнее рассмотреть свое новое девятнадцатилетнее тело.

Рост скромный — не больше метра шестидесяти. Кожа настолько белая, что кажется светящейся, и такая нежная, что прикасаться к ней одно удовольствие. Плечи узкие, талия тонюсенькая, живот плоский, даже впалый. Ноги стройные и легкие. Руки изящные. Грудь круглая и маленькая. Лицо интересное, запоминающееся, с не самыми правильными чертами, глаза янтарные, с золотистыми искорками в глубине. Но самое лучшее в теле Софии Ласкер — волосы! Настоящее рыжее богатство. Из-за одних только волос она красавица.

Я отвернулась от зеркала с досадой. Да, тело красивое, но оно не мое. А мне хотелось бы предстать перед Уэнделлом настоящей и увидеть в его глазах восхищение. Только вот настоящая Соня Иванова под метр восемьдесят ростом, без груди, без талии, с заурядным безлико-славянским лицом вряд ли бы прельстила красавчика-Стража. Нет, я не считаю себя дурнушкой и никогда не считала. Просто я знаю, что не создана блистать и пленять.

Понежившись немного, я намылила губку и прошлась ей по телу, затем ополоснулась. Надев панталоны и сорочку, я накинула сверху халат Уэнделла и вышла.

— Вы быстро управились, — с улыбкой заметил Уэнделл. — Поглядите, я выбрал для вас кое-что. Должно подойти по размеру.

Я в замешательстве посмотрела на постель. На ней лежали чулки, корсет, платье и домашние туфли.

— Корсет! — ужаснулась я.

Уэнделл скептически приподнял брови:

— Тэгуи, вы казни так не испугались, как этого невинного предмета одежды. Почему?

— Да потому что корсеты — адское орудие пытки!

— Позвольте вас переубедить.

Мужчина подхватил корсет и направился ко мне.

То, как Уэнделл снимал с меня халат, то, как примеривал корсет, то, как его пальцы иногда касались моей кожи — это все было похоже на ритуал, но не одевания, а соблазнения. Я даже взмокла от того, насколько сильным стало влечение к Стражу. Может, это адреналин так шалит? Или я просто изголодалась по мужской ласке? Скорее второе…

Корсет вовсе не был жестким, зато он приподнял грудь, талию сделал еще тоньше, дав мне почувствовать себя безупречной статуэткой и обладательницей осиной талии. К тому же, его не нужно было шнуровать — процесс надевания облегчали крючки, что находились спереди. Надев на меня корсет, мужчина подтянул чулки и прицепил их к поясу так, что они перестали сползать. Следующим этапом было надевание платья. Надев его и разгладив наскоро кое-какие складочки ладонями, Уэнделл оглядел меня скептически, и присел, чтобы заняться туфлями.

Я не выдержала:

— Эгуи, туфли я могу надеть и сама.

— Не лишайте меня удовольствия. Я очень люблю одевать женщин. Это весьма приятный процесс для каждой из сторон. Вы не находите? — озорно улыбнулся мужчина и надел туфли, касаясь моих ступней так, чтобы выжать максимум мурашек и приятных впечатлений.

Я усмехнулась насмешливо, хотя уже начинала таять в его присутствии. Боже, что за мужчина!

Страж раздобыл для меня перчатки и шаль; нашел щетку для волос, пудру и шпильки. Пока я надевала перчатки, Уэнделл собрал мои волосы в низкий пучок и мастерски обколол шпильками так, что ни одна прядка не выбивалась. Я только закончила затягивать вторую перчатку, а он уже закончил с прической. Видимо, на такие вещи у него рука набита.

Накинув мне на плечи шаль, Страж удовлетворенно кивнул:

— Вот теперь вы одеты, как полагается. Не хватает только драгоценностей.

Я поглядела в зеркале на дверце шкафа. Зеркало услужливо отразило красивую пару — высокого шатена и хрупкую рыжеволосую фею, затянутую в рюмочку. Я замерла, неприятно удивленная. Мне всегда хотелось в глубине души стать эффектной красоткой, такой, чтобы при моем появлении у мужчин открывались рты и выключались мозги. Вот, пожалуйста — я красотка, и очень эффектная, эффектнее некуда. Но почему же так хочется именно свое тело? Почему так хочется увидеть себя настоящую рядом с Уэнделлом и оценить, как бы мы смотрелись?

— Ну, что скажете? — спросил Уэнделл, ожидая услышать похвалу.

— Если корсет выдавит из меня воздух в самый ответственный момент — это вы будете виноваты!

— Я буду рядом, тэгуи, если вам станет плохо, — шепнул Страж, склоняясь к моему уху и осторожно беря под руку. — Сейчас мы переместимся — сначала в камеру, потом на суд. Не пугайтесь, не доставляйте удовольствия тем, кто явится вас судить.

— Ни в коем случае.

«Допрос» закончился, и мы переместились.

— …Девицу нужно казнить! — повторил Дитрич, раз, наверное, в пятый. С ним были согласны многочисленные смотрители, советники, распорядители и прочие государственные мужи, которых пригласил король Рейн Корбиниан, чтобы решить мою участь.

Я стояла на возвышении, окруженная дюжиной стражей в черном. Шел третий час бурных обсуждений, что со мной делать, мои многочисленные судьи притомились спорить, а я притомилась стоять.

Всем хотелось понять, каким образом королева смогла сбежать в другой мир, найти тэгуи-избранную с таким же именем, как у нее, вселиться в ее тело и провести местных стражей. Строились предположения, высказывались опасения, король хранил тягостное молчание, и только Дитрич не жалел эмоций и запала — клянусь, каждые тридцать минут он напоминал, что королеву стоит казнить! Точнее, не королеву, а меня — ведь я занимаю ее тело, и по крови связана с Источником и королем.

— Кровная связь с супругой сковывает вас, Ваше Величество! Так позвольте освободить Вас от тягостных оков. Нужна казнь! — Дитрич ткнул в моем направлении пальцем.

— Уважаемый, мы поняли вашу точку зрения. Да, убийство — это легкий выход из сложившейся сложной ситуации. Но как же моральная сторона вопроса? Имеем ли мы право погубить невинного человека? Ведь девица, что стоит перед нами, тоже пострадала от Софии!

Я с благодарностью посмотрела на человека, который встал на мою защиту. Это был тот самый «длинный» придворный, которого я встретила в Аксаре, когда только прибыла. Его величали «Главным советником, многоуважаемым эгуи Баргисом».

— Мы не можем быть уверены, что она жертва ситуации! Я более чем уверен, что девица эта — сообщница Софии и явилась уничтожить Аксар, который та так и не смогла прибрать к своим рукам!

— Дитрич, вы забываете, что король самолично похитил девушку, — напомнил Уэнделл, которого упрямство Дитрича начало сильно раздражать.

У меня сложилось впечатление, что Уэнделл — легкомысленный повеса, очаровательный красавчик, потому что он был со мной добр и шутил. Но сейчас, среди собравшихся, Страж производил совершенно иное впечатление. Если бы впервые я увидела его таким, то сочла бы опасным типом. Собранный, серьезный, весь в черном, он выделялся даже среди остальных стражей. Игра теней от света даймонов делала его лицо зловещим.

— Его Величество стали жертвой иллюзии!

— Но и вы видели, что перед вами не та душа! Станете это отрицать?

Страж и Смотритель уставились друг на друга так, как смотрят только враги. Честное слово, между ними аж искры залетали!

— То, что я видел, я знаю, а то, куда вы пропали с девчонкой — мне неизвестно, и никому это неизвестно! Мы не можем быть уверены, что вы заслуживаете доверия, как Верховный Страж! Чем вы занимались так долго с девицей?

— Любовью, — иронично протянул Страж. — А еще строили планы, как погубить Аксар.

Послышались смешки. Дитрич побагровел:

— Ты насмехаешься надо мной, мальчишка?!

— Эгуи Дитрич, извольте обращаться к Верховному Стражу, как положено! — возмутился кто-то из придворных. — А вы, эгуи Уэнделл, ведите себя соответственно лицу вашего положения!

— Поддерживаю! Господа, вы превращаете совет в фарс!

— Довольно! — Его Величество, наконец, подал голос. Хороший такой голос, резкий — таким можно пугать по ночам. — Мы не станем казнить эту девушку вместо королевы.

От облегчения у меня чуть не подкосились ноги. Даже возникло спонтанное желание бухнуться на колени и слезно благодарить короля за милость. К счастью, помешательство это длилось ровно секунду, и я ничего не стала говорить.

Рейн, которого никто не видел (зато он видел всех) продолжил:

— София Ласкер будет найдена и наказана. Что касается этой девушки… — взгляд короля упал на меня, и несколько мучительно долгих мгновений я не дышала, не жила, вся обратившись в слух. — Она будет находиться под стражей, пока мы не найдем королеву, не вернем ей настоящее тело и не казним.

Молчание в зале сменилось шелестом одобрительных голосов. Решение было найдено, и, хотя оно было сложным и трудновыполнимым, всех устроило. Кроме Дитрича, которому, все же, хватило ума не возражать. Посыпались указания по поводу поисков королевы, начались другие обсуждения. Вдруг прозвучало несмелое:

— Ваше Величество, боюсь, это невозможно.

Голос подал Баргис.

— Что невозможно? — спросил король. — Проникнуть в другой мир? Уйти от чужих стражей? Один раз уже удалось, и доказательство перед вами. Но второй раз я ошибки не допущу. Мы вернем настоящую королеву, чего бы нам это ни стоило.

— Ситуация слишком сложная, мы ни в чем не можем быть уверены. Даже Вы, Ваше Величество, не имеете права посещать чужой мир без разрешения. Я категорически против перемещений и похищений. Следует принять факты: королева в ином мире и в ином теле и недосягаема.

Я не знала, каково положение Баргиса в этом мире, и имеет ли он право противиться приказу короля, но оценила его смелость. В этот момент мне очень хотелось посмотреть в лицо Рейна, чтобы увидеть его реакцию, но король оставался для всех невидим. Ох и любят эти короли выделываться!

— Согласен, — процедил обиженный Дитрич. — Мы должны думать о пользе для Аксара, а не об охоте за предательницей.

— Вы оспариваете мое решение, эгуи, — ледяным тоном процедил Рейн. — Но есть ли у вас разумные предложения?

— Вы с королевой связаны кровными узами. И пусть душа королевы далеко, тело ее — здесь! Разорвем брачные узы, освободим Вас, Ваше Величество. Это самое разумное, что мы можем сделать сейчас. Чем скорее мы проведем ритуалы, тем лучше.

— Начинайте, — согласился король.

Я уже несколько раз благодарила Уэнделла за помощь, но была готова поблагодарить его еще раз десять, не меньше. Потому что, если бы не он, никто больше не озаботился бы тем, в каком состоянии я, бедная, ни в чем не повинная девушка, нахожусь. Хотя себя я бедной и несчастной не чувствовала, во мне росло и множилось раздражение. Такие все умные, такие все важные, бросаются высокопарными словами, хотя не смогли справиться с девчонкой восемнадцати лет, которая окрутила их драгоценного Рейна, а сам Рейн вообще нарушил правила, явился в закрытый мир, да еще и не ту душу забрал. И вот перед ними всеми я должна благоговейно ежиться да страх изображать? Нет уж, господа, не дождетесь.

Пока придворные суетились, проводя не понятные мне манипуляции с непонятными приборами, Дитрич, как Верховный Смотритель — читай, жрец — стоял напротив, опираясь на посох, и глазел на меня своими желтыми глазами коршуна. Я тоже на него поглядывала, и тоже с интересом. А что? Фактурный персонаж, прямо-таки злодей из сказки.

— Не нравится мне все это, — после долгого молчания изрек Коршун.

— Мне тоже, — отозвалась я.

— Ты не просто так сюда явилась, трина, — с мрачной торжественностью процедил Смотритель.

— Я — тэгуи, многоуважаемый, — тягуче протянула я, будто мне было лень говорить. — И я не сама явилась, а по воле вашего короля. Меня похитили, и если кто и имеет право сердиться — так это я!

— Ты ни на что не имеешь права, трина! Ничего не скроет твоего низкого происхождения!

— А вам известно, какое у меня происхождение? Так поделитесь этой тайной, эгуи.

Коршуна перекосило. Его вообще, кажется, бесило, что я не боюсь, и колени у меня не дрожат. А еще выводило из себя, что я стою перед ним не босоногая, полуголая и растрепанная, а красиво одетая. Об этом он уже брюзжал — требовал, чтобы меня переодели в ритуальное облачение жертвенной овцы, в ту самую полупрозрачную сорочку. К счастью, во что я одета, волновало только его.

— Я не верю в совпадения! — рявкнул Дитрич. — Ты как-то связана с королевой, помимо тел, и я узнаю, как! Я не дам навредить Аксару!

— Похвально, что вы любите свое государство, — спокойно ответила я.

— Королевство!

Смотритель приблизился слишком близко ко мне, так, что я могла разглядеть каждую пору на его огромном носу. Он бы сказал мне еще что-то «приятное», но в зале появились стражи, возглавляемые Уэнделлом.

— А, вот и вы, — повернулся к нему Дитрич и оглядел с неудовольствием. — Вижу, улыбаетесь. Власть кружит голову?

— Я не вам улыбаюсь, эгуи, а Соне.

Уэнделл знал, что у нас с королевой одно имя, но назвал меня Соней… Мелочь, а приятно. Я покраснела, и это все заметили — ведь на моей белоснежной новой коже даже легкий румянец хорошо виден!

Коршун с прищуром глянул на Уэнделла:

— Я ничуть не удивлен, что вы успели вскружить голову этой девчонке! Вы не пропускаете ни одной юбки!

— Почему же, некоторые пропускаю, — оскорбился шутливо Страж.

— Как вам только хватает бесстыдства уделять внимание этой чужачке, этой трине!

— Побольше уважения — перед вами тэгуи.

— Она такая же тэгуи, как я — три!

— Не стану возражать из уважения к вашему преклонному возрасту. Ведь в возрасте все дело, так, эгуи? Скоро вас попросят с этой должности, и отправят в провинцию греть кости перед камином.

— Поговорим о возрасте? Что ж, рад напомнить: даже лучшие из стражей не доживают до седин, а уж вы-то, Уэнделл, рискуете умереть, не оставив наследника. Так и сгинет ваш достойный род… какая жалость.

— Не старайтесь меня задеть, эгуи, я понимаю, что ваши слова — признак подступающего старческого слабоумия. Займемся делом. Тэгуи, — Уэнделл посмотрел на меня, — как вы себя чувствуете? Голова не кружится?

— Все в порядке. Спасибо.

— Тогда позвольте я вас провожу.

Взяв под руку, Страж повел меня к приборам, вокруг которых суетились тенями даймоны. Мне хотелось сказать Уэнделлу снова, как я рада, что именно он мной занимается, что именно он на данный момент Верховный Страж, но я подавила это глупое женское желание и задала правильный вопрос:

— Что сейчас будет?

— Развод по-королевски. Вы предстанете с Рейном перед Источником, и кровная связь между вами будет разрушена.

— Это больно? Страшно?

— Вам это будет стоить всего одной капельки крови, тэгуи. Подайте королю свою руку, и более ни о чем не тревожьтесь. Сейчас вы перенесетесь… Удачи.

Страж держал меня за руку, и только поэтому я не отшатнулась, когда стало темно-темно, а приборы загудели. Раздался торжественный и ясный голос Дитрича. Смотритель произносил церемониальные слова, реальность менялась.

Интересно, что происходит? Как меняется реальность? Причем здесь Источник? Почему во время ритуалов всегда темно?

Дитрич закончил говорить и пропал, все вокруг пропало. Зато явился король. Смотрел Рейн холодно, испытывающе.

«Злишься? А ведь злиться я должна, ведь это ты ошибся, да еще и пощечину мне дал! Вечно у вас, мужчин, виноваты женщины!»

Король протянул руку, и я, помня совет Стража, подала ему свою руку. Наши пальцы соприкоснулись. Я заметила в свободной руке короля кинжал. Мужчина развернул мою ладонь и сделал надрез на внутренней стороне. Крови показалось гораздо больше, чем одна капелька!

Я едва слышно зашипела. Больно! Но и себя Рейн не пожалел, резанул с силой. Когда с его руки потекла кровь, он крепко сжал мою. Так, наша кровь смешалась; мне казалось, я слышу частое «кап-кап-кап»…

Я замерла в ожидании, но… ничего так и не произошло. Мы стояли с королем, как два идиота, в темноте, пока не стал различим гул приборов и не послышались чьи-то голоса, а темнота померкла. Появились уже знакомые мне декорации и придворные.

— Сделано? — спросил король напряженно, не отпуская моей руки. — Я свободен?

Ему не спешили отвечать.

Почувствовав, что мне на голову что-то давит, я подняла свободную руку и нащупала корону.