Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Глава 5

Первым опомнился Дитрич.

— Королева, — почти благоговейно выдохнул он. — Я так и знал! Это она! Только она могла бы сбросить мои чары тогда! Только на ней могла бы появиться корона!

Король сильнее сжал пальцы и подтянул меня к себе. Глаза у него сделались совсем стеклянными. Интуиция подсказала мне, что еще чуть-чуть, и Рейн попросту убьет меня на глазах у всех, решив, что я все-таки его предательница-жена.

Ну, все, хватит! Я была мила, я была послушна, я спокойно выслушивала всех этих «эгуи», и все только усложнилось! Настала моя очередь говорить! Я хотела было освободить свою руку, отойти от «мужа» и объявить во всеуслышание, что не понимаю, какого черта корона взялась на моей голове и что не нужна она мне, но ничего не смогла сделать — ни шевельнуться, ни открыть рот.

Снова этот Коршун меня обездвижил! Вот же пакостный старикашка! Пакостный — и предусмотрительный!

— Какие вам еще нужны доказательства? — обратился к придворным Дитрич, игнорируя мой возмущенный взгляд. — Это она! Это королева-изменница!

— Уймитесь, наконец! — выступил вперед Уэнделл, моя единственная защита и надежда. — Эта девушка не королева! Вы сами в этом убедились во время ритуала!

— Это был обман!

— Невозможно обмануть сразу двоих — и Стража, и Смотрителя!

— Корона — не просто аксессуар, а ритуальный предмет, — подал голос Баргис. — Абы на ком она не появится… Так если эта девушка не королева, то почему на ней появилась корона?

Ответа на этот вопрос никто не знал.

На окружающих будто немота напала, а еще — бледность. В этой напряженной тишине самообладание короля разбилось вдребезги:

— Я держу вас при дворе не для того, чтобы вы радовали меня молчанием, господа советники и смотрители!

— Ритуал развода не состоялся, вы остались связаны, как муж и жена, Ваше Величество, — дрожащим голосом произнес кто-то смелый. — А то, что на голове… к-хм, девушки появилась корона, означает, что мы должны принять ее, как королеву.

— Что-о? Нет! Никогда! — взвился Коршун и в подтверждение своих слов гулко ударил посохом о пол. — Я не допущу!

— Дитрич, вы сами свидетель, что…

— Мы не знаем, кто эта девчонка и что она может сотворить! Почему никто не думает о безопасности? Аксар и без того сейчас слаб, нам нельзя рисковать! Уэнделл, побудьте хоть пару минут Верховным Стражем и избавьте нас от проблем! Убейте ее!

— Тогда Его Величество останется вдовцом и не сможет иметь наследника! — возразил мужчина с бакенбардами.

— Нам придется пойти на это.

— Королевский род прервется! Этого нельзя допускать!

— Королевский род не прервется, пока жива Кларисса-Виктория, а она еще способна родить другого наследника!

— Ей пятьдесят лет!

— Она способна родить!

— Но не станет этого делать! Она еще помнит нанесенное оскорбление!

— Убьем девчонку!

— Нет!

Мужчины кричали, спорили, чего-то требовали… А Его Величество Рейн Корбиниан слушал, слушал, что-то про себя отмечал. Вид у него сделался задумчивый и отрешенный, мужчина постепенно весь окунулся в свои мысли.

Интересно, что у него на уме? Ох, зря я задалась этим вопросом: король посмотрел на меня, и хитрая улыбка тронула его губы. Что бы он ни задумал, это связано со мной!

— Уйдем? — предложил король.

Так и не получив моего согласия — я ведь не могла ни говорить, ни шевелиться — он перенес меня куда-то.

…Корона никуда не делась с моей головы при перемещении, только сдвинулась на лоб. Поправив ее, я опасливо взглянула на «мужа» и поняла, что это не Дитрич меня обездвижил, а Рейн. И так же, как и обездвижил, так вернул и способность двигаться. Мне в голову также пришла мысль о том, что с короной на голове я практически неприкосновенна в Аксаре, и только король, блистательный Рейн Корбиниан, может мне приказывать.

«Блистательный» поймал мой взгляд и, усмехнувшись, пошел куда-то в темноту. Замигали, заметались даймоны, чтобы успеть осветить ему путь.

Я оглянулась — мы оказались в комнате, которую при всем желании не назвать ни просторной, ни роскошно обставленной. Так, укромное местечко для одного человека. Пока я стояла в неуверенности посреди комнаты, король уже нашел спиртное. Откупорив пробку вытянутой бутылки, он налил янтарной жидкости в один из бокалов; бокал опрокинулся, тогда Рейн сделал несколько хороших глотков из горла бутылки.

Промочив горло, король обратил лукавый взгляд на меня.

— Боитесь?

И взгляд, и голос короля обещали бо-о-о-льшие проблемы.

Вообще-то я та еще зазнайка, но в этот раз юлить и бахвалиться не стала и ответила честно:

— Да, боюсь.

— Что же вы тогда так спокойны?

— А я в шоке, Ваше Величество. В тихом шоке. И все еще надеюсь, что нахожусь в коме.

— Что такое кома?

— Состояние между жизнью и смертью. Говорят, в этом состоянии бывают всякие видения…

— И вы думаете, что я — плод вашего воображения?

— Если так, то вы очень интересный плод, — признала я. — Как и Дитрич, и Уэнделл, и остальные.

Рейн улыбнулся и налил мне спиртного в бокал.

Я поняла намек и подошла, хотя все мое существо восстало против того, чтобы подходить к неизвестному мужчине с неявными намерениями. Но выбора-то у меня нет! Бежать некуда, Уэнделла рядом нет, да и скрываться от короля в его собственном королевстве, мягко говоря, неумно. Я поднесла бокал к губам и сделала торопливый большой глоток.

У-у-ух! Огненная жидкость пошла у меня носом, и в глазах встали слезы.

— Это что такое? — осипло спросила я, начиная кашлять.

— Виски.

— Хорошее, — совсем сипло сказала я, надеясь, что мои внутренности не сожжены и я смогу выжить после употребления этого адского напитка. Рейн, который уже раскраснелся от выпитого, развернулся к столу и раздобыл засохший скукоженный кусочек сыра.

— Закусите.

Я разжевала сыр. На вкус он оказался как старый носок.

— И это закуска для короля?

— В этом месте нет ни изысканных закусок, ни слуг, — объяснил Рейн. — Я сюда являюсь, когда хочу побыть один. Выпейте еще, вам нужнее.

— Вы так добры, — усмехнулась я.

— А вы — слишком спокойны. В вашем мире все такие, или мне повезло?

— Вам повезло.

— Надеюсь… — медленно проговорил мужчина, вглядываясь в меня. — Значит, вы тоже София?

— Соня.

— Соня, — он просмаковал мое имя, как будто оно было лакомством. Вы знаете, что такое ненависть?

Замечательное начало разговора!

— Э-э, нет. Может, поговорим о чем-то приятном, о доброте, сочувствии и взаимовыручке? — предложила я.

— К сожалению, я не настроен говорить о доброте. Обстоятельства не располагают.

— Жаль.

— Так что вы скажете, тэгуи? О ненависти?

— Я уже ответила — я с ней незнакома.

— Верю. Это сложное чувство. Но вы его еще распробуете. Как только в вашей голове окончательно угнездится мысль о том, что вы не вернетесь домой, не увидите любимых, что останетесь в мире, где все вам чуждо и странно, вы очень хорошо поймете, что такое ненависть.

— Вы так зловеще говорите, что я начинаю бояться.

— Только начинаете? А ранее вам страшно не было? Вы каменная, Соня?

— Нет. Я живая, а иногда — очень даже трусливая.

— Но передо мной вы не трусите.

— А надо?

Рейн усмехнулся:

— Вы — моя жена по крови, ритуалам и документам. Это все вам досталось вместе с телом Ласкер. У нас в Аксаре только три женятся просто, безо всяких церемоний и ритуалов, ведь им не нужно передавать способности. А вот эгуи, чтобы сохранить способности и передать их детям, должны сочетаться только с тэгуи. Брачный ритуал по крови… Знаете, в чем его смысл? Супруги могут изменять друг другу, но после брачного ритуала жена не сможет зачать ни от кого, кроме супруга, а супруг не сможет подарить ребенка никому, кроме жены. Так сохраняется чистота крови. Развод — явление крайне редкое. Ритуал развода бывает удачным, если кто-то из супругов болен или бесплоден, или супруги давно не делили постель… Наш развод не удался. Хотим мы этого, или нет, но мы заложники брачных уз на крови. Ну, теперь вам страшно?

— Брак — это не так уж страшно, — пошутила я. — А я радоваться должна, что вышла-таки замуж. За короля.

Выражение лица Рейна стало неописуемым. Мне показалось, что он сейчас в лучших традициях гордых мужчин залепит мне пощечину и рыкнет что-то вроде: «Да как ты смеешь не принимать меня всерьез, кабинетная крыса!» Правда, насчет «кабинетной крысы» я погорячилась: он не мог знать, как давно ко мне приклеилось на работе это прозвище.

Однако король не дал мне пощечину и не накричал на меня. Все обстояло гораздо хуже: он пронизывающе смотрел на меня, и, судя по тому, какое у него было выражение лица, мои дела плохи. Рейн еще там, во дворце, успел сделать вывод насчет меня, но никому не сообщил, что это за вывод. Уверена, не только я сейчас переживаю, но и придворные тоже. Вот в чем проблема монархии: иногда слишком многое зависит от одного-единственного человека — короля!

— Раздевайтесь.

— Зачем? — растерялась я.

— Аксару нужен наследник. Чем быстрее, тем лучше. — Рейн легко скинул с себя полночно-синий кафтан и начал расстегивать пуговки нарядного камзола. — Или вам нужна помощь?

Я как завороженная смотрела на мужчину. Во-первых, потому что он обладатель той мужественной красоты, от которой подгибаются колени. Во-вторых, потому что раздевался он в высшей степени эротично. И, в-третьих, потому, что он сказал дикость. Из-за всего это мой ответ и запоздал:

— Нет.

— Не нужна помощь? Вряд ли вы справитесь одна с корсетом.

— Я не про корсет.

Рейн остался уже в одной только рубашке, такой белоснежной, что глаза слепило, да в брюках. Он так близко, что ему достаточно лишь протянуть руку, чтобы меня коснуться.

А мне некуда бежать.

— Нет, Ваше Величество.

— Кто-то спрашивает ваше мнение? — резко спросил Рейн и шагнул ко мне. Схватив меня за подбородок, мужчина приподнял мое лицо к свету даймонов и отчеканил: — Вы никто в Аксаре. У вас нет права чего-то требовать и хотеть. Радуйтесь, что вас не казнили, и не забывайте, что мое слово — закон. Я не намерен разбираться, можете ли вы навредить нам или нет. Вы лишь тело, полезное королевству, и я извлеку из него пользу!

— Ничего вы не извлечете! Я против!

Короли отказов не знают! Рейн легко толкнул меня на диванчик. Я задохнулась от возмущения, да еще и корсет неудачно впился в ребра, а в следующее мгновение меня придавило мужчиной ростом сто девяносто или около того с соответствующим весом. Он задрал мои юбки и начал стаскивать с меня панталоны.

Ах, так?! Я бы вцепилась этому насильнику в глаза и вообще устроила бы такую бучу, чтобы он потом еще долго о подобном думать боялся. Но тело-то у меня другое теперь — слабенькое, изнеженное, хрупкое. И придавленное, к тому же…

Поэтому пущу в ход тяжелую артиллерию!

— А ты совсем не изменился, Рейн, — насмешливо протянула я и провела пальчиком по его губам. — Хочешь меня так, что валишь, не в силах себя обуздать.

Мужчина словно окаменел. Я почувствовала, как замерло его сердце, пропустило удар. Пока король пребывал в изумлении, я дотянулась свободной рукой до столика, где еще оставалась бутылка виски, и покрепче ее ухватила. Рейн этого не заметил — еще бы, ведь его взгляд прилип к моему лицу! Побелевшие губы мужчины шевельнулись:

— София…

— Соня, — возразила я резко и грубо, чтобы он скорее пришел в себя. — Это был просто отвлекающий маневр, чтобы вы остановились. Слезайте с меня, Ваше Величество. Я считаю до пяти. Если не слезете, я стану очень злой. Итак: один, два…

— Шутишь?! — мужчина как-то умудрился вместить в сиплый шепот очень много ярости. — Да я…

Зря вы меня не послушали, Вашество!

Бутылка встретилась с головой короля, остатки виски пролились на диван, а Рейн, удивленно моргнув, обмяк. С трудом из-под него выбравшись, я встала на ковер у дивана, на четвереньках — потому что ноги дрожали, и потому что проклятый корсет все-таки меня подвел! Выровняв дыхание, я проверила, не сильно ли приложила Рейна бутылкой. Нет, не сильно — несколько порезов да набухающая прямо на глазах шишка. Я стряхнула с него осколки и отошла. Жить будет!

А что насчет меня? Жить ли мне после такого поступка?

Пока король «почивал», я встала, отдышалась, поправила кое-как корсет и пошла изучать комнату, чтобы занять себя хоть каким-то делом. Моя жизнь усложнялась с каждым часом, даже не так — с каждой минутой, и я не могла на это никак реагировать, потому что все еще не верила. Это все моя психика: врубила механизмы защиты и не дает осознать, что я серьезно вляпалась.

Ведь не бывает других миров, так? И магии нет… И переместиться из одного места в другое невозможно…

«А если возможно? Если все это — правда?» — мелькнула в голове мысль.

— А если это все правда, — сказала я вслух, чтобы легче было с этим примириться, — тогда надо как-то устраиваться.

Я вспомнила про корону, сняла ее, покрутила в руках. Хоть она и светится мягким золотом в свете даймонов, явно не из золота сделана, а из чего — сказать не могу. Причем в руках она кажется тяжелой, а на голове почему-то не ощущается. Когда король толкнул меня на диван, она с моей головы не упала.

Как там сказал Баргис? «Корона — не аксессуар, а ритуальный предмет».

Я водрузила «ритуальный предмет» туда, где он должен находиться, и стала дальше изучать комнату. Одно кресло, стол, выпивка на нем, нож, тарелка с засохшим сыром, цветастый ковер, роскошный диван. А ведь мебель не сочетается! Такое ощущение, что здесь действительно бывает только король, он же и притащил сюда по мелочи то, что ему нужно: диван, чтобы на нем спать, стол, чтобы за ним сидеть, кресло, ковер. К тому же, ни окон, ни дверей, ни ванной комнаты с туалетом я не заметила.

Только даймоны живут здесь.

Кстати, о даймонах — кружась, они стали подбираться к королю. Вспомнились слова Уэнделла о том, что эти духи питаются кровью. Интересно, как именно они будут пить кровь? Можно ли им вообще пробовать королевскую кровь?

— Эй, светлячки, — позвала я, не уверенная, что они меня слышат или понимают. — Если вы голодны, можете попробовать немного моей крови. Но, конечно, не за просто так. Я вам кровь — а вы мне будете помогать. Договорились?

Удивительно, но они подлетели ко мне, закружили вокруг вытянутой руки. На моей ладони все еще сочился кровью порез после ритуала. Я замерла, когда один шарик-даймон коснулся моей ладони. Вздрогнула — холодок! Следом за первым коснулся и второй, и я вновь ощутила холодок. Даймоны стали касаться меня активнее, «присасываться» к ране, наполняя руку неприятным тянущим ощущением. Света становилось все меньше и меньше, но меня это не волновало, потому что вблизи даймоны светились, мигали — то ли подмигивали мне, то ли общались друг с другом.

— Пошли прочь! — раздалось вдруг.

Я подскочила. Вставший после удара Рейн показался мне очень похожим на свеженького зомби: лицо белое, на лбу кровь, волосы всклокочены, глаза мутные. Размашистым движением отогнав «светлячков», мужчина рявкнул:

— Вы в своем уме? Зачем вы кормите даймонов?

— Хочу и кормлю, — глядя на «зомби» настороженно, ответила я.

— Они — паразиты! И полезны только, когда голодны! Запомните — сытые они опасны, смертельно опасны!

Даймоны от криков короля разлетелись по разным концам комнаты, зависли под потолком подобно лампочкам, и дали много света, так что интимный полумрак сменился ярким освещением. В таком освещении стала еще заметнее потрепанность короля. Еще и по лицу его побежала тоненькая струйка крови… Смахнув ее небрежно, Рейн поглядел брезгливо на свои пальцы, а потом, так же брезгливо — на меня.

— Вы посмели меня ударить, — уничижительно проговорил он.

— Вы сами виноваты.

Хуже всего в такие моменты молчание. Особенно, когда оно такое долгое… Зато мне выдалась прекрасная возможность определить, что глаза у Рейна дымчатые, серо-голубые. Жаль только, взгляд — как у пыточных дел мастера.

— Вы ударили короля! — повторил Рейн так, будто сам еще не определился — злится он или удивляется.

— Не повышайте на меня голос! — воскликнула я и даже вперед шагнула. — Это ВЫ нарушили правила, ВЫ меня похитили, ВЫ меня втянули невесть во что! Вам и извиняться!

— Извиняться? — Его Величество чуть не подавились этими словами. — МНЕ?

Крик меня не испугал, наоборот, придал решимости отстаивать свою правоту.

— Да, вам! Я — тэгуи из другого мира, не ваша подданная и не ваша жена! Вы мне не указ! И еще — вы от меня зависите, потому что мы связаны! Так что у вас только один выход, Ваше Величество: извиниться и наладить со мной хорошие отношения!

Рейн сжал руки в кулаки, но пускать их в дело не решился. Ему удалость все-таки проглотить свою ярость и буркнуть:

— Как быстро вы научились приказывать!

— Я не приказывала, Ваше Величество. Я лишь подсказала вам, как лучше поступить.

— Кто вы такая, чтобы советовать? Чтобы поднимать на меня руку? Я видел вас в своем мире — вы всего лишь невзрачная нищая женщина, такая же невзрачная и нищая, как и ваше королевство!

— А вы красивый и богатый — много вам это счастья принесло? — вскинулась я в ответ.

Последовала еще одна дуэль взглядов — и выиграла я! Рейн и сам знал, что перегнул палку, что ошибся, и что страдаю из-за него я, поэтому он первый отвел взгляд и даже как будто немного сгорбился. Стало очевидно, как сильно он жалеет, что вообще полез на меня на диване.

— Вы меня спровоцировали, — наконец, произнес Рейн.

Я охнула.

— Вы подначивали, поддразнивали, вели себя так, будто хозяйка ситуации. Вас следовало поставить на место, — с истинно королевским бахвальством добавил Корбиниан.

Будь в моей руке бутылка, я бы огрела этого королька по голове еще раз! Хотя… он слукавил. Он не потому хотел меня изнасиловать на диване, что я его спровоцировала. Он все еще допускал, что я — его коварная женушка София Ласкер. Именно ее он хотел поставить на место. Именно ее он хотел напугать. А когда убедился еще раз, что я — не она, так сразу и поник.

— Извинитесь, — балансируя на грани вспышки гнева, сказала я. — И я вас прощу.

— А мне нужно ваше прощение?

— Да.

— Ваша самонадеянность отвратительна!

— В вас тоже есть кое-что отвратительное, но я пощажу вас и не стану озвучивать, что. Долго мы еще топтаться на месте будем, Ваше Величество? Может, вам стоит перестать срывать на мне злость и подумать?

— Я не срываю на вас злость!

— А что вы сейчас делаете? Кричите на меня!

— Потому что вы несете чушь!

— Я говорю разумные вещи, это вы несете чушь и творите глупости! Вы не обиженный мальчик, а король! Вспомните об этом!

— Да как вы смеете!

— Смею!

— Вы мегера! — прорычал взбешенный Рейн. — Замолчите!

— Терпите — сами меня украли!

— Замолчите уже, или я за себя не ручаюсь!

— А то что? Убьете? Давайте, Дитрич будет рад! Это сразу решит все ваши проблемы! Как это ловко: свалить всю вину на другого, а себя выставить правым! Да только это низко, низко и подло! И вы сами знаете это! — я наскакивала на короля, как воробышек — на кота.

И кот попятился…

— Извините! — сдался Рейн. — Извините меня! Я был уверен, что нашел ее! Я был уверен, что вы — это она! Особенно после того, как на вашей голове появилась корона! Я забыл, что такое сон, что такое отдых! Мне не нужна эта дрянь София — мне нужно спокойствие, как и всем остальным в Аксаре! Казнь — это был способ освободиться от прошлого! А теперь… что теперь? Королевство издыхает, как раненое животное — Саверьен душит налогами, Имбер готовится к нападению, недовольных все больше, снова плетутся заговоры. Все ждут от меня поступка! А я даже с самим собой справиться не могу, чего уж говорить о королевстве!

Рейн говорил еще, выплескивал скопившуюся на душе тяжесть. А я слушала так внимательно, как будто всю жизнь прожила в Аксаре и была в курсе, что это за Имбер и Саверьен и почему некая Кларисса-Виктория сослана на границу. Чем больше я слушала, чем больше смотрела на Рейна, тем яснее становилось: ответственность вот-вот его раздавит. Несмотря на весь свой мужественный и сумрачный вид, на свой возраст, он не король, а мальчишка. Обиженный, напуганный мальчишка. Он потому и спасовал передо мной, что не чувствует в себе силы, что ему не на что или не на кого опереться. А если и есть, на кого, то ему стыдно показывать свою слабость. Он же король!

Закончив говорить, Корбиниан посмотрел на меня тусклыми глазами. Ему было нужно выговориться, но он явно жалел, что сделал это в моем присутствии. Я и сама не знала, что делать и что говорить сейчас. Максимум, как я умею утешить, это брякнуть агрессивно: «Соберись, тряпка!». Но если я назову его еще и «тряпкой», это будет перебор. Поэтому я решила ответить откровенностью на откровенность.

— А мне изменил парень, — просто сказала я. — Но я не сильно расстроилась — меня все равно с утра до вечера не было дома, а на редких выходных я предпочитала отсыпаться. Я даже не плакала. Зато прямо на улице чуть не разревелась, когда меня уволили. Работа — это вся моя жизнь.

Корбиниан молчал. Наверное, недоумевает, с чего это я заговорила о себе…

— А семья? — спросил он.

— Есть отец. Депрессивный тюфяк, который любит приложиться к бутылке. Он без меня пропадет… — печально вздохнула я.

— Кто еще?

— Друзья. Но у тех свои семьи и все у них замечательно.

— Значит, только отец в вас по-настоящему нуждается.

— Да. Но даже не будь у меня никого дома, я все равно хотела бы вернуться. Я люблю свое тело и свой мир, Ваше Величество.

— А я люблю свой мир.

Уже безо всякой враждебности мы поглядели друг на друга. Когда-то в какой-то передаче я слышала от именитого психолога, что стрессовые ситуации легко и крепко связывают людей. Не знаю, как все эти механизмы связывания работают, но я уже не могу после ора и откровений считать Рейна говнюком. Ну, не вижу я в нем мерзавца, несмотря на его поведение. Так себя ведут люди, которых задавливают проблемы. Как там, в песне? «Собака бывает кусачей только от жизни собачей».

— Вам придется остаться в Аксаре, Соня, — промолвил Рейн виновато. — Мне жаль.

— Переживу, — тяжело вздохнула я.

— И еще… насчет наследника… он действительно нужен Аксару. Только вы сможете мне дать его. — Помолчав, Рейн с горечью добавил: — Мне действительно жаль, что все так вышло.

А уж мне-то как жаль! Но уже ничего не изменить.

— Я дам вам наследника, Ваше Величество. Но только если вы будете относиться ко мне, как подобает относиться к королеве. Если вы будете защищать меня и заботиться обо мне так, будто я действительно ваша жена. Нет, я не жду вашей любви или чего-то такого. Я хочу… нет — я требую нормального уважительного отношения.

Король коснулся ранок на голове, оставленных после моего удара бутылкой:

— Вы доходчиво объяснили, что с вами по-другому нельзя.

— Да, Ваше Величество. Нищие неказистые женщины тоже бывают гордыми.

Рейн потемнел лицом. Вот еще одно доказательство того, что он не говнюк: он сильно раскаивается в том, что так со мной обошелся. Совесть у него явно имеется.

— Прошу прощения, — произнес король. — Я не должен был этого говорить.

— Прощаю, — сказала я, понимая, насколько ему сейчас важно реабилитироваться в своих глазах.

И еще разок мы помолчали, поглядели друг на друга. Рейн сумел взять себя в руки и перешел к делу (и за это ему тоже от меня плюсик):

— У вас есть требования, но и у меня они есть. Как моя супруга и первая тэгуи королевства, вы будете делать то, что требуется для благополучия Аксара без возражений и…

— Стоп! — оборвала я мужчину. — Вы не будете приходить ко мне и ставить в известность о ритуале, в котором я должна участвовать или в чем-то подобном. Все такие дела вы должны будете обсуждать со мной заранее. Я — не ваша подданная. Я… союзник. Из другого мира. И если вы…

— Вы не притомились ставить условия?

— Нет! Учтите, Ваше Величество — мне моя жизнь дороже вашей. Если вы будете строить против меня козни или позволите кому-то строить против меня козни, я тоже начну строить козни. И это вам не понравится.

— Интересно, — протянул король, оглядывая меня так, как будто видит мое реальное тело, а не знакомое тело Софии Ласкер. — Вы многого требуете… а что готовы предложить взамен?

— Я же сказала — я буду вашим союзником. Буду заботиться о вас, если вы будете заботиться обо мне. Буду защищать, как могу, если вы будете меня защищать. И ваше королевство я тоже буду беречь… как умею. Мне ведь придется в нем жить.

Рейн нахмурился. Хорошо было заметно, как в нем борются желание решить все самому, без участия «нищих гордых женщин» из другого мира, и здоровый практицизм, говорящий, что без меня никак не обойтись.

— Это сумасшествие, — после продолжительного молчания сказал он.

— Это необходимость. Мы женаты, и нам лучше дружить.

Этот аргумент убедил короля. А, может быть, он просто был впечатлен тем, что я не побоялась ударить его бутылкой? Или все дело в том, что мы люди взрослые и знаем, что худой мир лучше доброй ссоры?

— Я принимаю ваши условия, Соня. — Рейн протянул руку. Я подала ему свою.

Мы скрепили уговор рукопожатием.